"Ночь молчания" (Lal gece). Режиссер и сценарист Реис Челик. В ролях: Ильяс СалманДилан Аксют, Сабри Тутал, Майсекер Юсел. Турция, 2012.

Lal-Gece

В кинотеатре «Родина» прошел фестиваль турецкого кино. На пресс-конференции, предварявшей событие, организаторы и участники упорно твердили, что у турецкой и русской культуры есть много общего и что русским и туркам нужно объединять усилия, чтобы создавать кино сообща и прорываться на мировой рынок. Показанный на открытии фильм «Ночь молчания» показал: общего не так уж много, за исключением способности плохо организовывать дело. Предварительно был объявлен совсем другой фильм открытия, но его не показали по техническим причинам. «Ночь молчания» же была интересна главным образом своей этнографической непохожестью на то, чем живет Россия.

Эта неинтересность заключалась в том, что турецкий фильм сделан за три копейки явно с расчетом на телевидение, о чем свидетельствуют преобладание средних и крупных планов и акцент на говорящих головах. Да и режиссер фильма Рейс Челик известен в Турции по своей телевизионной работе. Иначе он снимать и не умеет. Это очень обидно: в день открытия посмотреть хотелось что-то очень яркое, сделанное для большого экрана. Турецкое кино сегодня сильно увеличило свое присутствие на международных фестивалях, и даже на питерской пресс-конференции была озвучена мысль, что турецкого кино гораздо больше сегодня смотрят за рубежом на фестивалях, чем в самой Турции.

«Ночь молчания» развивается в одной комнате для первой брачной ночи. В ней впервые встречаются пожилой мужчина, отсидевший двадцать лет в тюрьме после убийства матери, и четырнадцатилетняя девочка, по сути проданная замуж семьей. Для глухого местечка в Анатолии подобный брак по расчету, организованный семьями, – все еще традиционная вещь. Супруги впервые видят друг друга, за одну ночь должны познакомиться и под утро оповестить жителей деревни двумя выстрелами жениха о том, что их брак состоялся, и белая простыня покрылась кровью. Это знакомство, усложненное разными возрастами и разным жизненным опытом, и служит драматургической основой фильма, построенного на долгих диалогах и сюрпризах узнавания. Жених укоренен в архаичной системе родственных отношений. Он признается, что всю свою жизнь он выстроил, следуя мнению дядей и родственников, когда-то подтолкнувших его даже на убийство собственной матери, а теперь вот решивших за него этот брак. Он хочет соответствовать новым требованиям родственников, ждущих от него выполнения брачного ритуала, и эти требования заставляют его торопиться. Он даже в какой-то момент торопливо сбривает себе усы, чтобы помочь невесте преодолеть явный страх перед его суровым лицом и помочь сближению. Невеста, по детски грызущая леденцы, неумело обучается заботиться о муже, подает ему туфли, показывает приданное, но никак не может преодолеть в себе страх вторжения в ее детскую жизнь сурового мужчины. Перед тем, как войти в брачную комнату, она получила указание от строгой матери, что выйти оттуда по собственной воле она сможет только в плащанице и должна терпеть от мужа все, включая побои. Ситуация в общем-то страшная, демонстрирующая одинаковое бесправие обеих сторон. Поэтому неудивительно, что ее разрешение остается открытым. Режиссер готовит в финале сюрприз, который подробно раскрывать не буду, но скажу, что он свидетельствует о явной трагедии отношений и невозможности хэппи-энда.

Реис Челик родился и вырос в Анатолии и хорошо знает уклад в провинциальной Турции. И совершенно очевидно, что он пытается взглянуть на него критически, хотя делает это робко, осознавая, что сложившиеся традиции – это не только оковы, но и основы национального менталитета. Он довольно подробно показывает подробности свадебного ритуала, которые для западной, урбанистической публики выглядят одновременно пугающими и сенсационными в силу своей этнографической чистоты и нетронутости. Но режиссер не перфекционист в плане кинематографической формы. Подобная история одинаково могла бы быть разыграна на сцене или на телевидении, в ней нет почти ничего сугубо кинематографического. В этом смысле фильм кажется архаичным по языку и может быть оценен лишь теми, кому интересны особенности турецкой экзотики.