В «Родине» завершился фестиваль бразильского кино. ART1 провел ревизию национальной кинематографии и утверждает — эти фильмы должны быть понятны всем и каждому.

udacha «Пока удача не разлучит нас» (2012). Реж. Роберто Сантуччи

С бразильским кино, как и с латиноамериканским вообще, в России, да и во всей Европе дела обстоят не лучшим образом. В Штатах оно — тренд, обработанная земля, знакомая фестивальным кураторам до миллиметра, да и зрителям, в общем, тоже — в развлекательном жанре со всякими Санто, вампирами и матерями-убийцами латинцы преуспели. Европейцы же продолжают воспринимать каждый фильм как послание в бутылке с далекой планеты. Что ни латиноамериканская премьера — то сенсация и фаворит критиков, в диапазоне от радикального «Високосного года» Майкла Роу, получившего в Каннах «Золотую камеру», до берлинского фаворита этого года, «Глории» Себастьяна Лелио. Так что приступать к смотру латиноамериканского кино с посылом «это не только «Рабыня Изаура»! — это примерно как создавать дайджест новой русской музыки под лозунгом «Это не только Стас Михайлов!» И истории, и нынешних заслуг — уйма, просто разнообразие жанров совершенно нездешнее.

В череде латиноамериканских кинематографий Бразилия стоит несколько особняком. Отчасти из-за языка — бразильцы единственные в обеих Америках говорят по-португальски. А пальма кинематографического первенства в латинском мире давно уже принадлежала испаноговорящим Аргентине, Чили и Мексике с ее троицей Куарон-Иньярриту-дел Торо. Тем любопытнее навести фокус на то, что творится в бразильском кино, потому что в прошлом году оно добилось самых серьезных в своей истории успехов — собственно, с них нынешнюю ревизию и решили начать. В первую очередь это номинированный в Роттердаме на Tiger Awards, знак причастности к миру ниспровергателей идеалов, и получивший приз критики фильм «Звуки по соседству» Клебера Мендосы-Филью (бедняге не слишком повезло с фамилией — теперь его будут считать сыном азиатского порнографа). Мендоса делает типичное латинское и редкоземельное кино, важнейший эффект которого — совершенная незамутненность, как будто это первый фильм в истории человечества. И лозунг back to the roots здесь становится зримым: вот камера, вот история, которую ты придумал, покажи ее в картинках. Так что он вполне соответствует запросу на экзотику и одновременно вполне приспособлен к европейскому сознанию. Есть здесь и трогательная образность — район, населенный представителями мидл-класса легко воспринимается как метафора общества. Для критика — раздолье, трактуй-не хочу! Хоть про стокгольмский синдром пой (детонатором в сюжете срабатывает неожиданное исчезновение преступности из района), хоть про одиночество современного человека (этого добра тоже хватает).

zvuki-po-sosedstvu «Звуки по соседству» (2012). Реж. Клебер Мендоса-Филью

Хотя для того, чтобы начинать знакомство с бразильским кино, наградоносные «Звуки» — не лучший пример. Как и фильм «Гонзага. От отца к сыну», от которого у каждого нормального европейца будет конфликт — потому что в самом фильме никакого поколенческого конфликта, заявленного в названии, нет. Биография великого национального певца подрастающему поколению рассказывается с исповедальной интонацией. В общем, примирение и согласие, гармония и успокоение. В таком тихом омуте кому угодно будет мерещиться черт тоталитаризма — что-то здесь не так. Приходится регулярно себя щипать, напоминать, повторять как мантру: они не такие, как мы. У них другая история, в генах — как человеческих, так и кинематографических — нет страха перед диктатурой и опыта идеологического оружия. Кино в Бразилии никогда таковым и не было. Передача знаний и навыков от отца к сыну — собственно, весь сюжет «Гонзаги» — не развесистая клюква, а нормальный жест. Именно потому в итоге получается не «Гонзага. Спасибо что живой», а что-то совсем другое. Для Брено Сильвеиры, режиссера этого парадного портрета, камера — не кафедра и не оружие, а примерно то же, что краски и бумага: повод для игры. Свобода и фантазия тут куда важнее отточенности жеста, отсюда — фовизм, привлекательный для насмотренной публики. Сентиментализм — не повод поморщиться, а просто один из инструментов.

gonzaga «Гонзага. От отца к сыну» (2012). Реж. Брено Сильвеира

Еще один важный эффект, который в обязательном порядке вызывает бразильское кино — дежа-вю в миксе с ностальгией. Тот же Сильвеира снимает совершенно шестидесятнический фильм «Вдоль дороги». История про водителя грузовика и мальчика-невольного попутчика производит именно что эффект воспоминания из глубокого детства, разве что не в черно-белых тонах. Причина — в той же наивности, только уже не маньеристской, а сугубо сюжетной. Она же переключает картину из разряда ретро (такой сюжет у нас непременно был бы насыщен приметами застойного и оттепельного быта) в вид просто высказывания, чистого и незамутненного. Апеллирующего только к нутряному чувству кино — и больше ни к чему.

vdol-dorogi «Вдоль дороги» (2012). Реж. Брено Сильвеира

Другая особенность бразильского кино — из той же оперы. Оно живописно и визуалоцентрично. Есть такой штамп — что русское кино литературоцентрично, так вот бразильское — его антипод. В этом смысле характерен «Искусственный рай» Маркуса Прадо — картина, в пересказе сюжета выглядящая каким-то непотребнейшим анахронизмом, перезрелой манерностью. Начиная от игрового названия, словно из года эдак 95-го и заканчивая тягой к мозаичному нарративу, разбросанному во времени и пространстве. Наконец, дискотечная эйфория как источник вдохновения не вызывает доверия. Если бы не одно «но» — все эти элементы не составляют «Рай», а только задают ритм, создают правила игры. Это жанр такой — рейв и кислотные цвета. А наивность и увлеченность красивыми картинками здесь странным образом выписывает индульгенцию на самовыражение (можно даже обойтись, рискнув здоровьем, без извинительных кавычек).

paraisos «Искусственный рай» (2012). Реж. Маркус Прадо

Даже в том, что касается коммерческого кино, национальный кинематограф остается верен принципу наивности — что в комедии про промотавшего состояние дурачка «Пока удача не разлучит нас», что в ромкоме «Вверх тормашками» нет ничего, что заставило бы наглядно, с двух кадров опознать местную или хотя бы континентальную принадлежность фильма. Там, где у прочих срабатывает стоп-сигнал — у местного Джадда Апатова Роберто Сантуччи отказывают тормоза, и темы умолчания оборачиваются фигурами речи. Массовое кино в насквозь католической и очень даже целомудренной Бразилии — не то же самое, что массовое в либертарианском американском прокате. Причина — снова в незамутненности и диковатости. Массовый жанр здесь — карнавал, пиршество шуток без границ и табу. Все, что кроме — уже не имеет смысла.

vverh-tormashkami «Вверх тормашками» (2010). Реж. Роберто Сантуччи

Все эти особенности и свойства, наверное, не лучшая реклама ни бразильскому кино, ни его ретроспективе. Ничего странного: вряд ли даже какому-нибудь киноперверту вроде Жака Лурселя придет в голову объявлять страну диких обезьян грядущей точкой силы мирового кино: сначала еще придется выстоять внушительную очередь из азиатов, казахов, соседей-латинцев и португальцев с их демонстративным бездействием. Но здесь есть кое-что посерьезнее. Вряд ли где-то на земле найдется еще точка, да еще столь внушительных размеров, с такой повсеместной наивностью как обязательной национальной чертой. Может, бразильское кино никогда не будет диктовать моду. Но тем, кому нужен свежий ветер и легкое дикарство — глоток свободы с экрана обеспечен. А это иногда намного ценнее любых прогнозов и «точек силы».