Недавно, в рамках фестиваля «Послание к человеку», Петербург посетил Ульрих Зайдль – режиссер, чей фильм-трилогия «Рай» громко и успешно прошла на мировых экранах. Любители навесить ярлыки сравнивают Зайдля с Михаэлем Ханеке – оба австрийцы, радикалы, и оба, намеренно или нет, регулярно провоцируют скандалы в связи со своими картинами. Но надо ли говорить, что Ульрих Зайдль – совершенно отдельно стоящая фигура с собственным, сложившимся за многие годы и узнаваемым стилем. Не имеет значения, работает он над документальной или художественной картиной – в любом случае Зайдль с маниакальной сосредоточенностью исследует действительность, ухватывая малейшие детали и добиваясь правдоподобия во что бы то ни стало, даже если на один только кастинг уйдет несколько лет. ART1 встретился с режиссером и задал ему несколько вопросов.

Österreichischer Filmpreis 2013 - Ulrich Seidl Ульрих Зайдль.

Елизавета Разинкина. У Вас довольно большой опыт работы в области документального кино. Когда Вы снимаете художественные фильмы, насколько это нечто кардинально иное?

Ульрих Зайдль. Любая работа – это прежде всего исследование мира.  Работая над каждой свой картиной, я сначала отбираю элементы реальности и в результате создаю свой собственный мир. Обычно на этот отбор затрачивается довольно много времени – ведь нужно, грубо говоря, влезть в шкуру другого человека.

Е.Р. То есть и в случае с художественным кино происходит тщательный сбор «жизненного» материала?

У.З. Я всегда пытаюсь понять тех людей, о которых рассказываю. Например, прежде чем приступить к съемкам фильма «Импорт–экспорт», я в течение двух лет регулярно приезжал в Украину – присматривался к этим людям, к условиям, в которых они живут. Все это было сделано, чтобы в конце концов выбрать одного персонажа, на примере которого я и попытался рассказать о том, что увидел. Точно так же было с фильмом «Рай: любовь». Сначала мне пришлось провести много времени в Кении, чтобы понять, как все функционирует: как складываются отношения между этими людьми, как устроен быт этих «пляжных мальчиков», чем они дышат, о чем они думают, как они взаимодействуют с белыми женщинами, которые приезжают туда. Прежде чем начать снимать, мне нужно исследовать, исследовать и исследовать.

"Импорт - экспорт". Режиссер Ульрих Зайдль. "Импорт - экспорт". Режиссер Ульрих Зайдль.

Е.Р. На первый взгляд Ваши фильмы напоминают исследования быта определенных социальных групп – моделей, бич-боев, эмигрантов. Но при этом акцента на среду как таковую нет.

У.З. Да, мне в первую очередь интересен отдельный человек. Самое главное для меня – точно и достоверно показать его судьбу. А в ней, в свою очередь, прочитывается некое единство со всем обществом – ведь люди, сидящие в зале, будут идентифицировать себя с увиденным персонажем. Безусловно, в какой-то степени мои фильмы затрагивают проблемы социума. Но только потому, что это неизбежно.  Взять, например, первый фильм трилогии – «Рай: любовь». Он рассказывает о женщине за пятьдесят, отправившейся на отдых с целью найти себе молодого мужчину для определенных целей. И эта фабула делает фильм критическим – ведь неизбежно возникает вопрос: почему? В каких условиях человек живет у себя на родине, если он вынужден проделывать такой долгий путь, чтобы кого-то найти? И вот в этом смысле мои фильмы можно назвать злободневными.

Е.Р. Порой они вызывают чрезвычайно острую реакцию – например, «Рай: вера» некоторыми был воспринят как богохульный.

У.З. Я с уважением отношусь к любой вере. Богохульство же предполагает насмешку над религиозными чувствами другого человека. Конечно, этого я себе не позволяю. Я сам – человек, выросший в стране со сложившейся религиозной традицией. В картине «Рай: вера» мне было очень важно показать эту религию изнутри и, возможно, сказать о том, на что другие верующие закрывают глаза. В конце концов, задача искусства – показывать, в том числе нелицеприятные, вещи и события. Безусловно, католическая церковь имеет свои плюсы, но немало людей страдают от нее, становятся ее жертвами и заложниками – и об этом обязательно нужно говорить.

"Рай: вера". Режиссер Ульрих Зайдль. "Рай: вера". Режиссер Ульрих Зайдль.

Е.Р. Выходит, что компромиссы в искусстве недопустимы?

У.З. Ни в коем случае. Я никогда на них не иду. Я понимаю, что такое публика. В конечном счете я тоже зритель. И мои актеры, операторы, костюмеры – они все тоже зрители. Поэтому мы ориентируемся на наше некое общее чувство и общее желание что-то сказать – и то, что получается, не подлежит цензуре. Я искренне не понимаю, когда другие режиссеры начинают говорить о том, что надо «учитывать зрителя». Мне действительно не вполне ясно, что они имеют в виду.

Е.Р. Вы говорите о некой общности с актерами, желании что-то сказать вместе. Но все-таки за замысел отвечает и обычно вернее всех его чувствует именно режиссер. Вспоминается, как на съемках «Догвилля» Ларс фон Триер сетовал на то, что актеры не понимают его и смеются над линиями на полу, имитирующими стены. Случается ли у Вас подобное недопонимание?

У.З. У меня такой ситуации быть не может: я принципиально не даю своим актерам сценариев. И на площадке нет разъединенности – все вопросы снимаются раньше, на стадии очень тщательного кастинга. Некоторое время я наблюдаю за человеком и пытаюсь решить, насколько верно он понимает мой замысел. Так, на роль Терезы в фильме «Рай: любовь» после строжайшего отбора претендовали три актрисы. И был период, когда каждую из них я вполне мог себе представить в этой роли – так что оставалось наблюдать. И только по прошествии довольно длительного времени я смог принять окончательное решение.

"Рай: любовь". Режиссер Ульрих Зайдль. "Рай: любовь". Режиссер Ульрих Зайдль.

Е.Р. Вы смотрите фильмы других режиссеров?

У.З. Поскольку для меня нет четкой границы между жизнью и творчеством, я постоянно думаю, анализирую, безостановочно занимаюсь поиском материала. Ведь фильмы – по крайней мере, мои – складываются из каких-то ежедневных, ежеминутных впечатлений. Тем более я – человек любопытный, и меня интересует всё до мельчайших подробностей. Поэтому времени на чужое кино, к сожалению, не остается.

Е.Р. Как Вы воспринимаете растущую популярность телесериалов? Вы сами могли бы снять сериал?

У.З. Я ни за что не взялся бы за сериал. Потому что сериал всегда предполагает компромиссы. Нужно учитывать статистику, оглядываться на зрительскую аудиторию и прочее. Я комфортно чувствую себя в авторском кино – ведь здесь возможность уступки даже не рассматривается. Сейчас некоторые воспринимают работу над сериалами как возможность получить опыт перед «настоящим кино». На мой взгляд, для этого куда больше подходят короткометражные фильмы. Такая форма высказывания может оказаться невероятно удачной. Я сам начинал с короткометражек. А еще несколько лет назад я сделал фильм длиной одну минуту.

Е.Р. Надо посмотреть.

У.З. Обязательно посмотрите. Очень хороший фильм.