В Берлине, в Мартин-Гропиус-Бау, с 18 мая по 24 ноября 2013 года проходит масштабная ретроспектива англо-индийского скульптора Аниша Капура (куратор Норман Розенталь). В начале 80-х годов Капур (родился в 1954 году в Бомбее), наряду с такими художниками, как Билл Вудроу, Ричард Дикон, Тони Крэгг, Джулиан Опи, Энтони Гормли и другие, был участником движения «Новая британская скульптура». Его искусство можно условно описать как один из вариантов постминимализма – в своих работах Капур использует простые формы, выполненные из самых разных материалов, от «архаического» камня до синтетических веществ. Нынешняя выставка включает около 70 работ художника, созданных  с 1982 года, и в то же время представляет собой целостное развернутое высказывание. Так, по крайней мере, считает побывавший на ней Валерий Савчук.

designboom-anish-kapoor-in-berlin-01 Аниш Капур. Симфония возлюбленному Солнцу. 20013. Photo: Jens Ziehe. Courtesy the artist. © Anish Kapoor / VG Bild Kunst‚ Bonn‚ 2013.

Большое красное солнце, освещающее прогресс человечества в виде символов горнодобывающей промышленности, встречает любого, кто входит в выставочный зал. Непрерывно работающие транспортеры поставляют сырье. Жутковатая картина ритмично падающих блоков, превращающихся в бесформенную субстанцию. Их упорное равнодушие завораживает. Освещение этой по сути своей негативной и антиприродной работы превращения природных объектов в измельченное и готовое к дальнейшей переработке сырье — противоестественно. В этом гордыня. Солнце, откликнувшись в историко-культурной памяти предчувствием, нашло подтверждение в тексте к выставке. Это, как подчеркивает куратор сэр Норман Розенталь (вводящий вселенский мотив русского искусства и историзм немецкой мысли), – аллюзия на оперу «Победа над солнцем» Малевича. Итак: сырье, материал — исток всего нашего вещного мира. Но бесформенные кучи пасто- и желеобразной массы (все говорят о воске) от карминного до малинового цвета удручающе напоминают о круговороте вещества. Начало и конец едины: отвалы сырья и свалка мусора похожи друг на друга отсутствием формы. Единство композиции выставки культовому куратору удалось в полной мере.

Anish-Kapoor-Wachs Аниш Капур. Симфония возлюбленному Солнцу. 20013. Photo: Jens Ziehe. Courtesy the artist. © Anish Kapoor / VG Bild Kunst‚ Bonn‚ 2013.

По кураторскому замыслу экспозиция предельно проста, а потому открывается не сразу. Бесформенному сырью предшествуют слева залы природных форм, перво-форм. Это естественные, дочеловеческие, архаические объекты: застывшая лава только что возникшего мира, обточенные то ли ветром, то ли водой скалы, первые полупрозрачные отложения органической жизни («Апокалипсис и Миллениум», 2013), изменчивость неустоявшейся формы, символизируемая надувным полиэтиленом («Смерть Левиафана», 2011 – 2013). Причудливые формы из жидкой глины отсылают к Гауди – этому неоарахаику от архитектуры. Здесь нет грязи. Ведь «грязь — это вещество не на своем месте», как любил повторять слова французского химика Клода-Луи Бертолле Зигмунд Фрейд. Сначала мне показались инородными сферические, выгнутые, отшлифованные до зеркального блеска стальные пластины. Искривляя природную, «первобытную» среду, они, видимо, говорят об иной логике того мира. Или о том, что в связке «человек-перфоформы природы» наш образ неизбежно трансформируется.

Сказать, что выставка сделана основательно — ничего не сказать. В неприметном зале, где не задерживаются зрители, «выставлена» чернеющая дыра в приблизительно полметра диаметром. Предупредительная лента на весьма далеком расстоянии не позволяет увидеть объект. (Считаю это досадным провалом экспозиции: можно было бы построить помост с ограждениями, поставить зеркало под углом, чтобы зрители могли смотреть сверху вниз.) А он стоит того. Это не просто дыра в полу – это дыра, тянущаяся до пола подвала: она без дна, сколь не тщись увидеть его. Но этот зал – «cum grano salis», небольшой просчет в рамках талантливого кураторского проекта.

2 Аниш Капур. Апокалипсис и миллениум, 2013; Серия бетонных скульптур, 2008 - 2009 (фото: Jens Ziehe. Courtesy the artist and Lisson Gallery. © Anish Kapoor / VG Bild Kunst‚ Bonn‚ 2013)

Следующий раздел посвящен работе с камнем или его имитацией. Камень – самая серьезная и трудная проверка формотворческих усилий человека. Это первый материал первобытных, требовавший кропотливого труда. С ним связаны первые шаги гордыни человека, отождествлявшего камень (равно как и постройки из него) с вечностью. Вот капуровские образы-исследования: камень с выдолбленной в нем формой, подчеркнутой окрашенным пигментом — его ноу-хау в архитектуре, — а рядом стоит нечто, что могло бы походить на отливку из этих форм. Возникает контраст между естественной формой камня и его внутренним – выбранным и отполированным – пространством. Есть и положенный в духе перспективизма свет в конце каменного века, обещание выхода из него. Антропоморфные (по словам художника – эротические) мотивы присутствуют и в объектах, имитирующих камень: самоотчет цивилизации, давно распрощавшейся с каменным веком.

Аниш Капур. Рана. 1988 Аниш Капур. Рана. 1988 (© Anish Kapoor / VG Bild Kunst‚ Bonn‚ 2013).

Логика экспозиции приводит зрителя к этапу возросшей способности человека придавать форму природному материалу. Отождествляя исходное сырье с мягкой пастообраной массой (украдкой я подцепил пальцем и попробовал на ощупь — очень низкая вязкость; трудно понять, как держится вылепленная из этого форма), он утверждает мощь творить форму из податливой материи. Антропоморфный объект — «вздутие» стены — предваряет усилие новой формы. Очевидно же, что форма появляется не на пустом месте. Она отметает прежние формы, строится на их руинах, из осколков их конструкций. Здесь ретроспрективизм выставки заявлен тем, что наряду с динамической, фирменной для Капура, конструкцией присутствуют «окаменевшие» конструкции, показанные в других музеях и выставочных залах. Неотступно вращающееся (70 мин. один оборот) лекало или, лучше сказать, нож машины в форме купола, или ступы, или колокола — эта кросскультурная форма, известная во всем древнем мире. Замечаю небольшие пустоты, раковины в теле объекта и увеличивающиеся остатки красной массы у основания — символ всеразрушающей работы времени. Ему аккомпанирует другой объект коллоной из того же материала, частично покрывшего старую и добротную железную машину прошлого, с отставленными для убедительности рычагами управления у стены («Stack», 2007). За время выставки прямоугольная вертикаль оплыла, заметно утратив геометрическую четкость. И все потому, что машина не работала — должны мы сделать вывод.

 

Аниш Капур. Аниш Капур. Беременная стена. 2013 (1992).

 

8 Аниш Капур. Без названия. 2010 (фрагмент, фото: Anneli Botz).
Аниш Капур. Тень сверху вниз. 2005 (© Anish Kapoor / VG Bild Kunst‚ Bonn‚ 2013).

Контроверзой податливости форм является следующий зал псевдогеометрических объектов («Не-объекты», 2008), словно бы утративших форму без поддержки человека, этакие расплывшиеся обводы, словно пришедшие к нам из современной архитектуры – например, Захи Хадид. Здесь и полусферы, и потекшие параллелепипеды, и цилиндры, и прочие смутно угадываемые геометрические элементы. Напряжение создает осцилляция между хрупкостью венецианских зеркал эпохи рококо — символом утонченности и изысканности культуры, которая так хрупка и ненадежна, и образами на полированной стали.

Желание избавиться от принуждения образа всегда подспудно присутствовало у человека. В объектах же Капура образы именно порождаются, а не отражаются, поскольку, как в старом и добром аттракционе «кривое зеркало», искривленные отражения усиливают подозрение в неподлинности образа-себя, в том числе и тех образов, которые представлены самой невесомой, самой  эфемерной их формой – электронно-сетевой. Капур, делая зеркало из стали, иронично обыгрывает наши предрассудки относительно эфемерности образа. Конверсив топоса, субтильная месть плоской экранной культуре — все в одночасье промелькнуло в сознании, когда я стал пристально разглядывать эти объекты.

mgb13_p_anish_kapoor_04 Аниш Капур. Не-объекты. 2008. Photo: Jens Ziehe. © Anish Kapoor / VG Bild Kunst‚ Bonn‚ 2013.

И вот пушка, стреляющая в музее той же массой, той же материй (хюле, сказал бы Аристотель) в стену выставочного зала – словно вдруг раскрыла себя сумеречная тревожность, таящаяся в этой кровавой заре победы над солнцем. Невольно приходит на память возмущение Б. Пиотровского по поводу другой пушки, некогда обстреливавшей Эрмитаж с противоположного берега Невы, нанося тем самым ущерб музейным экспонатам музея. Как хранитель он прав. Но здесь, в Мартин-Гропиус-Бау, тоже имеется большое собрание: картины, фотографии и прочие ранимые носители. К чему эта пальба и как она ложится на представившийся мне концепт выставки? Первое, что приходит в голову: это, конечно же, модернистский разрушительный жест. Кто только не мечтал разрушить музей? Какому художнику не хотелось выскользнуть из-под гнета классических форм? Кто из них не хотел утвердить себя, разрушая или сбрасывая с корабля современности предшественников? Кто не хотел громкогласно заявить о себе? Здесь громко настолько, что на стреляющего ассистента надеты защитные наушники.

Однако в логике экспозиции Капура «Пушка» занимает вполне определенное место. Это противовес формотворчеству, наивными средствами напоминающий о возможности губительного использования добытого «сырья», которое может пойти не только на созидательные, но и на разрушительные цели. Единство исходного материала для стрельбы и железной машины — тому подтверждение. С другой стороны, это пародия на абстрактную живопись, «обстреливающую» зрителя потоками краски. Не менее убедительной представляется интерпретация стрельбы как протеста художника против аутодеструктивных тенденций актуального искусства, возведших негативное в главную цель.

Аниш Капур.  Стрельба в угол. 2008-2009. (Фото: Nic Tenwiggenhorn © Anish Kapoor / VG Bild Kunst‚ Bonn‚ 2013). Аниш Капур. Стрельба в угол. 2008-2009. (Фото: Nic Tenwiggenhorn © Anish Kapoor / VG Bild Kunst‚ Bonn‚ 2013).

Аниш Капур относится к тем художникам, у которых сильны неоарахаические тенденции, столь продуктивные в эпоху, последовавшую за постсовременностью. Его опирающееся на непрерывные, не одно тысячелетие длящиеся традиции индийской и еврейской культуры (индус по отцу, еврей по матери) мироощущение, облачено при этом в наднациональный язык contemporary art. Его синкретизм не втискивается в рамки скульптуры в традиционном смысле этого понятия. Используя пигмент и работая с окрашенными поверхностями, Капур выступает как живописец, проделывая дыры в здании, и трансформируя стены — как архитектор, предполагая интерактивное участие зрителя — как перфомер. Он синтетический художник со своим особым полем видения, работой с контекстом, материалом, состоянием людей, знаками эпохи. Однако главное в его работах — его особая интонация, гармонично вобравшая в себя все это и сплавившая до гомогенности (под стать используемому материалу), — а также открыто метафизическая, уже не позволительная в прямом высказывании, позиция. О чем, впрочем, говорит сам художник в одном из интервью: «Особенность абстрактного искусства в том, что оно ставит перед нами вопросы, которые могут и не возникнуть в других сферах нашей жизни».

Аниш Капур и его работа "Первое тело" (2013, фото: Markus Schreiber/AP). Аниш Капур и его работа "Первое тело" (2013, фото: Markus Schreiber/AP).