Тема церквей регулярно обсуждается в Петербурге, и чем дальше, тем больше: где-то их хотят восстанавливать, а где-то жители протестуют против их строительства. Иногда то и другое происходит одновременно. Из уст участников дискуссий с завидной регулярностью звучат два аргумента: с одной стороны, говорится про «особую роль церкви в городе», а, с другой, про то, что «людям и так негде гулять, а тут еще в сквере церковь хотят построить».

church_03

Показательно то, что церковь значительной частью горожан воспринимается как нечто, оккупирующее общие территории. Отчего так происходит, легко понять на примере известных петербургских храмов и соборов, куда стремятся попасть не только прихожане, но и туристы, и нерелигиозные любители архитектуры.

Вообще говоря, помещения церквей в современном городе играют важную гуманистическую роль. Утратив первостепенное место в урбанистической иерархии, они превратилась в некий тихий оазис, паузу в городском движении, место, куда можно зайти более или менее просто так: чтобы рассмотреть интерьер или укрыться от дождя и шума. Такой, во всяком случае, представляется, и в большинстве случаев оказывается, церковь в европейском городе.

church_04

Совмещение функций храма и общественного пространства неизбежно вызывает трудноразрешимый конфликт. Однако практика показывает, что при правильном отношении его вполне можно преодолеть. Скажем, в Риме, где в церквах висят полотна Караваджо, а Рубенс смотрится даже немного буднично, найден хрупкий, но оттого особенно ценный компромисс. На каждой церкви вывешено расписание служб, во время которых любителей искусства просят либо вовсе не заходить, либо вести себя тихо. Все остальное время вы можете сколько угодно рассматривать архитектуру, скульптуру и живопись – главное, запаситесь монеткой в один евро, чтобы включить подсветку. Все построено исключительно на доброй воле, и именно поэтому и туристы, и прихожане стараются вести себя максимально тактично.

В Хельсинки в религиозной терпимости пошли еще дальше: лютеранскую Капеллу Тишины на одной из самых людных площадей изначально построили как место отдыха, сознательно отодвинув вопросы вероисповедания на второй план. Молодые девушки у входа, сотрудницы городской социальной службы, готовы не только все про Капеллу вам рассказать, но еще и выслушать ваши вопросы и замечания. Ощущение сакральности места от этого никуда не исчезает, а, может быть, только так и приобретается.

church_01

Петербург ничем таким похвастаться не может: наши главные церкви от города скорее дистанцируются, а к нерелигиозным посетителям относятся прохладно. На языке так и вертится страшное слово «дискриминация».

Никольский собор, к примеру, в последние годы оказался частично отрезан от города. Когда-то к храму вела калитка из садика, в который, в свою очередь, можно было войти со стороны проспекта Римского-Корсакова. Сейчас центральные ворота садика закрыли, а вход в церковь стал отдельным, со стороны Крюкова канала, что исключает попадание внутрь человека недостаточно целеустремленного. Не говоря о том, что логика фактических маршрутов теперь не совпадает с визуальной: единственное место, с которого собор видно в прямой перспективе – это как раз Театральная площадь и улица Глинки. В самом соборе помещения храмов отгорожены цепочкой с буквально следующей надписью: «Вход только для молящихся. No entrance for tourists». Войти все равно можно, аккуратно отстегнув край цепочки, но праздно рассматривать своды будет уже неловко.

church_06

Казанский собор по периметру окольцован несимпатичными серыми металлическими секциями, которые, вероятно, должны помешать людям гулять, или, о ужас, сидеть на его ступеньках. В результате страдает не только город, который лишается одного из привлекательнейших видов (людей, сидящих на ступенях большого здания), но и сам собор, суета вокруг которого становится заметно менее человечной.

В Александро-Невской лавре для туристов предусмотрен платный вход. От честного паломника туриста отличают, судя по всему, интуитивно, на глаз. Консерватизмом ортодоксального христианства ситуация не объясняется, так как в Петербурге же есть масса обратных примеров. Скажем, Князь Владимирский собор на Петроградской стороне – обаятельное, провинциально тихое место, где ни турист, ни бездомный, ни католик не почувствует себя изгоем.

church_07

Сохранение закрытости – священное, и, более того, юридическое право церкви. Однако открытость могла бы стать ее серьезнейшим конкурентным преимуществом. Слово «реституция» при более дружелюбной атмосфере вокруг церковных зданий не вызывало бы столько противоречивых эмоций, и, более того, передача реликвий могла бы восприниматься положительно даже атеистами – ведь за вход в храм, в отличие от музея, не нужно платить.

И, возможно, возведение Собора Сошествия Святого Духа на Долгоозерной улице не казалось бы такой веской причиной подавать иск в суд. Пока же обитатели жилых микрорайонов, полагающие, что церковь хочет отнять у них часть публичного пространства, увы, совершенно правы. К тому же, у них не будет утешения в виде художественной ценности объекта – современная храмовая архитектура не чета барокко Саввы Чевакинского или классицизму Воронихина.