«Реконструкция. Часть I». Фонд «Екатерина», Москва. 18 сентября — 24 ноября 2013.

img_4902natashapolskaya Дмитрий Гутов "Над черной грязью". 1994

Одной из первых эмоций после посещения фонда «Екатерина» оказалась «фантомная боль» историка искусства и белая зависть к тем коллегам, кто видел эти выставки тогда, ведь оказаться в центре событий, - это больше чем удача, это счастье (причем, не только профессиональное).

«Реконструкция» - масштабный проект, который в двух частях должен охватить все 90-е годы. Он делается объединенными силами трех фондов - XL, «Екатерина» и «Гараж». Казалось бы, они просто подхватили актуальный после Венеции тренд: на нынешней венецианской биеннале куратор Джермано Челант повторил знаменитую выставку «Когда отношения становятся формой», сделанную Харальдом Зееманом в 1969 году. Москва, "родина отечественного концептуализма", всегда первой чувствовала необходимость в архиве. У Елены Селиной идея восстановить и показать самые значимые выставки и события современного искусства Москвы 1990-х годов возникла давно. К 2008 году, когда все сделанное XL было собрано к 15-летию галереи в один каталог, новейшая история русского искусства в Москве стала настолько ощутимой, фактурной и выразительной, что всем стало понятно: архивирование современного искусства требует каких-то новых форм и серьезных подходов. С тех пор галерея XL, затем преобразовавшаяся в фонд, стала делать музейные монографические выставки художников. Конечно, кто-то из участников событий может по-другому расставить приоритеты, выделив другие выставки, но на «Реконструкции» московское современное искусство последней четверти века взглянуло на себя и убедилось, что все, в общем, так и было.

img_4960natashapolskaya Александр Виногадов и Владимир Дубоссарский. Из проекта "Картины на заказ", 1995.

На лестнице висят две из «Картин на заказ» Александра Виноградова и Владимира Дубоссарского, открывшие долгий этап популярности большеформатной постмодернистской живописи. Наоборот, от галереи в Трехпрудном не сохранилось иных материальных объектов, кроме приглашений на выставки, но зато она породила наибольшее количество документации, плотно развешанной по стенам зала.

В том, каким мелким шрифтом набрано большинство пояснительных текстов, развешанных в залах, — автор, название проекта, кураторский текст, и затем цитаты из газет «Коммерсант» или «Сегодня», - теперь видится метафора: на события того времени мы смотрим словно в перевернутый бинокль. Но как раз за разбором этих текстов зависть историка искусства сменяется интересом.

Почти все работы сопровождает пометка «Реконструкция, фрагмент». Это относится к инсталляциям, в том числе к знаменитому «Самолету Бойса» Алексея Беляева и Кирилла Преображенского, - он тоже есть на выставке. Реальное ощущение присутствия создает, пожалуй, только «Над черной грязью» Дмитрия Гутова. Как и первоначально в «Риджине», в фонде «Екатерина» она расположена на первом этаже окнами на улицу, - только так, бросив взгляд наружу на Большую Лубянку, понимаешь, сколько всего с тех пор изменилось. Письмо Людмилы Бредихиной, написанное после акции «Пятачок раздает подарки» начальнику райотдела милиции, полно ссылками на Акилле Бонито Оливу. Сейчас оно читается со смешанными чувствами — такую бесшабашность уже невозможно себе представить. Зато смотря полное видео перформанса «Последнее табу, охраняемое одиноким цербером», начинаешь обращать внимание, как выглядели люди на Якиманке, бросавшиеся врассыпную от «озверевшего» Олега Кулика на поводке у Александра Бренера.

img_5115natashapolskaya Алексей Беляев и Кирилл Преображенский "U 87", 1994

На «Реконструкции» мы смотрим на все эти реконструкции тем же взглядом, каким леопард, приведенный Анатолием Осмоловским в галерею Риджина на акции «Леопарды врываются в храм», смотрит на зрителей, — и в нем читается вовсе не хищность, а скорее недоумение.

Если задаться вопросом: какие из петербургских явлений современного искусства 90-х хочется «реконструировать», то выяснится, что таких нет. Действительно, петербургская история на фоне московской смотрится как частность: кому интересно повторить проект Понтюса Хюльтена «Территория искусства» в Русском музее в 1990 году? Или «Западно-восточный диван» Тимура Новикова в Navicula artis 1993 года? Кроме меньшего числа галерей, здесь сыграла роль прежде всего четкая ориентированность московского искусства на проектное мышление. «Реконструкцией» в очередной раз зафиксирована истина о победе Москвы на карте современного искусства. Потому что, в отличие от Петербурга, она всегда мыслила и действовала в категориях соревнования и победы, - недаром даже художественная группа называлась «Чемпионы мира».

img_5417natashapolskaya

По сути дела, вся выставка «Реконструкция» сделана в продолжение той эмоции, которую Елена Селина однажды описала так: «Когда становишься старше - хочется посмотреть назад. Тексты и архивное видео как старые письма и документы: когда начинаешь их читать - вспоминаешь эти невероятные, невероятные, невероятные годы, когда деревья были большими, художники безумно талантливыми, критики потрясающе умными, реки молочными, берега кисельными. Как я хочу обратно, в это странное время, «мое» время, наше время!». Думается, эти слова относятся ко всем, без разделения на Москву и Петербург.

Все фотографии предоставлены Фондом "Екатерина"