В Петербург вновь приезжает Death In June — одна из самых противоречивых и загадочных групп «британского неоязыческого подполья». На этот раз Дуглас Пирс выступит в компании пианиста Миро Шнайдра, записавшего партии для последнего альбома DIJ и Йена Рида, еще одного ветерана неофолка, известного по проекту Fire + Ice. Накануне концерта ART1 расспросил лидера Death In June о любви к Pet Shop Boys и отношении к психостимуляторам.

2013_11_07_death_in_june_01

— Со времени выхода пластинки Peaceful Snow прошло немало времени. Готовите ли вы новые записи?

— Сейчас нет. После выхода Peaceful Snow и его альбома-братца The Snow Bunker Tapes я думал лишь о том, как показать этот материал Миру. Муза еще не снизошла для появления новой пластинки Death In June, и я по этому поводу вполне спокоен — всему свое Время и Место.

— Как вы впервые встретились с Йеном Ридом, основателем проекта Fire + Ice, который сыграет с вами на одном концерте? Он известен как оккультист и исследователь немецкого язычества — его появление как-то повлияло на ваше увлечение рунами? Вы входили в Гильдию Рун, в которой он состоял?

— Мы встретились в Лондоне летом 1986 года - это был Мой Мир Тем Летом (Пирс имеет в виду альбом The Wörld Thät Sümmer, записанный в 1986 году — прим. Е.А.). Рид знал Дэвида Тибета и Фрею Освинн, я в то время жил в их поместье Enclave Ex на севере Лондона, так что наши пути пересеклись естественным образом. К тому моменту я уже изучал, боготворил и всячески использовал Руны, и мне не нужно было для этого состоять в какой-либо организации, тем более религиозной.

— Однажды вы сказали, что первая гитара, на которой вы учились играть, была сделана в СССР. Вы ее помните?

— Эту гитару мне подарил отец — он купил ее на барахолке Petticoat Lane в Лондоне в конце 1960-х. Я был очень юн, но для первых опытов ее вполне хватало. Скажу еще, что она вполне стоила своих денег — я играл на ней до 16 лет, пока не купил себе первую «настоящую» гитару.

— Вы неоднократно признавались в любви к Pet Shop Boys. Как вам последний альбом?

— Я слушал Electric во время этого тура, и вынужден с досадой признать, что разочарован. Elysium был гораздо лучше. Возможно, не стоило его так быстро выпускать? Независимо от этого, мне нравится все, что они делают — они настоящие инноваторы. Поэтому любимых пластинок у меня нет — Pet Shop Boys для меня как оплакиваемый ныне Лу Рид, или Джон Кейл, или любой музыкант из The Beatles. Я всегда буду покупать их альбомы, — пусть даже некоторые будут похуже, — помня, сколько незабываемых моментов эта музыка подарила мне в прошлом, и сколько может подарить в Будущем. Чего конечно никто не гарантирует — ну и ладно. Всегда должен быть риск.

— А как вы вообще к танцевальной музыке относитесь, к синти-попу тому же. Эпоха рейвов, ночные клубы — это все вас как-то коснулось?

— Я никогда особенно не ходил в ночные клубы, если не считать лондонские гей-бары, которые я посещал, чтобы быть в тренде. Меня всегда поражало, сколько известных людей их посещало, и многие даже вставали за вертушки. Хотя для меня это был всего лишь мой гей-бар на районе! И там можно было услышать много отличной музыки до того, как она начинала звучать где-то еще. Что касается синти-попа, то кроме Depeche Mode, которые мне всегда нравились, я никого не слушал. Сейчас я очень подсел на Лану дель Рей, но это, наверное, не считается?

— Психоделические путешествия и наркотики вообще сыграли немалую роль в творчестве Coil, Current 93 и других представителей так называемого «эзотерического британского подполья». Но в музыке Death In June я лично этого влияния не чувствую. Вы «боялись прикоснуть кислотой», как пел один наш русский сонграйтер?

— Нет, просто я прошел это все в молодости — с 16 до 21 года, так что потом меня это совсем перестало интересовать. Кроме того, ЛСД в 1980-е годы придумали смешивать со спидами, и она была гораздо слабее чем то, что я пробовал десятилетием раньше. Но психоделики, безусловно, оставили свое влияние. Иначе и быть не могло — хорошо это или плохо.

— У ранних Death In June была песня We Drive East с суровым антикоммунистическим месседжем. Российские националисты тоже винят большевиков в том, что страна на 70 лет перестала быть частью европейской цивилизации. Но является ли Россия частью Европы, по вашему мнению?

— Мне кажется, Россия безусловно должна быть частью Великой Европы, но это зависит от того, насколько в вашей стране разовьются изоляционистские тенденции. Для них есть основания: я прекрасно понимаю подозрительное отношение к Западу, особенно после разоблачений Эдварда Сноудена. Но я думаю, что Европа и Россия только выиграют от более тесных взаимоотношений. Прошлое есть прошлое, давайте вместе, — рука об руку, — войдем в Будущее.

Death in June выступит в клубе Da:da 8 ноября