«Роль». Режиссер и сценарист: Константин Лопушанский. В ролях: Максим Суханов, Мария Ярвенхельми, Анастасия Шевелева, Леонид Мозговой, Дмитрий Сутырин, Элли Нярья, Игорь Головин, Юрий Ицков, Борис Каморзин, Наталья Парашкина. Россия, 2013, 132 мин.

9895

В то время как советская власть бушует в послереволюционной России, чудом избежавший расстрела интеллигент и актер Николай Евлахов предается депрессии в сытой Финляндии. «Свет, убери свет!» - кричит Николай жене иноземной, прячась под одеяло в полдень. Любящая жена, посоветовавшись с психиатром, делает вывод: препарировать русскую душу — все равно, что читать Достоевского. Пока она театрально заламывает руки, Евлахов во сне и наяву видит лицо комдива Плотникова, имеющего с ним невероятное сходство. Когда-то Плотников мог расстрелять его, но по каким-то причинам не успел. А сегодня уже мертв, и остались от Плотникова только дневники да шинель, доставленные прямиком в страну буржуев, в руки Евлахову. Поразмыслив, актер (впрочем, как и вжившийся сразу в два образа Максим Суханов) решает сыграть свою главную роль. Он бреется налысо, маскируется под комдива и однажды ночью ползком пересекает границу.  Пусть отныне декорациями, а заодно режиссером новой повести станет «сама жизнь».

Автор шедевральных «Писем мертвого человека» (предугадавших, как позже выяснилось, не только Чернобыльскую АЭС, но и взрыв американских башен-близнецов 11 сентября) в который раз слагает басню, где легко угадывается намек на грядущий и уже отчасти случившийся российский апокалипсис. «Роль», безусловно, – лучший и самый яркий фильм Лопушанского, в котором жить совсем не хочется, но приходится поневоле — до того правдоподобно выстроен каждый кадр – пот прошибает.

«Роль», конечно, не набоковский «Подвиг» со схожей траекторией перемещения в страшную Россию и невообразимой тоской по Родине, которую и убить в себе сложно, и  дальше никак. Евлахов хоть и пребывает в меланхолии, как триеровская, до поры бездействующая Жюстина; все же муки его сродни кризису творческому, а вовсе не скорби эмигранта, оказавшегося на чужбине. Это подчеркивает и смазанный конец, ощущение от которого очень двоякое: казалось бы, все невзгоды и даже жажда принять мученическую смерть вполне вписывались в планы главного героя, но если рассказывать обо всем по порядку, то никакого экранного времени не хватит. А потому после пары попыток концом припугнуть (за комдивом приходят люди в форме, но  через минуту выяснится, что он всего лишь зван на похороны) приходится оставить конец не просто открытым, а наспех скроенным. Может, зрители что додумают? Не все же съемочной группе голову ломать. И зрители, очнувшись по прошествии двух часов от жуткого сна нашего коллективного прошлого, гадают: заигрался ли Евлахов или погиб за им же выдуманное на ходу подлинное искусство, а, может, попросту сбрендил? И если бы не странный, пытающийся прояснить, а заодно завершить уже кино эпилог, от глубоко въедающейся под кожу «Роли» было бы сложно отделаться. Тут вам и кошмар, и революция, и дыхание ледяного ветра, и ладно скроенные лица, и потрясающая актерская игра, и Станиславский верит. Только ради чего оно все? Может, стоило все же полечиться, по совету заграничного доктора, у мистера Фрейда? Но нет. Проверить на собственной шкуре формулу «вся наша жизнь — игра» может далеко не каждый. Да и к счастью это, к счастью.