Московский медиахудожник Протей Темен выступил с лекцией на Poster Stars и рассказал ART1 об искусстве вне институций и иерархий.

mg_3447

Митя Харшак: На лекции ты показывал сугубо арт-проекты. В анонсе попросил исправить «дизайнер» на «художник». Ты одинаково комфортно чувствуешь себя на обеих территориях? Или все-таки дизайн остался позади и тебя интересуют исключительно вопросы искусства?

Протей Темен: Дизайн находится рядом — я продолжаю им заниматься, с сентября становлюсь куратором курса нового открывшегося факультета дизайна. При этом вопросы, которые меня интересуют, находятся в области искусства, потому что дизайн не занимается вещами, например, сумасшедшими и мистическими. Плюс дизайн, по причине своей профессиональной этики, всегда ограничивает — он не может себе позволить быть некрасивым, неудобным, глупым. Иначе это просто плохой дизайн.

М.Х.: Искусство может быть антиэстетичным.

П.Т.: Легко, оно может быть непонятным. Если дизайн всем все должен, то искусство по сути ничего не должно. Мне интересно иметь возможность работать и там, и там. Дизайн — он про то, как устроен бизнес. А бизнес меня меньше всего волнует. И никаких открытий тут быть не может.

М.Х.: Ты имеешь в виду, никаких открытий в сфере дизайна?

П.Т.: Никаких открытий ни в сфере дизайна, ни в сфере искусства в рамках того, как устроен бизнес. Как только это становится институцией, правила ее работы становятся вполне понятны. Ты можешь с ними соглашаться или нет. Можешь нарушать их или, наоборот, четко им следовать. Примеры, когда люди ломают стереотипы работы профессии, есть. Твой журнал «Проектор» и та же программа Poster Stars – они про показывание людей, которые с разных сторон подходят к решению. Многие из тех людей, которых ты приглашал выступить, отстаивают позицию, что дизайн – это уникальный продукт, очень авторский. Но это верно лишь наполовину — просто по той причине, что под авторским можно понимать принцип работы головы, но вопрос всегда будет поставлен не тобой, а другими людьми.

2013_09_02_temen_1

М.Х.: А в искусстве ты сам ставишь себе вопрос и сам на него отвечаешь — правильно я понимаю твой подход?

П.Т.: Мой подход ровно об этом и это не делает процесс легче. Принято считать, что художники – такие оторванные люди, они поставили себе какой-то глупый вопрос, ответили на него и вот теперь они довольны. На самом деле, процесс делания проекта для себя намного сложнее по энергетическим и умственным затратам, чем работа над бизнес-проектом. В бизнес-проекте тебе понятен формат, тебе понятна задача, потому что тебе ее дали, как задачу. А тут задачи ты до конца не видишь и должен лавировать между желанием, возможностями, ситуацией, контекстом.

Одна из задач искусства – постоянно само себя изучать. Прошла выставка – открыли новый подход к описанию какого-то вопроса, и это бесконечный диалог. Только говорю я не словами, а картинками. Тексты для меня — это поэтическое дополнение к проектам.

М.Х.: Мы сейчас говорим о вещах, достаточно оторванных от земли, а если вернуться к прагматике и гельветике. В дизайне понятен механизм зарабатывания денег. А в искусстве?

П.Т.: Некоторые рычаги и механики мне понятны. Другой вопрос, что я не пользуюсь ими, потому что для себя решаю совершенно другие задачи.

М.Х.: А в твоем случае искусство мыслимо без зрителей? Ты можешь делать проекты без цели их демонстрации? Или все-таки искусство подразумевает публичность?

П.Т.: Двойной ответ я тебе дам. С одной стороны, у меня есть сколько-то работ, которые я делал и никому не показывал. Они существуют в нигде, только у меня. Это мои размышления, которые накопились за два года собирания и выдергивания самых разных вещей, попыток их осмыслить и пустить в работу. Я отношусь к искусству, которым занимаюсь, очень рационально, как мне кажется. Существуют некоторые темы. Они могут быть случайными, поэтичными или не очень, но есть определенное количество вещей, которое хочется сказать. Для того, чтобы об этом говорить, я коплю материал, потому что это принцип работы сознания, которое я постоянно пытаюсь раскачать в ту или иную сторону. Но, конечно, показать и сделать выставку – это всегда хорошо.

2013_09_02_temen_2

М.Х.: Ты сейчас говоришь, по сути, о предпроектном исследовании — это вполне дизайнерский подход. В искусстве тоже его используешь?

П.Т.: Это один из способов. В искусстве все делают ресерч. Если ты его не делаешь, попадешь в ситуацию, когда ты сделал что-то похожее, но не знал. Концептуальное искусство, появившееся во второй половине XX века, оно в том числе и про ресерч, но это точно не тот признак, по которому различаются профессии. Дизайн тоже оперирует концепциями. А в искусстве тоже могут быть брифы, если понимать под ними какой-то кураторский проект групповой выставки на определенную тему.

М.Х.: Движение от дизайна в сторону искусства – оно началось с сотрудничества с Димой Кавко?

П.Т.: Нет, раньше. Я думаю, что первое осмысление профессии как профессии было году в 2006-м. У меня на сайте первая работа датирована годом раньше, но это совсем архивная вещь. Я помню, что начал думать по-другому про то, что делаю. Это были не обрубки от клиентских проектов, которые я решил зачем-то сохранить, а самостоятельные высказывания. Часто в портфолио дизайнера можно встретить папочку «Клиенты» — тут все понятно, и папочку «Арт» — вот тут я самовыражаюсь. У меня это иначе — я последовательно перебираю решения, которые мне на данный момент удается найти, и с ними работаю.

М.Х.: Ты себя считаешь амбициозным человеком?

П.Т.: Ты знаешь, не очень. Только если амбиции переформулировать в вещи, которые хотелось бы сделать, потому что они мне интересны. Конечно, они существуют. Только не стал бы привязывать их к амбициям, потому что амбиции, мне кажется, предполагают, что ты все бросаешь и идешь достигать цель. А я расслабленно работаю. Я просто делаю какие-то вещи. Они около меня появляются и я принимаю решение – участвую или не участвую.

2013_09_02_temen_4

М.Х.: Существуют определенные критерии успешности. Если ты работаешь в рекламе и взял «Каннских львов», значит ты крут. Если в дизайне ты насобирал «Золотую пчелу», Брно, Шамон и так далее, то это значит, что тебя признает профессиональная аудитория. В искусстве для тебя есть критерии такого рода?

П.Т.: Должен сказать, что я и на дизайн-конкурсы ничего не посылал. Один раз было, когда Петя Банков пригласил нас с Кавко на New Urban Design, где мы с нашим проектом «Доллары и розы», который к дизайну имел очень опосредованное отношение, взяли бронзу. И это был, по сути, единственный раз, когда я куда-то подавал заявки. Потому что мне это не очень интересно. А если тебя интересует сама система ранжирования успеха в рамках искусства, то конечно она есть.

М.Х.: Я понимаю, что она есть. Мне интересно твое мнение на этот счет.

П.Т.: Я спокойно отношусь. Искусство вещь институциональная. Институциональность предполагает иерархию. Иерархия предполагает определенные действия, поскольку задает вектор развития. Мне не хочется заниматься политикой. Я сейчас говорю не про политические проекты, а про политику построения своей профессиональной деятельности.

М.Х.: Сейчас ты работаешь с какой-то галереей?

П.Т.: С галереями я никогда даже не начинал сотрудничать.

М.Х.: Это принципиальное решение или так просто складывалось?

П.Т.: Так складывалось, потому что я так решил. Работа с галереей чаще всего предполагает более четкую последовательность высказываний. Потому что, если говорить про работу с галереей с точки зрения продажи работ, то это сразу накладывает...

2013_09_02_temen_5

М.Х.: Ну не только с точки зрения продажи. С точки зрения выращивания твоего провенанса, продвижения и в итоге, конечно, продажи.

П.Т.: Продажную часть мы сразу выносим за скобки, потому что я не произвожу товар. Вопросы, связанные с развитием и популяризацией меня как автора, пиаром которого должна заниматься галерея, меня тоже не очень беспокоят. Есть проект. Есть куратор, мы с ним договариваемся, что сделаем этот проект. Мы остаемся в свободных отношениях. Зачем мне жениться на галерее?

М.Х.: С сентября этого года ты начинаешь курировать дизайнерский факультет при Высшей школе экономики. Ты будешь вести какое-то свое направление?

П.Т.: Это не направление, это набранный первый курс, около 90 студентов, которые занимаются по единой учебной программе. Мы полгода ее разрабатывали вместе с другими кураторами и основателями факультета.

М.Х.: Кто еще будет принимать участие в этой работе?

П.Т.: Кроме меня, кураторами стали Гурович, Белоусов, Саша Кузнецова. Еще Татьяна Ревчун и Арсений Мещеряков – по сути идеолог и руководитель факультета, это силы Высшей школы экономики.

М.Х.: «Высшие силы» Высшей школы экономики.

П.Т.: С которыми мы открываем факультет. Плюс Сережа Кужавский будет преподавать концептуальный рисунок, а Маша Привалова — заниматься философией и этикой дизайна. Егор Ларичев готовит очень интересный курс по истории дизайна, в том числе связь дизайна и искусства.

М.Х.: А ты преподавать не будешь?

П.Т.: Моя роль как куратора – два раза в неделю видеться со студентами. Остальное время отвечать на вопросы, помогать им реализовывать проекты, которые они делают в классах с преподавателями. Наставник, конечно, слово суровое. В общем, я буду находиться рядом и могу передать какую-то часть знаний.

mg_2968

М.Х.: Это не первый твой преподавательский опыт?

П.Т.: Длительный – все-таки первый.

М.Х.: А так ты в основном выступаешь с лекциями и мастер-классами?

П.Т.: Да, уже лет 8 прошло с момента, когда я первый воркшоп провел. И с тех пор занимался этим примерно 1-2 в месяц. Последний год я отказался беседовать. В апреле в ГЦСИ я 3 своих фильма показал, но там лекции как таковой не было. Встречей на Poster Stars я заново начал общение с публикой. На какое-то время, потому что потом я, скорее всего, опять локализуюсь до факультета — думаю, там у меня хватит времени наговориться.

М.Х.: Есть точка зрения, что искусству нельзя научить. Можно научить рисовать, писать.

П.Т.: Ну, во-первых, чтобы заниматься искусством, тебе не обязательно рисовать.

М.Х.: Я понимаю. А вот именно мышлению...

П.Т.: Мышлению можно научиться. Потому что в рамках образования в сфере искусства ты занимаешься ликбезом по философии, истории искусств — эта программа не преподается обычно ни в школах, ни в вузах. Обычно все заканчивается дай бог на Пикассо. Фамилию «Дюшан» ни один преподаватель по истории искусств не произнесет.

М.Х.: Потому что там писсуар.

П.Т.: Там многое. И это надо как-то подтягивать. Объяснять, какие вопросы перед собой ставили люди, которые несколько десятков лет занимались профессией, на которую ты претендуешь. Искусство — вещь дрожащая. Оно все время пытается себя описать и само нарушает свое же описание. Поэтому оно делится скорее на точки зрения кураторов. А философия, которую куратор транслирует через режиссуру выставки, не отменяет того, что художник, может быть, вообще не работает с кураторами, но сам делает проекты. Если он определенным образом их закавычивает и дает понять, что вот он выступает в поле искусства, это автоматически становится искусством. Привязывать это только к иерархии институций искусства – это уже другой вопрос, потому что тогда ты должен играть в игры правильные, ездить на правильные выставки, сотрудничать с правильными кураторами.

mg_2961

М.Х.: Ну да, если ты принимаешь правила, там уже есть четко построенные пути. Вот Андрей Люблинский, участник Poster Stars, тоже совмещает операции на территории искусства и дизайна. Но он, скорее, ушел в искусство при помощи дизайнерского инструментария. Кстати, ему принадлежит мысль, что художник к своим произведениям прикасаться не должен: «Я делаю чертежи, придумываю концепцию, дальше объекты реализуют другие люди». Твое отношение к такой позиции?

П.Т.: Я сделал несколько проектов таким образом, но мне все равно нужен более прямой контакт. Я сильно завязан на картинки, на видео, то есть на вещи, которые выходят из моих рук. Если бы я занимался объектами, то, конечно, вряд ли делал бы их собственноручно.

М.Х.: Сейчас основной жанр, которым ты занят, это видео?

П.Т.: Видео и графика. Объектов все-таки сильно меньше. К ним возникает ряд вопросов: почему они должны быть произведены, почему эскиз объекта должен быть превращен в сам объект?

М.Х.: Не достаточно ли ограничиться просто эскизом как выражением мысли?

П.Т.: Да. Поэтому объектов сильно меньше, но существует гора эскизов. А видео за счет добавления времени и звука — это все-таки манипулятивная штука. Но если звук и время работают на общее высказывание, почему нет?

М.Х.: Такое направление как стрит-арт тебя занимает? На лекции ты показывал вещи, которые были подсмотрены в городской среде.

П.Т.: С баллоном я не бегал расписывать стены. И не знаю, начну ли в будущем. Я все-таки за более камерные, менее понятные вещи, которые не рассчитаны на коммуникацию.

mg_2820

М.Х.: Мне стрит-арт дорог тем, что использует те подсказки, которые дает среда, задействует ее элементы. А не тем, что взял картинку, увеличил и перенес на стену.

П.Т.: Да, конечно, это совершенно другая идеология, другая философия. Это социально-активное, часто политическое искусство, ангажированность в эти направления меня не привлекает. Тут очень сложная граница между агитплакатом и искусством высказывания. У меня внутри нет помыслов людям начать показывать, как все есть на самом деле. У меня есть маленькое поле, на котором я решаю свои вопросы.