В Европейском университете 9 сентября состоялись презентации эскизных проектов реновации особняка Кушелева-Безбородко, так называемого Малого Мраморного дворца, замыкающего перспективу Шпалерной улицы. Конкурсанты, среди которых Жан-Мишель Вильмотт (бюро Wilmotte & Associés SA), Рем Колхас (бюро Office for Metropolitan Architecture), Сергей Чобан (бюро «SPEECH Чобан & Кузнецов»), Эрик ван Эгераат (бюро (Designed by) Erick van Egeraat) представили свои идеи того, как приспособить историческое здание под нужды современного образования. После того, как жюри ушло совещаться, ART1 обсудил с Эриком ван Эгераатом трудовые будни европейского архитектора в России и работы конкурентов.

egeraat Эрик ван Эгераат

Эрик ван Эгераат: Проект Чобана кажется мне просто сумасшедшим

Мария Элькина: Что вы имеете в виду?

Э.Э.: Я имею в виду, что это старое здание, и те формы, которые он предлагает, совершенно неуместны. Здесь не нужно никакой особой выдумки, к тому же выглядящей здесь довольно нелепо.

tchoban1 Проект Сергея Чобана

М.Э.: А что вы скажете про проект OMA?

Э.Э.: Я считаю его неудачным. Они могли бы предлагать что-то подобное на фабрике, но не во дворце.

М.Э.: То есть вам ни один проект не понравился?

Э.Э.: Как раз наоборот. Лучший проект на этом конкурсе — тот, что сделал Жан-Мишель Вильмотт. Проблема в том, что он очень затратный. Такие вещи можно делать, когда есть большие деньги. Я в этом смысле себя ограничивал бюджетом, который мне казался реалистичным.

wilmotte1 Проект Жана-Мишеля Вильмотта

М.Э.: Тяжело работать в историческом контексте?

Э.Э.: С такими зданиями приятно иметь дело, когда в итоге получается что-то хорошее. Конечно, тут нужна сдержанность и очень высокое качество, ведь на фоне классической архитектуры любой изъян спровоцирует диссонанс. Самое ужасное – это когда к настоящему классическому зданию добавляются некие псевдоклассические элементы.

М.Э.: Я смотрела на представления конкурсантов и думала о том, как они, по сути, ограничены в средствах.

Э.Э.: Я бы так не сказал. Конечно, где-нибудь на окраинах я могу многое себе позволить, но мне больше нравится работать в историческом центре. Здесь я в меньшей степени архитектор, зато работаю для большего количества людей.

М.Э.: Европейским архитекторам в России мало что удается построить. Вы в этом смысле исключение – у вас здесь реализуется масса проектов. Как у вас это получается?

Э.Э.: Я просто часто здесь бываю. Никакого особого секрета нет.

М.Э.: И как вам у нас в стране работается?

Э.Э.: Непросто, откровенно говоря. Во-первых, люди здесь невероятно упрямые, они с трудом воспринимают чужую точку зрения и договариваться бывает очень трудно. Во-вторых, любые законы обязательно оборачиваются против проекта, в их применении мало здравого смысла. В-третьих, невероятная коррупция. Бюджет одного из наших проектов здесь составлял сто пятьдесят миллионов долларов — и сто из них украли. А потом все разводили руками и показывали друг на друга пальцем. Выходит, что все вроде как и не при чем.

egeraat1 Проект Эрика ван Эгераата

М.Э.: Какие-то преимущества в работе в России есть?

Э.Э.: Конечно, есть, мы делаем здесь много интересных вещей. Но, кстати, в Петербурге мы пока ничего не построили, только делали какие-то проекты.

М.Э.: Да, очень жалко ваш проект жилого дома на Мойке, 102 — он, кажется, очень удачно туда вставал. Проблема отчасти в консерватизме общественного мнения.

Э.Э.: В данном случае общественное мнение ничего не решало. Градсовет не отклонил наш проект, а всего-навсего сделал к нему несколько замечаний. Заказчик этим воспользовался, чтобы от проекта отказаться.

М.Э.: Вы в Голландии с OMA как сосуществуете? Вы же вроде как соседи?

Э.Э.: Да у них работают все мои сотрудники.

М.Э.: А вы людей из OMA на работу берете?

Э.Э.: Почти никогда. Один только раз взял архитектора оттуда.

oma2 Проект Рема Колхаса

М.Э.: Вы ощущаете Рема Колхаса своим конкурентом? Я имею в виду не только этот конкурс.

Э.Э.: Вовсе нет. Дело в том, что мне не нравится Рем Колхас как архитектор. Его называют современным Ле Корбюзье, но я бы не стал с этим соглашаться.

М.Э.: Мне лично как раз Ле Корбюзье не кажется таким уж бесспорным архитектором.

Э.Э.: Мне тоже, но Ле Корбюзье создал некий язык архитектуры. Колхас же вовсе не архитектор, по большому счету. По первой профессии он сценарист, и это как раз то, что ему отлично удается. Его сильное место — изложение концепций, создание сюжетов. В интеллектуальной деятельности ему нет равных. Что же до собственно архитектурных проектов, то девяносто процентов из них мне кажутся плохими.

М.Э.: Можно ли говорить о том, что существует голландская школа архитектуры?

Э.Э.: Тут мы возвращаемся к вопросу контекста. Мы в Голландии все время должны исходить из того, что уже есть, встраиваться в существующие условия. Наверное, это и является самым существенным фактором, формирующим нас.

М.Э.: Вам не кажется, что Европа становится более консервативной?

Э.Э.: Европа старается всеми силами сохранять свое наследие, и это хорошо. Запустить какой-то проект очень сложно, но потом становится намного проще. Мне нравится работать в этой части Европы.

М.Э.: Вы какую часть имеете в виду?

Э.Э.: Ну, Центральную Европу.

М.Э.: Там, где бывает холодно?

Э.Э.: Да нет, я и в Италии строю. Здесь в каком-то смысле все нелегко дается, но зато можно делать интересные, красивые вещи. Хотя я не уверен, что вы меня правильно поймете.