Продолжение. Начало см.: Дмитрий Комм "Go East" (1).

Не только Голливуд стремится занять место на ставшем невероятно привлекательным китайском кинорынке. Существует еще более агрессивная киноиндустрия, которая делает все, чтобы завоевать лидирующие позиции в Китае. Это Гонконг.

Avenue_of_Stars_Hong_Kong_Bruce_Lee_Statue Статуя Брюса Ли на Аллее Звезд в Гонконге.

Гонконг сегодня – одна из мировых финансовых столиц и главный локомотив глобализации (центральную роль в которой давно уже играют азиаты). Лет двадцать подряд Гонконг занимает первые места в разнообразных рейтингах глобализации, свободы рынка и привлекательности для бизнеса. Он также занимает 6-е место в мире по доходам на душу населения. (Для сравнения: в рейтинге экономической свободы, где Гонконг в этом году в очередной раз лидирует, Россия занимает 139-е место, между Гвинеей-Биссау и Вьетнамом.)

И гонконгское кино всегда было ультракоммерческим. «Несмотря на то, что средняя стоимость гонконгского фильма такая же, как в Германии или Франции, тамошняя индустрия не получает субсидий, вроде тех, что держат на плаву европейское кино. Гонконгские картины всегда снимались только потому, что миллионы людей хотели их смотреть» - пишет Дэвид Бордуэлл (Planet Hong Kong, 2011).

Однако население Гонконга, численностью около 7 миллионов человек, не может окупать мощное кинопроизводство. Поэтому гонконгское кино ориентировано на  внешние рынки и склонно к экспансии не меньше, чем Голливуд. К началу 90-х годов прошлого века Гонконг вышел на второе место в мире по экспорту своих фильмов, уступая только США. Гонконгские картины монополизировали прокаты стран Юго-Восточной Азии, пробрались в японский бокс-офис и стали культовым феноменом на Западе.

Единственный рынок, который Гонконг до недавнего времени игнорировал – китайский. Жители самого вестернизированного мегаполиса в Азии (Asia’s World City, как сами гонконгцы его именуют) относились к своим материковым собратьям с высокомерным пренебрежением. «Крестьяне, жаждущие бессмысленных фильмов про кунфу», - так отозвалась о китайской публике одна из ведущих гонконгских режиссеров Энн Хой в 1997 году. В гонконгском кино даже возник персонаж-маска А-Цань, который лучше всего характеризуется словом «деревенщина». Именно его использовали тамошние киношники для показа «мэйнлендеров» - жителей материкового Китая. Лайза Одхэм-Стоукс в справочнике Hong Kong Cinema пишет, что А-Цань воплощает все те качества, которых не может быть у настоящего гонконгца: «необразованность, невоспитанность, отсутствие вкуса и стиля, вкупе с деревенскими замашками».

"Пьяный мастер" (1978). "Пьяный мастер" (1978).

Все изменилось в последние несколько лет. Потрепанная кризисом, теряющая азиатские рынки в связи с бурным развитием там собственных кинематографий, гонконгская индустрия внезапно обнаружила, что сказочное Эльдорадо образовалось прямо у нее под носом, и создали его те самые деревенщины с материка. Презираемые мэйнлендеры, как только их перестали заставлять ходить строем, продемонстрировали фантастические способности к предпринимательству, недюжинную тягу к образованию (желательно, за границей) и попутно вестернизировались так, что представители среднего класса в богатых южных городах, типа Шанхая и Гуанчжоу, стали уже мало отличаться по вкусам и образу жизни от самих гонконгцев.

И Гонконг пошел в Китай.

Пионерами выступили два классика гонконгской новой волны – Цуй Харк и Питер Чан. Оба учившиеся в США, создавшие собственные кинокомпании в Гонконге и снявшие там немало хитов, они потеряли много денег во время кризиса 1998 года, неудачно пытались пробиться в Голливуд и были вынуждены бороться за выживание в начале 2000-х. Но если Цуй Харк занялся переделками своих старых работ для китайского рынка, то Питер Чан оказался дальновиднее. Нашим любителям кино он известен как продюсер хорроров «Глаз» (2002) и «Три экстрима» (2004), однако, в Азии его знают в качестве постановщика остроумных драм, таких как дилогия «Он женщина, она мужчина» (1994 – 1995) и «Товарищи, почти история любви» (1996). Питер Чан первым понял, что для материковой аудитории требуется новая художественная стратегия и радикально изменил свой стиль.

"Товарищи, почти история любви» (1996) "Товарищи, почти история любви» (1996).

Пробный камнем стал мюзикл «Возможно, любовь» (2005). Это был один из первых пан-азиатских блокбастеров, созданных для китайского рынка. Над его производством работали лучшие силы из Гонконга (включая операторов Питера Пяу и Кристофера Дойла, а также актеров Такеси Канесиро и Джеки Чуна вкупе с китайской красоткой Чжоу Сюнь), Китая, Малайзии и даже Индии, что позволило американским критикам прозвать фильм «Боб Фосс встречается с Болливудом». Влияние Фосса, действительно, велико в этой картине, с ее квази-брехтовскими музыкальными номерами, злыми текстами песен, социальной сатирой и вызывающей сексуальностью. Китайская публика никогда не видела ничего подобного на отечественном материале.

В итоге, «Возможно, любовь» побила рекорд сборов в Китае и стала хитом номер один в прокатах Гонконга и Тайваня. Фильм был показан на закрытии Венецианского фестиваля и выдвинут от Гонконга на «Оскар», а также собрал астрономическое число наград в Азии.

Perhaps-Love-photo-21 «Возможно, любовь» (2005).

«Рынок меняется, и мы должны меняться вместе с ним, – сказал мне Питер Чан в интервью на Фестивале китайского кино в Петербурге. –  Китай сегодня – это огромный рынок, совсем новая экономика, очень перспективная. Значит, мы должны делать много копродукций с Китаем и встроиться в этот рынок. Фильм «Возможно, любовь» был еще очень близок к моим предыдущим работам. Его успех показал, что я должен двигаться в этом направлении дальше, делать еще более зрелищные фильмы. И тогда я снял «Полководцев» и «Уся». Это была совсем незнакомая территория, исторические фильмы о боевых искусствах, самые высокобюджетные мои картины. Поскольку я совсем не знал, как снимать такого рода кино, у меня получились скорее драмы, замаскированные под экшен».

Питер Чан поскромничал. «Полководцы» (2007), где главные роли играли Джет Ли, Энди Лау и Такеси Канесиро, а экшен-хореографом выступал другой гонконгский классик Чин Сютун, прошлись по азиатским экранам, как ураган, легко окупив свой бюджет в 40 миллионов долларов. А после кассового триумфа «Уся» (2011) и спродюсированных Чаном полицейского триллера «Протеже» (2007) и экшена «Телохранители и убийцы» (2010), Торговая палата Гонконга назвала его «самым успешным гонконгским кинематографистом». Он также неоднократно признавался лучшим режиссером года в Гонконге и на Тайване.

jetli-story-ep2404 "Полководцы" (2007).

Проблемы, возникающие у гонконгцев при выходе на китайский рынок, примерно те же, что и у американцев. В Китае гонконгские картины считаются иностранными. Да и сам Гонконг, несмотря на присоединение в 1997 году, остается для китайцев практически заграницей. Между КНР и Гонконгом существует настоящая граница, с пропускными пунктами и буферной зоной, где запрещено строительство. При этом Гонконг – открытый город, все читатели данных строк могут приехать туда без визы, и только китайские граждане должны получать разрешение для въезда на его территорию. Языковой барьер тоже существует: в КНР государственным языком является мандарин, а в Гонконге – кантонский и английский.

Разница же заключается в том, что гонконгцы приходят на китайский рынок не просто, чтобы заработать. Их цели амбициознее. Они стремятся не только встроиться в китайскую индустрию, но и возглавить ее. Как пишет журнал The Chinese Film Market, главной проблемой материкового кино остается нехватка специалистов по жанровым, коммерческим фильмам. Гонконг же готов предоставить в распоряжение китайских товарищей опытных профессионалов, способных делать первоклассные фильмы во всех жанрах, причем намного дешевле и быстрее, чем их голливудские коллеги. Вслед за гонконгизацией Голливуда, о которой сегодня говорят, идет и гонконгизация китайского кино, что уже очень заметно по фильмам с лейблом made in China. Это новое китайское кино, ведомое гонконгскими ветеранами покорения чужих рынков, очевидно унаследует агрессивность и коммерческую хватку бывшей британской колонии. Имея в качестве тыла второй кинопрокат мира, эта индустрия сможет завоевать всю Азию и двинуться дальше, как и положено настоящей акуле капитализма.

«Гонконг всегда делал коммерческое кино, – говорит со скромной улыбкой Питер Чан. – Мы вкладываем в фильмы личные идеи, но это не отменяет для них необходимости быть прибыльными. И мы впредь будем делать все более дорогие и зрелищные фильмы, причем не только для китайского рынка. Знаете, сила Гонконга в том, что он всегда был ориентирован на экспорт...»

Тут я понял, что улыбка самого успешного гонконгского кинематографиста предвещает много проблем киноиндустриям Японии, Южной Кореи, Тайваня и, возможно, не только им.

Окончание см.: Дмитрий Комм "Go East" (3).

Трейлер к фильму "Возможно, любовь" (2005)

Трейлер к фильму "Полководцы" (2007)