19 июля исполнилось 120 лет со дня рождения Владимира Маяковского. К этой юбилейной дате по всему миру приурочены разнообразные мероприятия: академические конференции, выставки, спектакли, фестивали, издательские проекты. Будем надеяться, что в течение юбилейного года стартует давно ожидаемое 20-томное Полное собрание сочинений Маяковского. Нижеследующие строки — часть большого исследования, которое близится к завершению.

1 1. Маяковский всегда был под пристальным взглядом всех властей: царских, большевистских, буржуазных. Учетная карточка Московского охранного отделения. 14-летний подросток, враг режима. Март 1908 г.
2. Это фото Маяковский особенно любил, использовав его в качестве фронтисписа трех своих книг (снято в Берлине в конце 1922 г.)

90 лет назад, в мае 1923 года, вышла в свет поэма Владимира Маяковского «Про это», проиллюстрированная фотомонтажами Александра Родченко.[1] Как и вышедший в том же году сборник «Маяковский для голоса»,[2] целиком сконструированный Эль Лисицким, эта книга давно признана классикой конструктивизма.

В предисловии к сборнику «Вещи этого года» (Берлин, [декабрь 1923]) сам Маяковский так охарактеризует поэму: «Это для меня, пожалуй, и для всех других, вещь наибольшей и наилучшей обработки».[3] Как и в случае с его самой первой поэмой — гениальным тетраптихом «Облако в штанах» (1915) — «Про это» тоже четырехчастна, ибо состоит из пролога с резко поставленным вопросом «Про что — про это?», двух частей (I. Баллада Редингской тюрьмы; II. Ночь под Рождество) и послесловия-воззвания «Прошение на имя», страстного призыва-мольбы, обращенной на тысячу лет вперед — в тридцатое столетие.

Несмотря на небрежное полиграфическое исполнение, книга ценна тем, что это первый пример иллюстрирования фотоколлажем (фотомонтажом). Строго говоря, предшественником Родченко был Эль Лисицкий, почти годом ранее проиллюстрировавший фотомонтажами книгу Ильи Эренбурга «6 повестей о легких концах» (вышла в Берлине в августе 1922 года), однако там фотография имела подчиненную роль, будучи внедрена в супрематическую графику и беспредметные проуны.

«Про это» стала этапной книгой еще и по той причине, что в ней впервые применена «лесенка» — система ступенчатой разбивки стиховых строк, на которую Маяковский перешел с 1923 года.

Особое значение новаторской работы Родченко состоит также в том, что и автор, и герои поэмы «Про это» (то есть сам Маяковский и Лиля Брик) впервые в истории книжного дизайна были включены в иллюстративный ряд как реальные действующие лица: специальные постановочные фотографии поэта и его возлюбленной были сделаны по заданию Родченко фотопортретистом Абрамом Штеренбергом. Всего в книгу вошло восемь монтажей, но сохранились также еще шесть дополнительных вариантов к четырем из сюжетов, выбранных художником для иллюстрирования. (Не исключено, что темы для иллюстрирования могли быть заданы самим Маяковским, как это нередко происходило в их с Родченко совместной работе в области агитационного и рекламного плаката).[4]

3 Александр Родченко. Фотомонтаж «Быт» к поэме «Про это»: оригинал и печатный вид. 1923.

Фотомонтажи вносят в книгу элемент визуальной игры, оставаясь конгениальными тексту по напряженности и драматизму. Фотомонтажи придают этой интереснейшей поэме статус документа, живого интимного свидетельства реальной человеческой драмы; вероятно, многим современникам это показалось шокирующим и чрезмерно откровенным, многократно усилив безоглядную обнаженность строк Маяковского. Показательна реакция наркома просвещения А. В. Луначарского, восхищенного поэмой, но отрицательно оценившего ее оформление (по воспоминаниям его жены):

«Впечатление было ошеломляющее, огромное... Анатолий Васильевич был совершенно захвачен поэмой и исполнением. <…> Не хочу опускать здесь одну деталь, хотя, возможно, она несколько диссонирует со всем сказанным выше: Анатолию Васильевичу очень не понравилось оформление книги "Про это", оно показалось ему претенциозным, и самая мысль иллюстрировать ее фотографиями автора и его близких коробила».[5]

Обложка и иллюстрации к поэме покоробили не только красного наркома, но и князя Д. П. Святополк-Мирского, выпустившего в эмиграции англоязычную «Историю русской литературы» (1926), содержавшую такой пассаж:

«Последняя его большая поэма <…> гораздо менее привлекательна, и, в общем, скучна. Появилась она с портретом женщины, которой она адресована. Всем известно как ее имя, так и то, что она жена одного из литературных и личных друзей Маяковского. В поэме видно ослабление его таланта…»[6]

Поэма была враждебно встречена большинством критиков — причем не только из пролеткультовского и имажинистского лагерей, но и со стороны некоторых коллег по «Лефу». Ср. со словами Ильи Эренбурга: «В 1923 году <…> Маяковский написал поэму "Про это". Ее не поняли даже близкие, ее поносили и союзники Маяковского, и его литературные противники, но ею он обогатил русскую поэзию».[7]

Юрий Тынянов в статье «Промежуток» (1924) говорит, кажется, именно о шоковом впечатлении современников, в значительной степени обусловленном, несомненно, присутствием автора-героя и его музы на фотомонтажных иллюстрациях Родченко:

«В "Про это" [поэт] перепробовал, как бы ощупал все стиховые системы, все затверделые жанры, словно ища выхода из себя. <…> биография, подлинный быт, мемуары врастают в стих <…>. Самый гиперболический образ Маяковского, где связан напряженный до истерики высокий план с улицей, — сам Маяковский. Еще немного — и этот гиперболический образ высунет голову из стихов, прорвет их и станет на их место…»[8]

Полагаю, что, не затрагивая собственно иллюстраций к поэме, Тынянов имеет в виду именно синтез слова и изображения, констатирует осуществленный в поэме прорыв из быта в искусство и/или прямой выход из литературы в жизнь.

2 Новейшие переиздания поэмы: английское (2009) и французское (2011).

 Окончание см.: Андрей Россомахин "Брутально, провокационно, лаконично" (2).


[1] Про это. — М.; Пг.: Гос. издательство; [ЛЕФ] 1923. — 43 с., 8 л. илл.; 23×15 см. — 3 000 экз. На обороте титула указано: Фото-монтаж обложки и иллюстраций конструктивиста Родченко. Фотография Вассермана, Капустянского, Штеренберга.

[2] См. подробнее: Россомахин А. Маяковский для голоса // ART-1: Visual Daily.

[3] Маяковский В. Вещи этого года: До 1 августа 1923 г. Берлин, [1923]. С. 5.

[4] Ср. со свидетельством лефовца П. Незнамова: «Маяковский рассматривал каждый фотомонтаж очень внимательно, он приходил и в типографию на Петровке…» (Незнамов П. В. Маяковский в двадцатых годах // В. Маяковский в воспоминаниях современников. М., 1963. С. 368).

[5] Луначарская-Розенель Н. А. Луначарский и Маяковский // В. Маяковский в воспоминаниях современников. М., 1963. С. 460–461.

[6] Святополк-Мирский Д. П. История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Новосибирск, 2009. С. 758.

[7] Эренбург И. Люди, годы, жизнь: В 3 т. М., 2005. Т. 1. С. 271.

[8] Тынянов Ю. Н. Промежуток // Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977. С. 177. Курсив мой. — А. Р.