В рамках Orange Days в Новой Голландии прошел Летний архитектурный лагерь. Его куратором стал профессор Пол Мерс, завкафедрой реставрации и трансформации Делфтского Университета, а тьютором — Кэтрин Виссер, партнер бюро DaF-architecten. ART1 побеседовал с нидерландскими архитекторами о непростых взаимоотношениях девелопмента и консервации.

mg_4642 Пол Мерс и Кэтрин Виссер

Митя Харшак: В Петербург вы приехали в качестве преподавателей.

Пол Мерс: Я профессор Делфтского университета, но работаю там всего полтора дня в неделю. Остальное время провожу в своем офисе. Мы консультируем по вопросам развития территорий, таких как Новая Голландия, пытаемся понять, что делает их особенными и как это можно использовать.

Кэтрин Виссер: Я архитектор, работаю в Амстердаме, специализируюсь на проектах, связанных с реабилитацией пространства.

М.Х.: Вопросы, стоящие на повестке дня перед архитекторами в Голландии и в России, сильно отличаются?

П.М.: Они практически одни и те же! Новые здания и архитектурное наследие — вещи, традиционно, контрастные. Но за последние десять-пятнадцать лет в Голландии научились понимать, что одно другому не мешает. Если наладить диалог между теми, кто хочет законсервировать город, и теми, кто занимается его современным развитием, в результате может получиться что-то очень красивое. Наша миссия во многом состоит в том, чтобы сохранить любовь к исторической части города, но не превращать город в музей.

М.Х.: Для Петербурга это самый серьезный вопрос.

П.М.: Проблема в том, чтобы сделать исторический центр частью современной жизни города. Конечно, туризм приносит деньги, и это очень важно, но у города смешанные функции. Он создан не только для туристов, но и для горожан.

М.Х.: В Петербурге есть закон об охране всех зданий, построенных до 1917-го года.

П.М.: Что это значит?

М.Х.: Это значит, что нельзя вносить изменения в конструкцию, фасады. Практически с этим зданием нельзя сделать ничего.

П.М.: Я думаю, город нужно защищать. Иначе он исчезнет раньше, чем вы осознаете это. Дело в другом — если нельзя ничего поменять, значит люди не могут жить своей жизнью в этом городе. В Голландии есть пословица «Ничто не меняется сильнее, чем памятник» – они и правда быстро меняются. Проблема не в самих переменах, а в том как они производятся, как новые здания будут приспособлены к характеристикам места.

М.Х.: Кто ваши клиенты, в основном: государство или частный бизнес?

П.М.: Если мы работаем с государством, то стараемся наладить диалог с девелоперами и убедить их, чтобы они проявляли больше уважения к месту. Людям не хочется приходить в анонимное пространство, им нравится, когда у него есть история, индивидуальность. Смешно думать, что исторические памятники мешают интересам девелопера. Если он сделает проект в Петербурге, то безусловно продаст его как часть города, который является объектом всемирного наследия. Здесь очень много взаимных интересов, нужно уметь адаптироваться и не быть догматичным.

К.В.: Девелопмент и консервация нуждаются друг в друге. Это как свадьба — мы делаем это вместе, но это не значит, что мы не ссоримся. Многие градозащитники думают, что новые здания должны быть выдержаны в том же архитектурном стиле. И затем критикуют подделки под старое, понижающие качество всей территории. Но город – это не конкурс красоты, а площадка столкновения интересов. И самая современная архитектура из стекла и бетона может быть удивительно красиво вписана в исторический контекст.

М.Х.: В Голландии проектам реконструкции исторических зданий оказывают государственную поддержку?

К.В.: Существовала крупная национальная программа для девелоперов. И те проекты, что выжили в кризис, напрямую связаны с объектами исторического наследия. Рынок доказывает, что есть потребность в местах с индивидуальностью.

М.Х.: Архитектура должна рассказывать истории – вы это имеете в виду?

К.В.: Эмоция берет начало в нарративе. Может быть, лет двадцать назад вы бы избавились от промышленных зданий в центре. Но сейчас вы подумаете — это же место, где работали сотни людей, у него есть своя история, давайте это используем. В Новой Голландии этот принцип действует, поэтому интерес к месту растет.

М.Х.: Кроме того, это единственное место в центре Петербурга, где официально разрешено сидеть на газоне.

К.В.: Да, и вы при этом чувствуете себя в безопасности. Это уже что-то очень ценное. Сюда приходят семьи с детьми. Остальной город – очень формальный. А это место неформального общения.

П.М.: Когда вы гуляете по городу, то чувствуете, что перемещаетесь из одной зоны в другую. А Новая Голландия всегда была мистически отделена от остального города. Атмосфера острова, оазиса посреди города – это качества, которые влияют на ваше отношение к месту и на то, какие люди его посещают. Поддерживать его дух и в то же время управлять атмосферой — это довольно сложная задача, особенно для архитекторов, которые мыслят в основном строительными категориями.

mg_4592 Кэтрин Виссер, Пол Мерс и Митя Харшак

М.Х.: Это и понятно, ведь ответственность архитектора распространяется в будущее. А вдруг его здание простоит сто, а то и триста лет?

П.М.: Современная архитектура, как правило, стоит около тридцати лет.

М.Х.: Вопрос в том, как быть современным, если вы делаете проект, который сейчас на пике моды, но его разработка займет два года, затем еще три уйдет на строительство — за это время он устареет. Интересно, как спроектировать проект в будущем?

П.М.: Вы видели, как это место будет выглядеть через десять лет?

М.Х.: Да, есть модель.

П.М.: Вы думаете, оно будет служить городу?

М.Х.: У меня большие надежды по поводу Новой Голландии. Потому что в Петербурге нет ничего похожего, что можно было бы перестроить и наполнить новыми функциями: культурной жизнью, выставками, музеями. Я надеюсь, это место будет центром притяжения креативных индустрий. Я надеюсь, что после реконструкции острова я смогу арендовать здесь офис.

К.В.: Где вы живете?

М.Х.: Я живу в самом центре города, угол Невского и Садовой.

К.В.: И как вы перемещаетесь по городу?

М.Х.: Обычно на машине. В прошлом году я водил мотоцикл, на нем гораздо легче объезжать пробки. Иногда хожу пешком по центру. Но у меня всегда с собой журналы, каждый весит почти полкилограмма. Поэтому машина нужна.

П.М.: Да, для машины всегда найдется предлог. У меня то же самое — семья, дети.

М.Х.: Ваши проекты только в Нидерландах или вы также работаете с клиентами из других стран?

П.М.: Мой офис в Голландии, но я работаю с международными программами обмена, провожу мастер-классы в Бразилии, Тунисе, ЮАР. Во многих странах для нас нет рынка, потому что нам нужны девелоперы, которые действительно хотят наладить диалог с градозащитниками. В Голландии этот рынок очень развился и у нас много работы. Но довольно сложно найти такие же проекты за рубежом.

М.Х.: Вы получаете свои проекты, участвуя в конкурсах, или это прямые обращения?

П.М.: Всегда напрямую.

М.Х.: У вас большой офис?

П.М.: Десять человек, поровну архитекторов и историков. Мы находимся в пригороде Роттердама.

М.Х.: Вы вовлекаете в проекты своих студентов?

П.М.: Проекты, которые мы делаем в школе, всегда основаны на практических задачах и реальных кейсах. Студентов информируют муниципальные власти, девелоперы, исторические комитеты. Нельзя такому научиться в теории, нужно учиться плавать самому.

mg_4612 Кэтрин Виссер, Пол Мерс и Митя Харшак

М.Х.: Для молодых архитекторов сейчас в Голландии много работы?

П.М.: Количество заказов сегодня наполовину меньше, чем несколько лет назад. Рынок высококонкурентный, многие офисы закрываются. По сравнению с 1990-ми годами, молодым выпускникам сейчас гораздо тяжелее найти работу. Но это провоцирует всплеск креативности. У молодых архитекторов сегодня более предпринимательский подход, они начинают становиться маленькими девелоперами. Это очень умно.

М.Х.: Сразу после выпуска студенты занимаются интерьерным дизайном или стараются попасть в мир большой архитектуры?

К.В.: Молодые специалисты сегодня стараются отойти от канонов традиционной архитектуры. И занимаются обустройством территорий, организацией событий, интерьерами. Есть целые пласты новых агентств, коворкингов, которых не существовало еще несколько лет назад. Это самое лучшее место работы сейчас.

М.Х.: Оказывает ли государство какую-то поддержку молодым архитекторам?

П.М.: Гораздо меньшую, чем раньше.

М.Х.: Недавно я беседовал с Йеннессом Де Молом, генеральным консулом Голландии в Петербурге, и мы говорили о культурных брендах. Он сказал, что в настоящий момент именно архитектура и дизайн – культурный бренд вашей страны. И если это так, то государство, наверное, должно его как-то поддерживать.

П.М.: Большинство проектов голландских архитекторов строится за границей,в том числе и в России. Недавно был конкурс на проект парка рядом с Кремлем. Из шестерых участников половина — голландцы. Наши архитекторы мультинациональны. А интернациональный подходи делает архитектуру интересной. Это касается и Петербурга. Я не думаю, что целью ваших законов является жесткая консервация города. Они всего лишь обозначают статус памятника и необходимость быть с ним аккуратным. Я долгое время жил и работал в Южной Америке и много узнал об их критике европейских принципов сохранения архитектурного наследия. Европейский подход смотрит только на внешнюю форму здания и не учитывает людей, инструменты и всю внутреннюю начинку. Если мы будем строить наши города по-европейски, то в конце концов они все будут выглядеть одинаково. Так часто происходит в исторических городах – куда бы вы ни пошли, вы встретите одних и тех же музыкантов на улицах, те же программы для туристов, ту же еду. Это вместо того, чтобы извлекать из каждого города свой уникальный опыт.

М.Х.: Пешеходные зоны в центре все выглядят одинаково.

П.М.: Это вопрос глобализации. В Латинской Америке я научился тому, что нужно не копировать решения, а учиться понимать, что подходит тому или иному месту. Этот вопрос я задаю себе и в Новой Голландии, здесь я вижу очень много похожего на то, что сейчас происходит в Лондоне или Париже. Интересно, чем это закончится в Петербурге? Потому что город и люди совсем другие.

К.В.: Мы всегда пытаемся понять, как возник тот или иной район. И использовать этот концептуальный подход, адаптировав его к новой реальности.