400 ударов (Quatre cents coups). – Режиссер Франсуа Трюффо, 1959.

400 blows 16_high

Как явствует уже из названия [1], фильм Трюффо – это история злоключений главного героя, «трудного подростка» Антуана Дюанеля (Жан-Пьер Лео). Они начинаются неприятностями в школе и дома, а заканчиваются полицейским участком и колонией для несовершеннолетних преступников. Радостей в жизни Антуана, прямо скажем, немного. Однако это один из самых эйфорических фильмов в истории кино.

Неуютный мир муштры, семейных дрязг, а главное – отупляющей скуки, в котором существует герой, вовсе не является тотальным. В нем есть масса лазеек. Периодически камера демонстрирует нам действительную широту и простор этого мира, поднимаясь высоко вверх. С такого расстояния все беды кажутся мелкими и преходящими. Существующее положение вещей нельзя изменить, ему трудно напрямую противостоять, но от него всегда можно убежать, чтобы как следует оттянуться на воле. Что периодически и делает герой: прогуливает уроки, убегает из дому, а потом и из колонии. Конечно, его снова и снова ловят и водворяют на место, но Антуан Дюанель неутомим в своем эскапизме. Стоп-кадр, которым завершается фильм, показывает его именно таким – непойманным.

Когда фильм Трюффо вышел на экраны, он был воспринят как манифест «новой волны» французского кино, обеспечивший этому направлению интернациональную славу. Антуан Дюанель – первый из целого ряда героев-эскапистов в кинематографе начала 60-х годов. Чтобы передать дух той эпохи, следовало бы смонтировать финальный эпизод этого фильма (побег Антуана Дюанеля) с бегущим из последних сил Мишелем Пуакаром, одиноким бегуном Тони Ричардсона и перебегающими через мост Жюлем и Джимом [2]. Недаром Бертолуччи процитировал одну из таких сцен в своих ностальгических «Мечтателях» – фильме, название которого адресовано всему поколению «шестидесятников» [3].

400blows5a

Существуют две альтернативные точки зрения на «новую волну». Одни видят в ней торжество поэтической непосредственности, своего рода новый кинематографический импрессионизм, свободный – или освободившийся – от эстетических канонов и культурной памяти. Другие, напротив, рассматривают его как явление «сверхкультурное», до предела насыщенное цитатами и аллюзиями, как первый образчик постмодернистской эклектики. Ссылаются при этом на огромную «насмотренность» представителей «новой волны», которая у Трюффо сочетается с опытом работы в качестве кинокритика. «400 ударов» называют едва ли не римейком «Ноля за поведение» Жана Виго. При желании можно найти и другие отсылки: скажем, один из лучших эпизодов фильма, снятый в кукольном театре и показывающий лица детей, реагирующих на представление, очень близок аналогичной сцене в «Человеке с киноаппаратом» Дзиги Вертова, где дети наблюдают выступление фокусника.

И все же, выбирая между этими двумя толкованиями, я бы отдал предпочтение первому. А если уж быть точным, то противоречие между ними – сугубо умозрительное. Такие качества, как легкость и непринужденность, традиционно ассоциируемые с молодостью, в искусстве – да и в жизни – часто являются показателями зрелости. Только созрев эстетически, кинематограф смог помолодеть. Только набравшись опыта, он смог обнаружить в себе способность к непосредственности и раскованности. «400 ударов» можно считать главным произведением «новой волны» в том числе из-за возраста главного героя. Что же до «аллюзий», то они не только не противоречат данной точке зрения – напротив, подтверждают ее. Нигде нет такого количества «цитат», как в разговорной речи – она практически сплошь состоит из них. Если начать к ним прислушиваться, потеряешь из виду самое важное – интонацию, общий рисунок, не говоря уже о содержании реплик. Важно то, что Трюффо добивается ощущения свободного, импровизированного и вдохновенного монолога. И не столь уж важно, что в монологе этом задействованы несколько фраз и выражений, которые мы где-то уже слышали. Равно как и то, что рассказчик долго и упорно упражнялся в своем искусстве говорить непринужденно.

936full-the-400-blows-photoВ этом смысле «400 ударов» отличается редким единством формы и содержания. Термины, приходящие в голову по отношению к первой, столь же уместны по отношению ко второму. Импрессионистическая фрагментарность, свободная композиция полностью соответствуют витальной философии Трюффо и всей ранней «новой волны». Обычно понятие «витальность» вызывает ассоциации с какими-то экспансивными силами, по-носорожьи сметающими все на своем пути, с волей к власти, бурным темпераментом, цветущим здоровьем и хорошим аппетитом. К фильму Трюффо эти стереотипы «избытка жизненных сил» отношения не имеют. Вероятно, он вполне мог бы подписаться под афоризмами «Дао дэ цзин» насчет того, что человек рождается на свет слабым, а умирает сильным; что слабость есть признак жизни, а сила – смерти и т. д. Жизнь для Трюффо – вещь хрупкая, уязвимая и в то же время, благодаря своей пластичности, обладающая ни с чем не сравнимой силой. Никакие дисциплинарные структуры (бытовые, институциональные, ментальные) не могут вместить и удержать ее. Она – как росток, который можно переломить двумя пальцами, но который в своем росте расщепляет бетон, воспользовавшись ничтожной трещиной в его твердой и неподатливой толще.

«400 ударов» – произведение, далекое от концепции ангажированного искусства и все же в некотором смысле революционное. Благодаря этому фильму плоские лозунги типа «Запрещено запрещать» [4] приобретают осмысленность. Недаром фильм заканчивается на морском берегу: в нем есть то ощущение свободы как далекой, ничем не загроможденной, перспективы, которое и дает возможность отряхнуть с ног прах старого мира.


[1] «Четыреста ударов» (Quatre cents coups) – идиоматическое выражение, соответствующее русскому «Тридцать три несчастья».

[2] Имеются в виду фильмы «На последнем дыхании» Жана-Люка Годара (1959) и «Одиночество бегуна на длинную дистанцию» Тони Ричардсона (1962) и «Жюль и Джим» Франсуа Трюффо (1961).

[3] А именно знаменитую сцену «пробега» через залы Лувра из «Банды аутсайдеров» Годара (1964).

[4] Один из лозунгов мая 1968 года.