«Образы народов России». Российский Этнографический Музей, 26 июня 2013 – январь 2014.

7724_(1)

В Этнографическом музее открыта вроде бы незатейливая выставка. «Народы России» - серия известная, многие ее фигуры можно видеть в музее при ИФЗ, да и наряды, в деталях понятные только специалистам, - традиционная составляющая экспозиции Этнографического музея. Тем не менее, кураторская идея проницательна: не утяжеляя материал контекстом, организаторы деликатно обыграли смысловое ядро.

В 1907 году, накануне юбилейных Романовских торжеств – 300-летия царствования дома, – Николай II распорядился  изготовить серию «Народов России» на Императорском фарфоровом заводе. Вполне ожидаемый государственный заказ с богатой предысторией. Еще Екатерина II в 1780 – 1790-е годы инициировала выпуск фарфоровых композиций под тем же названием, включающий помимо народов и городские типы: разных торговцев и ремесленников. Около ста небольших фигурок, более жанровых и фантазийных, чем будут николаевские, положили начало моде, подхваченной частными заводами. Самый значительный из них, завод Гарднера, после Отечественной войны 1812 года выпускал статуэтки простого люда, а в 1870-е – и разных народов империи, заимствуя их облик из одновременно появляющихся книг молодой науки этнографии. Рубеж веков и вовсе вывел идею в тираж – в продаже появились деревянные детские куклы в национальных нарядах. Добавьте сюда прочие продукты культурно-художественной парадигмы историзма и ориентализма XIX века:  архитектуру, живопись, одежду, мебель и прочее.

В начале века восток будоражил умы, ближе к концу – север. Сперва точность изображений была очень приблизительной, театрально-условной, затем наука становилась крепче, знаний больше, - и вот художники отправились за артефактами на места и в музеи. Зритель уже видел этнографию «дикого востока» в картинах Верещагина (на выставках эти картины были окружены аутентичными предметами быта – тюрбанами, вазами, шкурами и т.д.), ездил на выставки в Европу, где показывали жилища, вещи и наряды самых отдаленных народностей, приобретал «народные» аксессуары: шали, украшения и предметы мебели. В начале XX века наблюдается оживление народных промыслов, выдержавших неравную схватку с фабричным производством. Таким образом, еще до своего воплощения новая серия «Народов России» была понятна массовому зрителю.

В художественном отношении был также выбран проверенный временем комфортный путь. К моменту николаевского заказа национальная тема в искусстве уже пережила бум объективной, точной, «научной» стадии, втиснувшей творческую мысль в рамки протокольной вещности. Живописцы уже переставали писать другую культуру как набор предметов (кальян + ковер). Тот же молодой Сарьян, в будущем главный художник востока, подкрепив свои поиски открытиями Гогена и Матисса из коллекций московских собирателей, увидел в востоке не набор орнаментов – иллюстраций из этнографических книг, - а экспрессию цвета, упрощение и ритмизацию самой формы. Однако этот путь был слишком нов и зыбок для официальной «иконографии», и за основу были взята форма, от которой молодое искусство отказалось.

7725_(1)

На фарфоровый завод был приглашен академик В.В. Радлов, который и предложил  утвердить принцип научности – опереться на последние антропологические данные и на результаты первой всеобщей переписи населения 1897 года. Народности были отобраны оттуда, с добавлением соседей, живущих за пределами империи на юго-востоке и Дальнем Востоке: политика – тоже наука со своими представлениями о правде. К 1917 году художник Павел Каменский с командой формовщиков и живописцев – А. Лукиным, П. Шмаковым, И. Зотовым, А. Дитрих, М. Герцак – создали 74 статуэтки.

Собрание народностей представляют стоящие и сидящие женщины и мужчины, облаченные в яркую, причудливую, идеальную – как с подиума, – праздничную одежду (повседневная, как известно, не отличалась наглядностью). В позах есть живость, но нет действия. Исключение составляют «Корякская женщина», вроде бы выделывающая кожу, «Тунгусский шаман», вроде бы шаманящий, и выпадающий из серии по композиции и названию «Сеятель»: облаченный в праздничный южнорусский костюм, он тоже позирует. По сути единственным этномаркирующим принципом оказался костюм, лицо воспринимается как маска при этом костюме. Поэтому он так тщательно выполнен (нужно отметить высокое мастерство живописцев в передаче цвета, учитывая всю технологическую сложность производства, например, смену тона при обжиге). Экзотический наряд – гарант культурного многообразия империи.

narody_rossii_1

С этой идеей и пришлось работать организаторам текущей выставки. Они, во-первых, скорректировали допущенные в фарфоре ошибки, разместив за статуэтками манекены с правильными, согласно современным исследованиям, одеяниями, а также развели названия спутанных областей. Во-вторых, сопроводили экспонаты текстовой информацией, подчеркивающей социальную роль одежды (так, в Вологодской губернии костюм молодой женщины для второго дня свадьбы использовался в дальнейшем как праздничный только до рождения ребенка).

Так ненавязчиво и тонко продолжена научно-костюмная линия обзора народов страны, в качестве дани уже 400-летию Романовской династии. Кстати, вещность вновь актуальна, фасоны и орнаменты вполне могут заинтересовать самую продвинутую в области моды публику. А заодно и напомнить потребительскому жерлу, что когда-то одежда была сакральна.