Генеральный директор книжной сети "Буквоед" Денис Котов рассказал ART1 о распространении мыслей, конкуренции с интернетом и чтении как виде спорта.

Денис Котов

Митя Харшак: Поскольку я сам отчасти издатель и есть бумажные проекты – очень много опасений со всех сторон, что бумага помирает, все уходят в интернет, не будет никакого театра, будет одно сплошное телевидение. В периодике это явная тенденция – сокращаются тиражи, бумага за новостными лентами не успевает. Как эти процессы отражаются на книге?

Денис Котов: Журналы и книги – почти братья, но не близнецы. На мой взгляд, у бумажной книги есть огромное число преимуществ и средств защиты своего будущего. С точки зрения эргономики восприятия, удобства пользования, энергонезависимости, соотношения «цена-качество» книга – очень эффективна. Человечество накопило не так много подобных предметов и сущностей, чтобы пророчить их уничтожение. По отношению к интернету книги сохраняют пространство мышления — не только организованное, но еще и проверенное редакторами, корректорами, самим рынком как таковым.

М.Х.: То есть книга — это своего рода знак качества?

Д.К.: Сто процентов — да, потому что это уточненная информация. Мало того – информация, в которую издатели инвестируют деньги и рискуют ими.

М.Х.: Уровень ответственности при книгоиздании выше, чем в интернете?

Д.К.: Значительно. Прекрасная возможность интернета публиковать все, что угодно, приводит к тому, что мы находимся в огромной информационной свалке, которая растет такими темпами, что осознать ее объем не под силу никому. В этой груде информации ,безусловно, есть множество жемчужин, только надо уметь их выкапывать. Физическая книга, библиотеки и книжные магазины – это та инфраструктура, которая защищает человека от безумного информационного потока. Поэтому «Буквоед» конкурирует за время и внимание людей не с другими книжными, а с телевизором, интернетом и алкоголем.

М.Х.: «Буквоед» — это большой бизнес. Вы же не можете оставаться в стороне от электронных книг?

Д.К.: Мы и не остаемся — сделали электронную читалку, дали возможность легально покупать электронные книги на нашем сайте. Мы считаем, что в XXI веке чтение будет интегральным. Информацию актуальную, потоковую можно и нужно воспринимать на электронных носителях. А когда мы говорим о ценностях, о самоидентификации — тут без бумажной книги не обойтись. Я часто привожу пример с питанием. Быстрая, функциональная и понятная пища — та, которую едят космонавты: берешь тюбик, съел и доволен. Но если вы хотите чувствовать запах, фактуру, экспериментировать со вкусами — придется отправиться в ресторан или научиться готовить. Так и с книгами: если вы заходите в магазин, вдыхаете запах бумаги, смотрите обложки, держите в руках книги, то вас как человека интеллектуального, живого от этого пространства просто не оторвать.

М.Х.: По образованию я дизайнер, окончил «Муху». В 2000-м я защищал диплом и помню, как на Пестеля открылся первый «Буквоед». У магазина с самого начала был грамотно сделанный логотип. Этот брендинг внутри рождался или кому-то заказывали?

Д.К.: Это абсолютно былинная история. Мы с моим другом отъезжали на метро от «Гостиного двора» в сторону «Маяковской» и название возникло в мозговом штурме. Видимо поэтому на «Гостином дворе» у нас потом открылся «Парк культуры и чтения», ведь здесь родилась идея «Буквоеда» как такового. Дальнейшая визуализация бренда стоила нам 100 долларов. Мы жили и живем своим умом, когда надо что-то создавать.

М.Х.: Бренд объективно сильный, в ближайшие годы ребрендинг вряд ли понадобится.

Д.К.: Хотелось бы его усилить, приобретя чуть меньшую книжность. Мы распространяем не просто книги, мы распространяем мысли. Отвечаем за развитие русского языка, русской и международной культуры. «Буквоед» хотел бы претендовать на роль культурного оператора — вот позиционирование и суть, которую мы для себя видим в ближайшие годы. Поэтому мы насыщаем наше пространство живыми культурными сюжетами и событиями, пытаемся создать инфраструктуру по развитию интеллекта и культуры горожан.

М.Х.: СССР – самая читающая страна в мире, как гласило известное пропагандистское клише. С вашей точки зрения, насколько это справедливо на сегодняшний день для России и для Петербурга, «культурной столицы»?

Д.К.: С моей точки зрения, СССР был мощнейшим не только геополитическим, но и культурным образованием. Многие школы сегодня еще держатся благодаря системному подходу и культурным моделям тех времен. Но инфраструктурное обрушение уже произошло. А начинать заново школу – значит заново создавать методологию в балете, спорте, литературе, творческом саморазвитии. Тенденция к сокращению количества читателей, которая идет во всем мире, существует и в России. Наша задача – вернуть себе самостоятельность, чтобы мы как народ могли управлять своей культурой — это вопрос уверенности в себе. На 1990 год только на территории РСФСР было примерно 8,5 миллионов книжных магазинов. Для сравнения, сегодня в России книжных магазинов около 2,5 миллионов. Зато, по словам бывшего губернатора Ленинградской области Сердюкова, только в Ленинградской области количество точек продаж алкоголя — 20 000. Соответственно, мы видим инфраструктуру один и инфраструктуру два. Почему мы говорим, что книги конкурируют с алкоголем? Потому что алкогольная инфраструктура может платить больше денег, в нее входят не только магазины, но и рестораны, забегаловки. На уровне страны произошел незаметный маневр, прекратили существовать общества любителей книги, дома культуры, а мы удивляемся, почему у нас растет потребление алкоголя, а количество читателей снижается?

Страна может быть читающей, когда развернута соответствующая инфраструктура. Сегодня разнообразие литературы, издаваемой в России, беспрецедентно за всю ее историю. Широта наших интересов как нации – на уровне английской или китайской культуры. Другое дело – тиражность книг сокращается из года в год. Мы сегодня сталкиваемся с тенденцией, когда культура у нас сохраняется, но слой ее потребителей истончается. На мой взгляд, эта ситуация поправима при появлении осознанной государственной политики по развитию культуры чтения — не только у школьников и студентов, но и у взрослой части населения. Если в стране восстановится общий уровень интеллекта, вырастет и производительность труда, и инновационность, потому что от культуры зависит качество и скорость мышления. В этом смысле книга является единственным эффективным тренажером. Поэтому я говорю, что «Буквоед» — это спортивная сеть, которая распространяет тренажеры разной сложности и тяжести.

М.Х.: Как для начинающих, так и для опытных спортсменов.

Д.К.: Для тех, кто готов брать сверхтяжелый вес, у нас тоже есть литература.

М.Х.: Существует ли фильтр, который вы по культурным соображениям готовы поставить в ущерб бизнесу? Я говорю условно о бульварном чтиве.

Д.К.: Здесь у меня следующая позиция. Я полностью отрицаю пафос людей, которые мнят себя высококультурными. Для меня есть люди только двух состояний: читающие и не читающие. Среди первых есть люди разной стадии развития – дети, взрослые дети, взрослые взрослые. А есть мудрые люди, которым порой даже читать не нужно. Но для детей, взрослых детей и взрослых взрослых есть огромный спектр литературы. И отнимать у взрослых детей какой-то кусок — это непрактично и не соответствует ценностям свободы слова. Культура – это всегда контекст. И какими контекстами оперирует элита, такими и все остальные. Поэтому, когда наша культурная элита говорит, что очень любит вкусные французские вина и готова о них много и долго рассказывать, она становится не элитой, а сотрудником пиар-отдела алкогольной индустрии. А страна каждый год смотрит рекламный ролик алкогольного способа получения счастья — «Иронию судьбы или С легким паром» — и радуется удовольствию видеть человека в глубоком забытьи.

М.Х.: Вы действительно считаете алкоголь своим главным конкурентом?

Д.К.: Нет, я обозначил трех конкурентов, еще телевизор и интернет — вот три сущности, которые резко изменили фокус внимания российского народа. Мы не против интернета, мы против бездумной и бесполезной интернет-зависимости. А телевизор – это просто средство рекламы. Книга сама себя рекламировать не будет, она тихо стоит на полке и ждет своего читателя. Поэтому рекламировать ее могут публичные люди. Помню, я задал вопрос Чубайсу, какие книги он может порекомендовать – он сразу не нашелся. Через минуту вспомнил «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд. А ведь раньше, когда мы приходили в гости, в первую очередь смотрели на книжную полку.

М.Х.: А вы что сейчас читаете?

Д.К.: В данный момент я читаю «Искусство управления миром» китаиста Бронислава Виногородского. Очень полезная и интересная книга для каждого, кто хочет разобраться не только с управлением делами, но и с управлением состояниями и обстоятельствами.

М.Х.: То есть для вас это практическое руководство своего рода?

Д.К.: Безусловно. Делами я более-менее научился управлять, а вот в остальном есть, чему поучиться.

М.Х.: В Европе есть культура маленьких книжных магазинчиков с очень узкой специализацией. Вы строите универсальную империю. Как вы смотрите на потенциал развития скромных книжных лавочек в наших широтах?

Д.К.: Мы не строим империю, мы строим глобальный сервис для локального рынка. Сейчас мы хотим сделать книгу доступной на расстоянии вытянутой руки для каждого жителя. Мы еще не доросли до маленьких тематических магазинов, но со временем мы двинемся в сторону большей специализации, откроем букинистическое направление — это тоже сложный вид деятельности. В советские годы до трети рынка приходилось на букинистику. У букинистического рынка есть свои уникальные возможности — достать то, чего нету сейчас, или достать дешевле то, что есть сейчас.

М.Х.: Издательской деятельностью заниматься не планируете?

Д.К.: К сожалению или к счастью, пока нет. Потому что на и на нашем поле хватает, чем заниматься. Мы стараемся работать с существующими издателями, замыкать на них авторов. Как инфраструктура мы продаем очень длинный хвост, около 100 000 наименований в год, но в маленькой экземплярности. Редкие книги в «Буквоеде» уходят тиражом 10 000 экземпляров за год. Средняя книга продается в количестве 50-60 экземпляров за год, это микротираж, такие никто не делает. Для этого мы сделали сервис «Печать по требованию», чтобы можно было в одном экземпляре заказать книгу. В течение полутора-двух недель мы ее изготовим и доставим клиенту. В связи с этим у нас резко расширился ассортимент и есть более миллиона книг на ста языках, которые доступны через наш интернет-портал.

М.Х.: Книга всегда идет бок о бок с книжной иллюстрацией.

Д.К.: Это еще одна система защиты, потому что книга, которая сделана в определенной эстетике, а не просто сброшюрованные листы — это уже самостоятельная ценность. Но даже литература, которая ничем не отличается от длинной газеты, может быть со временем интересна и полезна как исторический артефакт. Особенно, если она касается общественно-политического устройства на тот или иной момент времени.

М.Х.: Как свидетельство времени, своего рода.

Д.К.: У нас настолько узок взгляд на свою жизнь, мы забыли, что у нас будут дети, внуки, правнуки и им все это будет любопытно — что читали их деды, прадеды. Мы уже забыли, как думать в более длинных циклах. И благодаря этому потеряли дополнительные аспекты мотивации на формирование домашних библиотек. Кому нужен миллион книг на компьютере? А домашняя библиотека – это очень удобно. Не говоря уже о корпоративных библиотеках, сохраняющих культурный код организации, минимальное необходимое знание, которое нужно приобрести каждому сотруднику.

М.Х.: В «Буквоеде» есть такая библиотека?

Д.К.: Конечно. Есть «Азбука смыслов», где мы рекомендуем круг чтения. Есть «Библиотека генерального директора». Есть скидки, есть возможность читать бесплатно: работа в «Буквоеде» с этой точки зрения — образовательный рай. Я бы с удовольствием сейчас работал в зале книжного магазина, если бы у меня были иные творческие амбиции.

М.Х.: А с точки зрения возвращения привычки читать – вы работаете со школами, библиотеками, детскими садами?

Д.К.: У нас нет ни одного действия вне социального уровня. Сам фактор рекламы, которая читающего ребенка затянула на мероприятие с его кумиром – это уже прямая социальная функция. Тратим ли мы тупо деньги на поддержку чего-то? Не тратим, лишних нет, у нас все уходит в дело. В некоторых случаях мы даем книги в качестве призов. Есть наша общественная инициатива – воссоздание садов и скверов, через которую мы прививаем культуру поведения в садах и скверах, делаем дворовые библиотеки в тех скверах, которые восстанавливаются. В Ботаническом саду сделали библиотеку для посетителей, чтобы люди могли сесть на скамеечку и почитать. Получается, культурой управляют только люди, которые не боятся нести за это ответственность перед собой. Мы учимся брать эту ответственность на себя.