«Лучшее предложение» (The Best Offer). Режиссер Джузеппе Торнаторе. Сценарий: Джузеппе Торнаторе. Композитор: Эннио Моррикконе. В ролях: Джеффри Раш, Джим Стёрджесс, Сильвия Хукс, Дональд Сазерленд, Филип Джексон, Дермот Краули, Кируна Стамелл, Лия Кебеде, Катерина Каподилиста, Ген Сето. Италия, США, 2013.

Kinostarts - "The Best Offer - Das höchste Gebot"

Если не знать, что автором сценария нового итальянского фильма «Лучшее предложение» является сам режиссер Джузеппе Торнаторе, то можно подумать, что его написал Артуро Перес-Реверте. Действие, погруженное в мир старинных артефактов и причудливых механизмов восемнадцатого столетия, герой – одинокий пожилой аукционист, с головой ушедший в эти древности, таинственная и прекрасная дама, возникающая на его пути, интертекстуальность на каждом шагу и даже в именах персонажей – все это характерные признаки «искусствоведческого триллера», моду на который некогда задал Перес-Реверте. Однако в действительности это не подражание. Под маской интеллектуального ребуса скрывается вполне традиционная мелодрама о поздней любви и предательстве.

Героя картины, роль которого исполняет Джеффри Раш, зовут Верджил (то есть Вергилий) Олдмен – имя, намекающее сразу на его страсть к классической культуре и на то, что он в буквальном смысле является «старым девственником». Олдмен владеет собственной аукционной фирмой и пользуется репутацией первоклассного эксперта в области произведений искусства. Что позволяет ему мошенническим путем собирать частную коллекцию женских портретов – от работ Рафаэля и Тициана до Россетти и Модильяни. К окружающему миру герой относится с преувеличенной брезгливостью – никогда не снимает перчаток и даже собственную телефонную трубку оборачивает платком. Джеффри Раш блистательно играет человека, прячущего за внешней холодностью и неэмоциональностью болезненную неуверенность в себе и страх быть отвергнутым. Только в потайной комнате, где спрятана его коллекция и где на него глядят десятки прекраснейших женщин из разных эпох, он способен расслабиться и почувствовать себя комфортно. (Хороший иронический штрих: в одной из сцен Верджил, способный часами разглядывать женские лица на картинах, оказывается не в состоянии посмотреть в лицо настоящей красивой молодой женщине.)

Из этой скорлупы героя вытаскивает необычная клиентка по имени Клер Иббетсон (еще одна отсылка, на сей раз к фэнтези «Питер Иббетсон» (1935), повествующей о любовном романе, который разворачивается в сновидениях персонажей). И происходящее на экране вскоре действительно начинает напоминать галлюцинацию. Выясняется, что никто никогда не видел Клер, которая все свои распоряжения отдает по телефону. Предположительно она страдает редкой формой агорафобии и прячется в одной из потайных комнат на своей старинной вилле. На полу в подвале этой виллы Верджил-Вергилий обнаруживает фрагменты старинного механизма с клеймом некого легендарного изобретателя XVIII века, создававшего двигающихся и говорящих роботов. Одержимый желанием разгадать тайну, уже почти влюбленный в прекрасную пленницу, обреченную вечно быть запертой в своей комнате – подобно тому, как женские портреты заперты в потайной комнате его собственного дома, – герой однажды ночью прячется на вилле, в надежде, что Клер выйдет из укрытия...

145

Таинственная аура, создающаяся в первой половине фильма, бесспорно, порадует ценителей интеллектуальных детективов. Однако проблема заключается в том, что многочисленные ложные ходы и приманки, щедро разбрасываемые Торнаторе по ходу действия, выглядят куда более перспективными (и, одновременно, нереалистичными), нежели настоящая развязка фильма.

Приведу один пример: вскоре после того, как Верджил находит фрагменты старинного робота, Клер через стену своей потайной комнаты рассказывает ему о юности, проведенной в Праге. Для образованного зрителя складывается очевидная смысловая цепочка: робот + Прага = голем (тем более что в произведениях Ахима фон Арнима, который ввел этого персонажа в литературу, голем был женщиной). Однако представить такой сюжетный ход в реалистическом контексте фильма невозможно, и приманка не срабатывает. Для убедительной реализации такого поворота действия понадобился бы режиссер с богатой фантазией и абсурдистским чувством юмора, вроде Романа Поланского. Это была бы дерзкая, хулиганская затея, но Джузеппе Торнаторе дерзостью никогда не славился. Он не эстет и уж точно не мистик – скорее, талантливый стилизатор, одержимый мечтой снять образцово-показательный, архетипический европейский фильм. С «Кинотеатром «Парадизо» и «Маленой» почти получилось. «Лучшее предложение» – шаг в том же направлении, но на несколько другом материале.

LaMiglioreOffertaClaire

Подобно тому, как абстрактный итальянский город, где происходит действие, на самом деле снимался на улицах нескольких городов (этот прием, именующийся «искусственной топографией», ввел в кинематограф Жан Кокто), фильм в целом представляет собой не лишенный изящества кинематографический коктейль, в котором что-то взято у Хичкока, что-то у Роб-Грийе, что-то у Поланского и даже кое-что у Ардженто. Однако он слишком умозрителен и холоден для мелодрамы и слишком непритязателен и предсказуем (особенно в последние полчаса действия) для интеллектуального триллера. Торнаторе в буквальном смысле заканчивает свой фильм там, где Хичкок бы начал.

Недостатки «Лучшего предложения» отражают проблемы всего современного европейского кинематографа, давно утратившего энергию, чувственность и фантазию, свойственные ему в 60-е – 70-е годы. Остались хорошие манеры, интеллектуальный шарм и отменное чувство стиля. Проще говоря, европейское кино стало походить на любовника, который ловко соблазняет даму в светской беседе, но разочаровывает ее, когда дело доходит до постели. В этом смысле «Лучшее предложение» – действительно лучшее, что может предложить сейчас европейский кинематограф. По крайней мере, в нем присутствует дух старой, уходящей в прошлое Европы. От этого предложения можно отказаться, а можно и не отказываться – в особенности, если вы любите романтическую ностальгию. Но, как мы знаем из фильма другого итальянца, по-настоящему лучшее предложение – то, от которого нельзя отказаться.