Мюзикл Mamma Mia! по песням АВВА впервые вышел на сцену в 1999-м, стал одним из самых кассовых в своем жанре и породил шквал синонимов, получивших название джукбокс-мюзиклов - когда за основу брались песни известных исполнителей, от Джонни Кэша до Spice Girls. Успех постановки в 2008 году был закреплен одноименным фильмом с Мэрил Стрип и Пирсом Броснаном. В Москве Mamma Mia! за три сезона посмотрело более миллиона зрителей. Накануне петербургской премьеры ART1 побеседовал с Дмитрием Богачевым, генеральным директором компании Stage Entertainment Russia, которая в ответе за прокат мюзикла в России.

2013_10_17_Mamma mia_2 Бьорн Ульвеус и Анни-Фрид Лингстад (ABBA), Дмитрий Богачев (Stage Entertaintment Russia) и российские участницы мюзикла Mamma mia!

Макс Хаген: Насколько мюзиклы в России рискованный бизнес? Вроде бы это продукт, который подгоняется под усредненный вкус и шансов на ошибки меньше.

Дмитрий Богачев: Я согласен с утверждением, что мюзиклы — это достаточно усредненный продукт, и чем шире его аудитория, тем лучше. Впрочем, это справедливо и для большинства продуктов: чем массовее аудитория, тем лучше для производителя. Но фишка заключается в том, что мюзикл, как и театральная постановка или произведение искусства, обладает большим количеством факторов, которые приходится угадывать. Это продукт эмоциональный, поэтому предсказать его судьбу сложно. Большое значение имеет интуиция и какая-то химия, не поддающаяся аналитике и численному описанию.

М.Х.: Если сравнить рынок мюзиклов в России и за рубежом, какие различия будут сразу заметны?

Д.Б.: Рынка мюзиклов в России как такового до сих пор не существует. Есть наша компания, которая является поставщиком первоклассных и самых популярных в мире музыкальных постановок. Есть ряд компаний, которые работают на отечественном материале и тоже делают какие-то постановки. Но игроков настолько мало, что о рынке говорить не приходится. Отсюда и все следствия.

Поскольку мюзикловый рынок в России существует пока в эмбриональном состоянии, то нет и нормальной инфраструктуры, нормативов, правил, приспособленных зданий, специализированных поставщиков рекламных услуг, профессиональных технических специалистов, кастинговых агентств и много другого. На Бродвее существует около 50 больших доступных для открытой аренды театральных зданий с количеством мест, превышающим тысячу — вот это рынок. Есть актерский рынок — профсоюзы, агенты, базы данных артистов. Есть сложившиеся правила и традиции. Там нет волюнтаризма, когда продюсер диктует свою волю. Нет и диктата артистов, которые пытаются навязать условия продюсерам. Есть баланс сил и интересов, которые выработаны за многие десятилетия! А еще есть серьезная конкуренция: из 5000 профессиональных артистов в каждый конкретный момент контракты в постановках имеют 500-700. Такая конкуренция сильно стимулирует быть лучше других, быть лучше всех. То же относится ко всем другим специальностям. Отсюда и несоизмеримо более высокое качество работы и результатов.

Культура мюзиклов в России вообще отсутствовала и только сейчас начинает появляться. В театральных вузах учат отдельным дисциплинам — вокалу, актерскому мастерству, движению, речи. Но это все существует по отдельности, не стоит задачи сделать артиста, который будет владеть этими навыками одновременно, а мюзикл требует именно этого.

М.Х.: Но ведь мюзиклы у нас ставят уже довольно давно. Почему не происходит движения вперед?

Д.Б.: В России было две волны мюзиклов. Первая в начале 2000-х, и вторая — где-то с 2008-го, когда выстрелили Mamma Mia! и «Красавица и чудовище». Театральная компания Stage Entertainment как раз стала катализатором второй волны.

Первая волна была поднята достаточно непритязательным польским мюзиклом «Метро», который, кроме самой Польши, нигде не пользовался особой популярностью. На Бродвее, к примеру, он закрылся после 10-го или 15-го показа. Но, поскольку для нашей страны это была абсолютная новинка, то возник интерес. Спустя короткое время появился мюзикл «Норд-Ост», к которому мне посчастливилось иметь самое непосредственное отношение. Здесь мы где-то по наитию, где-то по подсказке постарались сделать классическую модель ежедневных показов, и добились определенного успеха. Потом появились лицензионные постановки — «Чикаго», «42-я улица», We Will Rock You —все они относятся к первой половине 2000-х.

Все схлопнулось по двум причинам. Объективная была связана с терактом на Дубровке, в театре, где шел «Норд-Ост». Но первопричиной, на мой взгляд, явилось то, что к мюзиклам относились не как к бизнесу, профессии, а как к интересному занятию. Допустим, Борису Краснову тогда, в 2002 году, очень понравилась «42 улица», к слову, отличный мюзикл! Посмотрел он его несколько раз на Бродвее и подумал: «Как же мне его хочется поставить! И еще с этими самыми классными американскими артистами! И прямо на английском, с синхронным переводом!» И вот это самая порочная практика, когда продюсеру так нравится мюзикл, что он хочет его поставить во что бы то ни стало, не особо думая ни о правильности своего выбора, ни о зрительских ожиданиях. Последствия закономерны.

Причиной первого спада стало непонимание базового принципа: постановка и прокат полноценных мюзиклов — это серьезный бизнес. Это индустрия. Этого понимания не было. Ту же «42-ю улицу», например, американский ретро-мюзикл времен Великой депрессии, собирались показывать несколько раз в неделю в двухтысячном зале Московского дворца молодежи. Понятно, что он закрылся через три недели, потому что зрители, которые в совершенстве владели английским и которым была близка эта тема, просто «закончились». «Чикаго» продержался чуть дольше, но тоже свернулся из-за того, что никто не оценил размер зрительской аудитории, ее интересы, не проверил вообще, насколько этот мюзикл приходился к месту и ко времени. Я, кстати, недавно как раз обсуждал это с Филиппом Киркоровым. А вот сейчас, спустя 12 лет, все поменялось. И мюзикл «Чикаго» с триумфом идет в Москве. Потому что аудитория появилась. Короче, сделали тогда большие постановки и заплатили большие деньги фактически за собственное удовольствие. И наступило затишье, потому что желающих выбросить в топку несколько миллионов больше не появлялось.

В 2008-2009-м появилась новая генерация продюсеров. Люди уже понимали, как это работает в других странах, но бизнес-составляющая по-прежнему страдала: маркетинг, планирование, аналитика, неумение продавать билеты. Но качество представлений стало значительно лучше. Достаточно посмотреть на, пусть и скромные, успехи «Театра оперетты», «Театра мюзикла». Вторая волна отличается более профессиональным и системным подходом.

М.Х.: Поскольку Stage Entertainment — это мировая корпорация с подразделениями в разных странах, существует ли какая-то отдельная стратегия по прокату мюзиклов в России и в чем она заключается?

Д.Б.: Конечно. Более того, эту стратегию пришлось разрабатывать мне, перенимая опыт у западных коллег, но не перенося его целиком на российскую реальность. Моя стратегия сильно отличается от немецкой, английской или французской. Не из-за профессиональной гордости, а из-за особенностей восприятия, культурного бэкграунда, традиций в каждой стране. Мы пели другие песни, у нас еще 20 лет назад существовал «железный занавес» — все это наложило отпечаток и должно учитываться.

Наша публика, как ни странно, по восприятию близка американской: у нас люди очень эмоциональные и сентиментальные. Мюзикл «Кабаре» в жесткой и довольно откровенной режиссуре Сэма Мендеса, с насилием, сценами секса прямо на сцене, немецкого или голландского зрителя не шокирует. А российские зрители в известной степени пуритане, подобные вещи сильно задевают аудиторию и отторгают ее. Какая-то продвинутая часть в этом не признается, они могут даже аплодировать таким сценам, но внутри все равно существует некий блок. В этом нет ничего плохого или хорошего, это данность.

Зато у нас люди хорошо реагируют на красивые добрые истории семейного плана. Очень популярен эскапизм: мы в жизни все время с чем-то боремся — с пробками, с коррупцией, с бедностью. И когда люди идут в театр, они неохотно смотрят на сцене то же самое. Почему успехом пользовался «Зорро» — это история о далекой теплой стране, и проблемы, которые там затрагивались, были для нас на уровне «Санта-Барбары». То же самое — Mamma Mia!, история про Грецию, остров, бытовые приключения.

М.Х.: Насколько востребованы в России джукбокс-мюзиклы, вроде Mamma Mia! и We Will Rock You?

Д.Б.: Если история захватывает, то у мюзикла будет успех. Все остальное — гарнир. Mamma Mia! подкупает тем, что это история об обычных жизненных ситуациях, рассказанная с юмором. При этом, в ней много грустных моментов, лирики, воспоминаний. Абсолютное большинство людей, сидящих в зале, может идентифицировать себя с персонажами на сцене. А песни АВВА раскрашивают пространство, обеспечивая жизнерадостность и атмосферу. Успех Mamma Mia! —в истории, а неуспех других джукбокс-мюзиклов — в ее отсутствии. Их режиссеры ставили как раз на концерт на сцене. Но зачем мне слушать песни ABBA или The Beatles в исполнении кого-то еще, когда я могу поставить диск и послушать любимую музыку в исполнении оригинальной группы?

М.Х.: Я бы не согласился. Вы рассматриваете подобные мюзиклы в российских условиях как историю с музыкой. А я допускаю, что у нас народ просто менее подкован в музыке, чем за рубежом. И если западным зрителям будет интересен мюзикл по Бобу Дилану или The Beach Boys, то для подавляющей части российской аудитории эти имена просто ничего не скажут. А вот АВВА — это очень раскрученная и популярная тема.

Д.Б.: Я не вижу, как это противоречит сказанному мной. Конечно, мы не можем рассчитывать на группы, которые непопулярны здесь. Понятно, что эти мюзиклы будут обречены. Не думаю, что стал бы привозить мюзикл Viva Forever по мотивам Spice Girls. Это культовая группа в Англии, поэтому там он пройдет на ура, а у нас — никак. Но и мюзикл по песням Аллы Пугачевой можно делать двумя способами. Можно взять все хиты, и слепить их в такой полуконцерт-полумюзикл. А можно придумать какую-то историю и посмотреть, какие песни — а они сами по себе очень богаты по содержанию — можно использовать, чтобы эту историю рассказать. И как раз во втором случае шансов на успех будет гораздо больше. А вот мюзиклы по песням Боба Дилана, Фрэнка Синатры, Boney M не имели вообще никакого успеха именно из-за того, что истории были посредственны, а их создатели акцентировали внимание именно на песнях.

М.Х.: Какой у вас любимый мюзикл и что хотелось бы привезти больше всего?

Д.Б.: В каждый конкретный момент мюзикл, которым я занимаюсь, наверное, и является любимым. Может, я являюсь представителем того самого среднего среза аудитории, но мне нравятся все постановки, над которыми идет работа. Некоторые больше, некоторые меньше, но нелюбимых нет точно. И вообще, я стараюсь придумывать то, что нравится зрителям, но при этом доставляет удовольствие самому, а иначе я бы не смог отдавать себя целиком тому, чем я занимаюсь.

Из того, что я хотел бы сделать и с коммерческой точки зрения, и в плане собственных пристрастий, это «Призрак оперы». Я пропустил 25-летие в Royal Albert Hall, но когда посмотрел его на DVD, то три часа не мог оторваться, у меня слезы текли от восторга. Это действительно шедевр на все времена, он идет с неизменными аншлагами 8 раз в неделю в Нью-Йорке и Лондоне, и уже четверть века подряд не теряет своей актуальности. А его сборы превысил 5 миллиардов долларов, что является недостижимым рекордом! Ни один фильм в мире не подошел и близко по сборам к мюзиклу «Призрак оперы»

Очень хочу представить российским зрителям диснеевскую постановку «Мэри Поппинс». Я фильм-то диснеевский очень люблю, а мюзикл посмотрел, наверное, раз десять и на разных языках — в Америке, Англии, Германии, Голландии. И очень хочу, чтобы его увидели и в России. Эмоционально он задевает в каждом человеке какие-то детские струны, это настолько трогательно и так резонирует с нашими ностальгическим чувствами по собственному детству, что я видел многих взрослых людей в зале, которые смотрели на сцену с блаженными улыбками и утирали слезы.

Еще, наверное, «Король-Лев». Это очень художественная, очень необычная постановка с африканскими мотивами в оформлении, в музыке, в исполнении. И, конечно, хочется свою какую-то постановку придумать и поставить, я этим активно занимаюсь вместе с моей лучшей в мире интернациональной творческой командой. Тоже очень личная история, связанная с собственными переживаниями, но рассчитанная, безусловно, на массовую аудиторию.

Мюзикл Mamma Mia! идет в "Мюзик-холле" с 19 октября.