14 сентября в Петербурге открылся 7-й международный фестиваль рисованных историй «Бумфест». Организатор фестиваля Дмитрий Яковлев беседует с Art1 о прошлом и настоящем авторского комикса.

hitler,_jesus_og_farfar Лене Аск. Гитлер, Иисус и поездка. 2006.

Андрей Фоменко. Я хотел бы поговорить о фестивале «Бумфест» и – шире – о том виде искусства, которому он посвящен. Должен сказать, что мой интерес к артхаусному комиксу отчасти был инспирирован первым «Бумфестом», на котором я увидел работы норвежской художницы Лене Аск из ее автобиографической повести ["Гитлер, Иисус и поездка"], где события настоящего перемежаются с событиями прошлого, времен второй мировой войны и оккупации Норвегии. Тогда я увидел, что комикс — это действительно специфический вид искусства со своими выразительными возможностями. А как у тебя возник интерес к комиксу?

Дмитрий Яковлев. У меня он возник десять лет назад и первоначально был связан с интересом к французской культуре. Я читал книжки, смотрел фильмы и через них так или иначе сталкивался с комиксом. Потом я познакомился с ребятами из французской Канады, которых начал расспрашивать про комиксы. Они познакомили меня с тем, что знали – с работами 1980-х годов таких современных классиков, как Энки Билал или Мёбиус, работавшими в жанровом комиксе: научная фантастика и т.д. Я начал изучать французский язык, чтобы не только смотреть картинки, но и читать.

Вскоре я узнал, что в Москве есть издательство комиксов, которое на тот момент выпустило несколько французских книжек. Я поехал к ним и предложил свою помощь в Петербурге. Издательство достаточно быстро сдулось. В Москве есть фестиваль комиксов «КомМиссия», и я приехал, кажется, на третий. Он начинался как междусобойчик, тусовка художников, которым интересен комикс, а вылился в международный фестиваль, где я познакомился, в частности, с работами Паскаля Рабатэ, и с того момента, с 2004 года где-то, когда он приехал на «КомМиссию», я подумал: надо это издавать! Именно «Ибикус».

В какой-то момент решил сделать свой фестиваль в Петербурге. Когда мы делали первый фестиваль в 2007 году, в голове еще не было устоявшегося отношения к различным категориям комикса. Понятно, что больше всего интересовал французский комикс, потому что с него все началось. За год до первого фестиваля я побывал во Франции в Ангулеме, где проходит самый большой фестиваль комиксов, и там, помимо огромных издательств типа «Кастерман», «Дарго», «Ламбар», издающих традиционный франко-бельгийский комикс, я встретил людей, которые печатают книжки на ксероксе, делают шелкографии, и меня это зацепило.

Затем я обратился в словенский журнал «Стрибургер» с просьбой, чтобы они помогли мне связаться с разными художниками, работающими в области авторского комикса, которые при этом не занимаются копированием традиционных вещей, а придумывают свои ходы. Они прислали кучу контактов. Мы начали смотреть, кого можно привезти, кого — нет. Одновременно соображали: на этого художника можно получить грант, а на этого — нет. Так что это тоже являлось критерием отбора, как и в этом году. Хотя в этот раз мы привозим британцев без всякой посторонней помощи. Британцы, которых мы показываем, — это Том Голд и издательство Nobrow press: это самое актуальное сегодня.

nobrow

А.Ф. Для меня авторский комикс в значительной степени ассоциируется с именами американских художников. У вас на фестивале их не так много.

Д.Я. Это происходит в силу сложности привоза. Тем не менее за семь лет мы привозили пять человек из Америки: профессора Хосе Аланиса, который выпустил книжку про русский комикс; художника Гэри Бэйзмана, который делает все — от комиксов до дизайнерских игрушек; в прошлом году мы привезли Джессику Абель, очень известного американского художника и преподавателя Нью-Йоркской школы визуальных искусств; молодого художника Ти Эдварда Бэка, у которого сейчас должна выйти книжка про освоение русского севера. А в этом году приедет художник Дэвид Ласки, несколько месяцев назад получивший премию Эйснера за книгу «Don't Forget This Song» — биографию американской семейной фолк-группы Carter Family.

А.Ф. Когда мы с тобой встречались последний раз, то говорили про Криса Уэйра. Буквально на днях я получил книгу эссе о нем, в которой анализируются контексты его работ, структура повествования и прочее. Крис Уэйр, наверное, самый радикальный среди комиксистов, он пересматривает язык графического романа: те приемы, которые он использует, ни в каком другом виде искусства непредставимы. Скажем, его работы невозможно адекватно экранизировать.

Д.Я. Да. Я не раз натыкался на книжки про Дэвида Б. и его работы. Когда я в мае был в Америке на академической конференции, где собрались профессора и аспиранты, там были вполне себе научные доклады о комиксах.

jimmy-corrigan-the-smartest-kid-on-earth Крис Уэйр. Джимми Корриган, умнейший мальчик в мире. 2000.

А.Ф. Но если у других авторов, того же Давида Б., повествование линейно, то у Уэйра нет. Он создает специальные препоны на пути наррации; приходится страницу читать во всех направлениях одновременно. Кроме того, он внедряет в рассказ элементы разных форм выражения, которые вообще не являются повествовательными и при этом вплетены в рассказ – как, например, схема-выкройка оптической игрушки для анимирования статичных картинок в «Джимми Корригане». Возникает вопрос: у нас до сих пор существует предвзятое отношение к комиксу, потому что он долгое время ассоциировался исключительно с массовой культурой. Ты сталкивался с таким представлением?

Д.Я. Да, сталкиваюсь. Я уже не обращаю внимания на это. Сейчас постараюсь вспомнить...

А.Ф. Если говорить о системе книготорговли...

Д.Я. Да, книготорговцы не знают, что с этим делать. Они более или менее понимают, что делать с мангой, потому что в какой-то момент ее стали издавать массово. Да и то сейчас тиражи манги упали в разы по сравнению с тем, что было два года назад. В некоторых магазинов манга попадает в раздел детской литературы, хотя огромный пласт манги — это вообще-то 18+. В магазине «Москва» на Тверской, флагмане российской книготорговли, комиксы стоят на стеллажах «Фантастика», что вполне применимо к Нилу Гейману, комиксам «Марвелл» или даже к какой-то части манги, но когда туда попадают «Персеполис» или «Ибикус», это немного странно. Конечно, таких графических романов не так уж и много, и затруднение книготорговцев понятно.

А.Ф. Это затруднение связано и с тем, что традиции графического романа в России почти и не было или она существовала в других формах – книжной иллюстрации, например...

Д.Я. Не было читательской традиции. Впоследствии возник крен в сторону современного искусства, когда художники делают работы с элементами комикса, но до сих пор нет четкого представления , что комикс — это часть книжной культуры. И сюжет там может быть абсолютно любой.

lev_yudin_1 Лев Юдин. Обложка журнала "Чиж". 1935.

А.Ф. Графическое искусство, сложившееся в эпоху Ренессанса, всегда было в смычке с книгой. Гравюра стала активно развиваться в эпоху Гутенберга, когда начали печать книги: технология в обоих случаях одна и та же. Сейчас это искусство ушло, с одной стороны, в комикс, с другой — в анимацию, тесно с ним связанную. Но хотя как раз иллюстрация в Советском Союзе была весьма развита, отсутствие отечественной традиции комикса налицо. Однако на этом «Бумфесте» будет выставка Льва Юдина, это очень интересно. Ведь Юдин – ученик Малевича, олицетворяющего ту линию в искусстве модернизма, которая связана с отрицанием повествовательности и изобразительности. И вот его ученик делает нарративные вещи...

Д.Я. У нас есть друг француз Жеральд Оклин — большой поклонник иллюстрации 1920—30-х годов. Он покупает старые книги, коллекционирует их, сканирует, вычищает, сам рисует комиксы, издает свою антологию, в последнем выпуске которой сделал большой раздел, посвященный Льву Юдину. Он предложил показать эти материалы. Каждый год мы делаем выставки в детской библиотеке, посвященные детским рисованным историям, которые так или иначе связаны с журналами «Чиж» и «Ёж». В прошлые годы это были Вильгельм Буш и Николай Радлов.

А.Ф. А в том году отечественный комикс помимо Льва Юдина представляет Юрий Александров.

Д.Я. С Юрой я знаком лет пять. Давно хотел сделать его выставку. А в октябре он делает выставку в Новом музее в октябре. У нас Юрий Александров покажет «Шизокомиксы», основанные на иллюстрациях, которые он рисовал в 1970-е годы для учебников для школьников Чукотки, и комиксы, которые он делал в начале 1990-х для журнала «Костер». Еще на открытии и закрытии будет изба-читальня единичных экземпляров его книг.

А.Ф. Нет планов показать андерграундную классику типа Крамба?

Д.Я. Хочется привозить оригиналы. С этим есть сложности. И хочется возить художников. Господина Крамба привезти, наверное, будет сложно. Хотя на днях я встречался с молодым человеком, который рассказывал про его дочь - тоже художницу.

А.Ф. Ты же знаешь, что в «Призрачном мире» дневник Энид, героини Торы Бёрч, нарисован Софи Крамб, дочерью Роберта Крамба?

Д.Я. Нет, не знал. Когда мы делали первый фестиваль, мы отчаянно искали коннекшн с русской культурой. Сейчас уже мы не так обращаем на это внимание. Хочется издать Крамба. Хотя бы «Кота Фрица». На самом деле на русском языке изданы две книжки Крамба: «Евангелие» (там плохо со шрифтами, но в целом ничего) и «Кафка для начинающих» (русское издание сделано отвратительно, но книжка классная).

Дэвид Зейн Мейровиц, Роберт Крамб. Фрагмент из книги "Кафка для начинающих" ("Исправительная колония"). 1993 Дэвид Зейн Мейровиц, Роберт Крамб. Фрагмент из книги "Кафка для начинающих" ("Исправительная колония"). 1993

А.Ф. С точки зрения смычки с русской культурой изданный "Бумкнигой" «Ибикус» Паскаля Рабате подходит идеально. Расскажи коротко про эту книгу.

Д.Я. Графический роман Паскаля Рабате основан на повести Алексея Толстого «Приключения Невзорова». По словам Паскаля, он нашел эту книгу на блошином рынке. На ее обложке было написано «Толстой», и он ее купил с уверенностью, что это Лев. Обнаружив, что это какой-то Алексей, он углубился в чтение этой маленькой книжечки, и она его так вдохновила, и следующие три года он посвятил рисованию графического романа объемом в 530 страниц. Это история обычного человека, безликого, ни хорошего, ни плохого. Дело происходит во время Революции. На него сваливается куча денег и... Это детектив.

А.Ф. Я бы сказал, плутовской роман, один из предшественников «Золотого теленка» Ильфа и Петрова.

Д.Я. Над этим я как-то не задумывался. Сделана она, конечно, мастерски. Перед нами стояла сложная задача, когда мы брались за перевод с французского на русский книги, оригинальный язык которой все-таки русский. Переводчик работал с текстами Толстого и комикса, сопоставлял их и пытался выискивать оригинальные фразы Толстого, а если не получалось, то строить текст его слогом.

А.Ф. Из фундаментальных книг, выпущенных «Бумкнигой», это третья [наряду со «Священной болезнью» Давида Б. и «Персеполисом» Маржан Сатрапи]?

Д.Я. Да. Во Франции она издавалась в 4-х книжках, но есть и полное издание в одной томе.

Паскаль Рабате. Ибикус. Изд-во "Бумкнига", 2013. Паскаль Рабате. Ибикус. Изд-во "Бумкнига", 2013.

А.Ф. С какими переводчиками ты сотрудничаешь?

Д.Я. Каждый раз с разными. Эту книжку переводил Миша Хачатуров, он в нашей стране самый большой специалист по франко-бельгийскому комиксу, знает лично Рабатэ и многие нюансы ему знакомы. «Персеполис» переводила Аня Зайцева. Она социолог, переводит серьезные труды для НЛО. Давида Б. мы переводили вместе с Ольгой Давтян, петербургским переводчиком, она переводила серьезных французских авторов. Каждый раз мы ищем таких переводчиков, которым это будет интересно.

А.Ф. Интимный вопрос: как расходятся тиражи?

Д.Я. С «Персеполисом» все хорошо. За полгода распродано 2,5 тысячи из 3-х. К концу года, думаю, все разойдется. С Давидом Б. сложнее. Продано больше половины тиража — 1,7—1,8 тысяч экземпляров. С «Ибикусом» пока трудно сказать: он только три недели назад приехал. Пока 400 книжек продано из 2 тысяч.

Хеннинг Вагенбрет. Пластмассовая собака. 2004. Хеннинг Вагенбрет. Пластмассовая собака. 2004.

А.Ф. Из звезд на этом фестивале представлен, как я понимаю, еще Хеннинг Вагенбрет. Я раньше о нем не слышал.

Д.Я. Это авангардный немецкий художник родом из Восточной Германии. Начинал еще в 1980-х, входил в группу, которая занимались граффити, шелкографией и членом которой была также Анке Фохтенбергер. Он работает в разных техниках. Кроме комикса, занимается иллюстрацией и печатной графикой, преподает в Бергенской академии искусств. В России в издательстве «КомпасГид» была издана одна книга с его иллюстрациями, посвященная 20-летию падения Берлинской стены. Хеннинг — один из мастодонтов немецкого экспериментального комикса. Среди последних его книг — иллюстрированное издание стихотворения Стивенсона «Пират и аптекарь». Это огромная книжка. Иллюстрации своеобразные, очень узнаваемые. В какой-то момент его стали называть одним из главных современных иллюстраторов вообще.

Также у нас в гостях будет Том Голд — еще одна звезда комикса. Мы пытались пригласить его еще в 2008 году, но ничего не вышло. Темой фестиваля тогда была Small press: мы искали издателей малотиражек, которые печатаются на ксероксах. А у Тома было свое маленькое издательство, которое он создал вместе с художницей Симоной Ли. Сейчас Том Голд — известный художник, который рисует для газеты The Guardian. За последний год он издал две книжки в одном из крупнейших северо-американских издательств — авторские комиксы. Две с половиной недели я бился с таможней, чтобы забрать работы, которые он прислал для выставки.

Cartoon special: Tom Gauld Том Голд. Иллюстрация для The Guardian.

В этом году мы поднапряглись, и к некоторым выставкам напечатали отдельные книжки. Так, мы издали книжку Олега Тищенкова, который уже 10 лет делает серию комиксов про человека и кота и является самым известным русским автором. Его серия разошлась в интернете, хотя не все знают, как зовут автора.

Проект «Петербург — Бордо» мы начали в прошлом году, когда исполнилось 20 лет братских отношений между Петербургом и Бордо. Мы сделали двухстороннюю резиденцию: Варвара Помидор из Санкт-Петербурга на две недели отправилась в Бордо, а Франсуа Эйроль — из Бордо в Петербург. Каждый из них сделал историю про город, который посетил. Для этого проекта мы тоже выпустили книжку. Тираж не больше тысячи экземпляров, ограниченный. Теперь мы хотим сделать франкоязычное издание. Стилистика Франсуа и Варвары отличаются: у Варвары нет такого большого количества кадров, каждый разворот выглядит, как отдельная графическая работа.

012 Захар Ящин. Большая книга Чувака. Изд-во "Бумкнига", 2013.

Эта книжка [«Большая книга Чувака»] подтверждает факт, что русские комиксы существуют. Художник Захар Ящин живет в Орле, он большой приятель Олега Тищенкова, они вместе работали в Студии Артемия Лебедева. Он делает шрифты для всех наших переводных книжек, а помимо этого рисует комиксы. У него есть серия одностраничных работ «Комиксы про Чувака». Три года назад мы сделали первую его книжку, сейчас издали вторую — этакий полный сборник, он называется «Большая книга чувака». Возможно, когда-нибудь появится «Самая большая книга Чувака», и объем ее будет больше, чем у «Ибикуса». Чувак в каком-то смысле — alter ego автора, хотя в отличие от своего героя Захар человек семейный. Чувак задается вопросами про жизнь, про то, почему кого-то комментят в интернете, а его — нет, его интересуют девочки, секс и выпивка. В общем, обычную такую жизнь ведет Чувак. Мне кажется, таких, как он, много.