Завершился 23-й фестиваль «Послание к человеку». Некогда главное городское кинособытие теперь старательно пытается наверстать упущенное за годы собственной стагнации. Кажется, пока небезуспешно.

act-of-killing-02 "Акт убийства". Режиссер Джошуа Оппенгеймер

«Послание» родилось в конце 1980-х на волне повального интереса к правде и реальности: любая документальность, от передачи «600 секунд» до «Московской элегии» Сокурова была востребована и успешна. Заваленная невыпущенными на экраны фильмами Ленинградская студия документальных фильмов казалась пещерой Али-Бабы: снятых там непризнанных шедевров могло хватить на пару десятков лет непрерывного показа. Бывшая до поры до времени закрытой для отечественного зрителя зарубежная документалистика от Флаэрти до Клюге тоже, когда дошла до «Послания», вызывала нешуточный ажиотаж. Но на одном социальном запросе долго не вытянешь: информационный голод утолился, правда поднадоела, документальность стала выходить из моды, приходилось идти на уступки. Док разбавили анимационным и короткометражным конкурсом (а потом еще и экспериментальным). «Послание», тем не менее, оставалось важным городским событием. Появился рефлекс — в конце июня надо идти смотреть на живых Лени Риффеншталь, Аньес Варду и Микаэлу Павлатову. На нем «Послание» благополучно перешло в нулевые. Параллельно, правда, впадая в старческую сонливость: от контекста отрывались все больше. А иногда и вовсе не понимали, что на дворе уже не 1990-й год и без конца трепать собственные закрома с «забытыми шедеврами Лендока» нельзя. Важнейшие явления бессовестно упускали и, как все плохие фестивали, жили тем, что само приплывало по неведомым волнам, а серьезным отбором программы, кажется, вовсе не занимались. Может, дело в запуганности — боялись, что ветераны и националисты начнут пикетировать «Дом кино», как это было, когда приезжала представлять свою ретроспективу та же Риффеншталь. Но документалистика — вообще пространство жесткого, а «Послание» вечно от него пряталось, и чем дальше, тем больше удалялось. Доходило вовсе до смешного, когда собирались снимать с конкурса фильм про Шнурова «Мужчина, который поет»: как же так, там столько мата, а у нас приличный фестиваль. Пока отечественная документалистика переживала невиданный бум, становилась авангардом национального кинематографа, «Послание» умиленно крутило осторожные ученические работы про хороших и добрых людей, а двадцатилетней давности картины Виталия Манского считались потолком радикального высказывания.

the-devils-lair "Логово дьявола". Режиссер Рианн Хендрикс

В итоге добились своего: публика к форуму охладела. Как назло, произошло это ровно тогда, когда «Послание» решили реформировать. Возглавил фестиваль молодой относительно прошлой дирекции Алексей Учитель, программу стали отбирать уже по вполне вменяемым принципам и в соответствии с контекстом. Но было поздно: каждый шаг играл не на руку фестивалю. Перенос с теплого туристического июня на холодный конец сентября окончательно угробил рефлекс, благодаря которому на показах заполнялись залы. Нынешний переезд на новую площадку — основным местом показов стал свежеоткрывшийся и вовсе неизвестный еще в городе «Великан» в Александровском саду — еще больше отвадил публику от показов. И даже массированная реклама не помогла — хотя были и развороты во всех возможных изданиях, и афиши на каждом углу, и даже объявления на эскалаторах в метро.

При этом в качественном плане нынешнее «Послание» — безусловно, прорыв. Фестиваль обзавелся отборщиками, которые смогли сформировать действительно сильную программу, не упустив ничего важного, появившегося на документальной (и не только) территории за минувший год. Пообещали, что со следующего года программным директором станет лучший в своем роде Алексей Медведев — в свое время он вывел из кризиса как страдавший ретроградством фестиваль имени Тарковского, так и с нуля за короткий срок выстроил внушительный форум «Край света» на Сахалине. Но здесь ему придется работать на особенно сложной территории — не строить с нуля, а восстанавливать статус-кво. Это всегда труднее.

Все, что касается собственно программных реформ — да, удалось. Если не считать нечеловеческого объема фильмов: сориентироваться в программе из нескольких сот наименований даже при помощи эксперта никакой зритель не смог бы. К тому же почему-то решили, кроме массивного «Великана» разбросать весь конкурс и ретроспективы еще по целому ряду площадок, не всегда уместных. Кроме «Родины» и «Дома кино» показы устраивали еще и в тесном СПбГУ (весьма странный союзник киноинституции), и в «Крестах», и еще много где. Тому, кто задался посмотреть более-менее внушительный корпус программы, предстояло носиться по всему городу с расписанием в руках — тоже удовольствие так себе.

as-she-left "После нее". Режиссер Александра Канди Лонге

И конкурс, и ретроспективы в этом году составили по принципу «ничего не забыть» — привезли едва ли не все главное, даже пошли на некоторые уступки по части нарушения формата (как в случае с Ходоровским, снявшим игровой, даже слишком игровой фильм-автобиографию). Привезли главную сенсацию года, вызвавшую нешуточные споры — «Акт убийства» Джошуа Оппенгеймера, трехчасовой перформанс на тему кровавой резни в Индонезии, который разыгрывают двое палачей. Герман Кото и Анвар Конго уверены, что Оппенгеймер снимает пропагандистское кино про их подвиги — и с гордостью в малейших деталях воспроизводят пытки, убийства и массовые набеги на деревни. Но в процессе с довольными собой подонками вдруг начинает что-то происходить: переживая еще раз «подвиги», подставляя друг друга на место жертв пыток, они — нет, не понимают, но нутром ощущают, что те, кому они резали глотки, ломали кости и выкалывали глаза, мучились и страдали. Ничуть не меньше радикализма, чем в «Акте» — в «Логове дьявола» Рианна Хендрикса, повествовании о южноафриканских мафиози. Правда, он здесь другого толка — Хендрикс сдвигает угол зрения на героев, пытается разглядеть что-то кроме волын, рыжухи и звериных нравов.

Не забыли про куда менее радикальное по содержанию, но предельно новаторское по форме высказывание — «Истории, которые мы рассказываем» актрисы Сары Полли. Семейная хроника здесь превращается в бесконечный карнавал, перелистывание пыльного альбома с фотографиями оборачивается чтением «Одиссеи», а изложение простых событий из личного опыта — исповедью.

stories-we-tell "Истории, которые мы рассказываем". Режиссер Сара Полли

В нынешней инкарнации «Послание» поставило перед собой амбициозную задачу быть не просто серьезным и внушительным документально-анимационно-короткометражным форумом, а интеллектуальной площадкой. Есть, конечно, в этом жесте какая-то неуверенность: фильмы, дескать, всего не скажут, так что мы лишний раз проговорим важные слова про тоталитаризм, права человека и прочие актуальные темы. Тем более что в программе были работы, которые обо всем нужном умудрялись высказываться лаконично и внятно — хотя бы «Голая опера» Ангелы Кристлиб, которую в итоге жюри прессы наградило половиной своего приза (вместе с очевидным фаворитом, «Актом убийства»). Сам факт показа, а потом и награждения фильма о тяжелобольном гее, мотающемся по миру за постановками моцартовского «Дон Жуана» и использующего спектакли для пикапа, в нынешней ситуации — уже акт гражданского неповиновения и стоит пары-тройки круглых столов, пусть и с участием ведущих умов современности.

naked-opera "Голая опера". Режиссер Ангела Кристлиб

При всем сумбуре, в программе были и очевидные хиты — в первую очередь, раритетная «Заноза в сердце» Мишеля Гондри. Документальный опыт сказочника сам по себе любопытен, а принимая во внимание одиозность фигуры автора — вдвойне. Гондри берется за свою семейную историю, не злоупотребляя при этом исповедальностью и сентиментализмом. В центр повествования он помещает родную тетю, пожилую учительницу-пенсионерку. Трогательная старушка оказывается совершенно его персонажем. В смысле, позволяет говорить на любимые темы — эскапизм, волшебный мир где-то глубоко внутри каждого из нас, сказка, в которую может превратиться реальность, если сменить угол зрения.

gondry "Заноза в сердце". Режиссер Мишель Гондри

Надо сказать, семейные истории вообще стали лейтмотивом нынешнего фестиваля — мастерство раскрытия больших тем через интимность, видимо, оказывается навыком будущего. На той же территории работает Рашель Ноэль в «Лесе — имени моей матери». Она попросту перебирает видеоархив недавно умершего отца — кинолюбителя, не расстававшегося с простенькой камерой, и сопровождает это сентиментальное путешествие комментариями. И пыльный семейный альбом вдруг оборачивается совсем иным произведением — в центр повествования выходит мать героини, голландка, переехавшая в тихую Швейцарию, огненно-рыжая хиппушка, тщетно пытавшаяся встроиться в правила игры добропорядочной Европы. Стать «нормальной» — заботливой мамашей, любящей женой, хорошей хозяйкой. И заурядные семейные хроники оказываются историей такой трагической попытки. Правда, с хэппи-эндом — в финале мать все-таки возвращается на родину и начинает жить, пусть и на склоне лет, той жизнью, для которой была создана.

ma-mere-01 "Лес - имя моей матери". Режиссер Рашель Ноэль

ma-mere-02

Еще одно составляющее реформы «Послания» — жюри. Здесь фестиваль снова пытается быть актуальным, хотя и не без комизма (скажем, жюри прессы возглавила Ксения Собчак). Но в случае с международным жюри поступили честно: в его составе был один-единственный представитель России, и тот — дебютант, получивший гран-при короткометражного конкурса «Кинотавра» Тимофей Жалнин. В остальном же оно выглядело более чем внушительно: режиссеры Мира Наир, Нико фон Глазов и Семих Капланоглу, главный, видимо, теперь кинокритик США Джонатан Розенбаум, основатель фестиваля в Клермон-Ферране Жорж Боллон. Решения жюри тоже были не то чтобы предсказуемыми, но честными — демонстративно обойдя вниманием всех фаворитов, наградили картину Александры Канди Лонге «После нее»про ураган «Катрина» и цикл монологов уборщиц, работающих в чилийском секс-мотеле «Женщины и пассажир» Патрисии Корреа и Валентины Мак-Персон.

las-mujeres-del-pasajero «Женщины и пассажир». Режиссер: Патрисия Корреа и Валентина Мак-Персон.

Словом, все реформы — налицо. Фестиваль на третьем году попыток наверстать упущенное все-таки приобрел тот вид, который должен иметь приличный форум. По прежнему не хватает только одной составляющей — публики. Смотреть первую за тридцать лет работу патриарха Ходоровского в зале, где тихо дремлет шесть зрителей — переживание не из легких. Логически все это объяснить — не получается. Надежда одна — на то, что к следующему году нужные рефлексы все-таки выработаются, а площадки станут более-менее привычными.