Графические дизайнеры Ксения Диодорова и Алексей Полеухин основали студию визуальных коммуникаций «Гонзо-дизайн» и рассказали ART1, откуда брать идеи, учебе в Гималаях и талантливом турникете.

gonzo_1

— Почему для названия студии вы выбрали термин «гонзо»?

Ксения Диодорова: У человека есть 24 часа в сутках, большую часть из них он тратит на работу. И когда задумываешься об этом, становится немного страшно. Чтобы не было так страшно, надо делать свою работу неотличимой от жизни. Такой, чтобы она была прямым продолжением твоих взглядов и убеждений, чтобы это была одна сплошная проектная деятельность – все, что ты делаешь.

Алексей Полеухин: Насколько мне известно, слово «гонзо» вне мира журналистики эксплуатируют только в порноиндустрии. В гонзо-фильмах участники процесса являются операторами и режиссерами. «Гонзо» — это подход ко всему, чем ты живешь. Ты это пропускаешь через себя, перепроживаешь и то, что тебе пришло, выдаешь, не пытаясь оставаться объективным и непредвзятым. Наоборот — поскольку ты участник всех этих событий, на выходе получается нечто небезразличное тебе, а потому небезликое и интересное для других.

— Как этот субъективный гонзо-подход выражается в работе с конкретными дизайнерскими проектами?

Алексей: То, что обычно называют фирменным стилем в графическом дизайне — это попытка найти визуальное воплощение образа компании, который, в свою очередь состоит из очень многих уровней. Это не только какие-то плоскостные графические объекты, но и объем, и среда, и конечно процессы.

Ксения: Например, девушка встает утром, красится, надевает платье, любимые серьги, выходит из дома и чувствует себя на подъеме. То же самое происходит и с компанией, когда она уверена в том, как она представлена этому миру. И чем более ее облик цельный, продуманный и осознанный, тем эффектнее и эффективнее компания выглядит в глазах своих потенциальных и реальных клиентов.

Айдентика как фирменный стиль в широком контексте — это, по большому счету, прогнозирование событий и возможных реакций на них. Например, экипажи самолетов известной авиакомпании Emirates намеренно составлены из представителей не менее пяти стран. Каких именно, зависит от конкретного рейса, потому что на борту самолета могут быть люди, которые не говорят на английском языке, имеют разный цвет кожи, исповедуют отличные друг от друга веры. Единственными существенными факторами в работе дизайнера являются осознанность и целостность прогнозирования.

Сила и эмоции, которые выражает бренд, каждым человеком воспринимаются индивидуально. Задача дизайнера — заложить несколько уровней, и чем с большей личной вовлеченностью он это сделает, тем глубже, насыщеннее и, в конечном счете, содержательнее будет продукт на выходе. Ведь он подошел к задаче как живой, конкретный человек, отдал часть себя.

Что такое концепция в айдентике, брендинге, да и в современном дизайне в целом? Это легенда, сказка, миф. Ты даешь человеку возможность стать участником, сотворцом, потому что он, додумывая и переживая эту историю, дополняет ее своим ассоциативным рядом. Когда ты преподносишь человеку информацию, оставляя пространство для размышления и фантазии, у него появляется возможность наладить эту связь, теплообмен в процессе коммуникации.

gonzo_2

Алексей: Пользуясь терминологией новых медиа, человек становится пользователем — не зрителем, но полноправным участником, который может получать ответную реакцию на свои действия, влиять на результат, анализировать его, выдавать свой.

Ксения: Но как ты можешь сделать человека участником, если как проектировщик сам не являешься таковым? Создавая миф, ты погружаешься в него и создаешь некий внутренний микромир, некую планету, продумываешь в ней все и потом приглашаешь людей жить на этой планете.

— Какую цель вы ставите перед собой как преподаватели графического дизайна?

Ксения: На первом занятии перед тобой сидит группа из пятнадцати человек. Ты просишь их повернуть головы два раза направо и два раза налево. Потом они достают блокнот и ручку и должны нарисовать соседа, который слева, не смотря налево. Как правило, все пятнадцать набросков выглядят абсолютно одинаково – кружок с подобием глаз, ушей, носа. В лучшем случае будет отражена длина волос. Это очень симптоматично: когда мы смотрим по сторонам, мы не привыкли цепляться взглядом за детали. А вот человек, которого мы учим, должен смотреть и воспринимать действительность, как охотник из фильма «Нанук с Севера». Он знает, что если в данное мгновение не углядит рыбу, если ударит гарпуном недостаточно быстро и четко, его семья останется без еды.

gonzo_3

Подавляющее большинство практик внутри курса ставят целью научить участников видеть, собирать все внутрь себя, переосмысливать, а потом выдавать в образной форме. Есть масса путей, через которые можно выйти на нужный образ. Например, во время интенсива на Шри-Ланке одна из студенток увидела свою работу во сне. Она пришла утром на завтрак и рассказала, что ей приснился затонувший корабль, из которого выплывали кувшины, увиденные за день до того в местном музее. Среда, которая окружает нас, намного богаче всех наших возможностей и представлений. Она содержит бесчисленное количество информации и данных, которые достаточно просто заметить.

Есть три основные вещи, которые мы хотим видеть в студентах: чтобы они не были равнодушными, а действительно со страстью и воодушевлением относились ко всему, что делают; чтобы они не ленились; чтобы они могли найти внутри себя связи с окружающим миром.

gonzo_4

— Помимо двухмесячных курсов по графдизайну вы проводите еще выездные двухнедельные интенсивы в разных азиатских странах. Чем продиктован выбор мест – Гималаи, Камбоджа, Шри-Ланка?

Ксения: В нашем мире творится хаос — информационный, предметный, звуковой, визуальный. В этом хаосе тяжело находиться. Азиатские страны существуют на стыке экономического становления и мощного культурно-исторического бэкграунда. В таких странах у людей есть серьезная духовная база без привязки к тем материальным ценностям и тому «благополучию», на которые привыкли ориентироваться на Западе.

Азиатам, как нам кажется, удалось сохранить определенный баланс между внешним и внутренним. Если представить, что у человека есть некий контур, вокруг него существует постоянный хаос, при этом внутри человека тоже происходят какие-то процессы. Если не найти баланс, то внешний хаос поглотит человека изнутри. Наверное, дело в толщине оболочки.

Алексей: Классическая китайская поговорка говорит: «Мягкое и слабое побеждает твердое и сильное». Их оболочка гибкая, но вместе с тем, прочная и менее хрупкая, чем у нас.

Ксения: Это и есть то состояние, которого нам хотелось бы достичь и которое мы стремимся сделать возможным для наших учеников. Гибкость сознания и ума, восприятия и эмоционального состояния.

— Как вы помогаете студентам преодолеть барьеры — и внутренние, и те, которые им приходится преодолевать в этой хаотичной окружающей среде?

Ксения: Помню, на Шри-Ланке одна из студенток, после того, как в первый раз вышла из дома, в котором мы жили, села на стул и сказала: «Здесь все так странно!» Смысл сказанного сводился к тому, что всего слишком много. Мы не делаем специальных психологических упражнений, чтобы студентам было комфортно почувствовать себя в новой среде. Как раз наоборот — мы упиваемся тем, что студентам дискомфортно.

— Как в воду бросить с лодки?

Ксения: Мы не подаем виду, что сочувствуем, даже когда им трудно. Мы намеренно выбиваем у студентов почву из-под ног, потому что ждем от них неожиданных реакций.

— У вас бывают споры с гонзо-студентами? О чем?

Алексей: Как и в работе с заказчиком, здесь невозможно взаимодействие без доверия. Бывают студенты, которые пытаются словами подменить работу. Вместо того, чтобы перебороть себя и перейти черту, они до нее просто не доходят – им лень, или страшно, или и то, и то. Поэтому мы больше любим выездные курсы. Там у студента нет выбора, мы — это единственная связь с происходящим во внешнем мире. Там он не может не делать того, что мы ему говорим.

Ксения: Во время выездных курсов мы часто сталкиваемся с искренним раздражением студентов. Летом в Гималаях одно из занятий проходит на пленэре, на большом камне, высоко на горе. Мы все очень сильно измотались, пока поднимались туда. Все были грязные, вспотевшие, уставшие. Собирался дождь, а дорога так заросла, что мы были сами не уверены в том, что дойдем до нужного места. Это физическое испытание, которое на самом деле вызывает раздражение. Потому что ты приехал учиться дизайну и по идее должен сидеть за столом с модным блокнотом и цветными карандашами. А тут почему-то поднимаешься в какую-то гору. И вообще, где здесь дизайн? Но забавно то, что многие из студентов, которые это проходят, потом хотят повторить подобный опыт еще раз.

Мы существуем вместе: завтракаем, обедаем, ужинаем, общаемся на любые темы, дышим одним воздухом. Мы становимся членами одной семьи, поэтому на интенсивах у людей больше шансов проникнуться нашим подходом. Это коммуникация, которая никогда не прекращается. Личное взаимодействие, постоянно дающее всем какое-то содержание, энергию.

gonzo_5

— А ваши студенты изначально имеют какое-то отношение к дизайну?

Ксения: Чаще всего не имеют.

— Поэтому они до конца не понимают, что их ждет в процессе обучения?

Ксения: У людей есть какое-то представление о том, что такое дизайн. Кому-то кажется, что зарабатывать деньги дизайном — это перспективно и классно. Кому-то не хватает в жизни творчества, и он хочет раскрыть свой творческий потенциал. Кому-то хочется овладеть дизайном, потому что это смежная область с его профессией, например — копирайтера или маркетолога.

Алексей: Почти каждый человек так или иначе связан с графическим дизайном, потому что в любом компьютере есть инструменты, которые легко и быстро позволяют создавать элементы визуальных коммуникаций. Например, менеджер делает презентацию для демонстрации заказчику.

Ксения: Люди рисуют логотипы в «Ворде», в «Экселе» — диаграммки и графики. Им кажется, что дизайн — это такая область, которая где-то очень близко. Когда человек приходит к программисту, все эти языки программирования, алгоритмы, какие-то параметры — он ничего об этом не знает. Когда человек приходит к дизайнеру, он говорит: «Ты знаешь, зеленый с красным не сочетаются, а черный — это мрачно». Это такая область деятельности, где каждый чувствует себя немного приобщенным.

— Вы приглашаете читать лекции специалистов по смежным дисциплинам, в частности музыкантов. Расскажите зачем?

Алексей: В классической композиции понятие ритма возникает между делом и на нем не акцентируется внимание. Когда мы говорим о композиции, то изучаем форму, цвет и ритм.

Ксения: Занятие про ритм всегда ведут композиторы или музыканты. Они делают со студентами упражнения по ритмике: хлопают в ладоши или играют на барабанах. Что такое тишина? Это белое пространство на листе бумаги. Черная толстая полоса — это громкий звук. Взаимоотношение этих элементов живет по тем же принципам, что и в музыке. Разбить график занятий «хлопанием в ладоши» значит привести студентов в замешательство, но это и есть наша задача — подарить им новый практический опыт восприятия и понимания вещей.

Формирование образов упирается в богатство твоего опыта. Чем больше ты в себя впитаешь всего вокруг, тем богаче станет твоя внутренняя почва, тем больше образов на ней вырастет. Мы приглашаем смежных специалистов для того, чтобы они раскрыли тему под другим углом.

gonzo_6

Основная задача проектировщика — найти связи между разными темами внутри своей головы, как осьминог своими щупальцами. Как обычно изображают нейроны в мозгу? Похоже на звездное небо, которое соединено кучей маленьких светящихся отрезков. Нужно все время поддерживать свет в этих отрезках.

— Что вы думаете о существующей системе дизайн-образования в России?

Ксения: В системе очень сложно быть осознанным. Потому что она изначально подразумевает обобщенность, а значит не-индивидуальность. Я пойду учиться на программиста, потому что программисты зарабатывают много денег. Или человек пришел к нам, потому что слышал, что дизайн — это модно, его друзья занимаются дизайном. Но на самом деле, ему это не нужно. Он не готов ничем поступиться, потому что у него нет четкого мотива.

Алексей: По большому счету, мало кто самостоятельно определяет себе будущую деятельность. Но неважно, где ты учишься, важно лишь, как ты этот путь пройдешь. Невозможно сделать образовательный процесс веселым, интересным, занимательным, нескучным. Любая профессия включает в себя рутину.

Ксения: Я как-то спросила одного буддистского монаха, осознанно ли он решил стать монахом и не жалеет ли о своем решении. Он ответил: «Нет, я стал монахом, потому что меня отдали в эту школу в три года. Поначалу это было просто трудно, но я привык, что нужно учиться, потому что родители отдали. А потом мне стало интересно».

— Откуда брать идеи?

Ксения: Представьте, что 10 человек сидят в абсолютно белой комнате. И им говорят: нарисуйте то, что вы видите на стенах. Половина из них, скорее всего, будет сидеть и не понимать, чего от них хотят. Кто-то, наверняка, начнет нервно рисовать какие-то полоски. А кто-то будет способен расслабить свой ум, закрыть глаза и что-то представить себе. В этом, в том числе, и заключается способность мыслить образно.

Один студент сказал, что ему очень нравятся фильмы Тарковского, и он хочет, чтобы у него диск получился такой же по состоянию. Я предложила ему сделать фотографии. И все как-то не шло. Закончилось все тем, что прямо в здании, где мы занимались, он попросил одну из сокурсниц просто пройтись по коридору, и на снимках он получил то состояние, которое хотел. Серию этих фотографий он в итоге и использовал в своем диске. Не нужно было особенно никуда за этим ехать, придумывать отговорки, почему не получается, искать обходные пути. Нужно было просто поймать это состояние, использовав то, что есть перед глазами.

— Должен ли дизайнер уметь рисовать?

Алексей: Практика дизайна опережает некое общее представление о том, что собой представляет профессия. Сейчас уже сформировалось поколение, которое не жило вне цифровой эпохи, без компьютеров и соцсетей. Но до сих пор есть люди, которые считают, что дизайнер — это человек, который должен уметь рисовать. Потому что на протяжении практически столетия без навыка рисования не было технических возможностей в графической форме воплотить образ в масштабах массового производства. Затем появились другие техники, например, фотомонтаж. В аналоговую эпоху приходилось фотографировать, распечатывать, монтировать вручную, а затем вновь фотографировать общий результат. Очень интересный, но трудоемкий процесс. Cейчас ты можешь фотографировать без проявки и печати, делать аппликации из бумаги, а можешь сделать 3D-модель. Руки развязаны.

Ксения: Одно наше упражнение называется «Слив грязной воды». Мы даем студентам совершенно абсурдные фразы, которые необходимо очень быстро зарисовывать. У них есть всего две минуты на то, чтобы сделать пять набросков. Например, как можно изобразить «талантливый турникет»? Это к вопросу о страхе и блоке, который стоит в мышлении. Один из принципов психоанализа построен на том, что пациент высказывает все, что приходит ему в голову, постепенно минуя барьеры разума, стыда, сомнений и гипотез. То же самое происходит с образным мышлением – человек думает: «Вы что, обалдели? Какой еще “талантливый турникет”?». Однако со временем он учится преодолевать эту непонятность и пытаться найти выход, образ, который об этом расскажет.

Алексей: Главное — у студента не должно быть пустого блокнота. Нам нужно, чтобы любую задачу, которую мы ставим, он мог пропустить через себя и выплеснуть наружу, выстрелить. А потом мы вместе находим путь, как это воплотить.

Ксения: Как только студент избавляется от стеснения, ты берешь его блокнот и находишь там до чертиков, может быть, кривых, но тех самых точных, личных и теплых рисунков, которые так ценны. Если ты можешь нарисовать голову Венеры, это еще не значит, что ты сможешь сделать отличную обложку музыкального диска.

— Во время курса вы даете студентам два задания — сделать обложку для диска и этикетку для вина. Как они выбирают музыку, с которой будут работать?

Ксения: Один из ключей задания в том, что мы раздаем им музыку, а не студенты сами ее выбирают.

— То есть музыка не обязательно должна им понравиться?

Ксения: Одна наша студентка говорила: «Эта музыка меня угнетает, мне от нее становится плохо». В итоге она изобразила цветок-мухоловку. И мухи у нее под диском прятались от мухоловки, которая была на обложке.

Другая студентка искренне не понимала, как можно изобразить музыку. Она заглядывала в другие блокноты, а у нее блокнот был все время пустым. Леша как-то подошел к ней и спросил об ее ощущениях. Она ответила: «Я не знаю что я ощущаю, ничего». Просто пустота. А потом, через несколько занятий, она вдруг произнесла: «Ты знаешь, это должны быть корни». Пришла домой, вынула какой-то засохший цветок из горшка, сфотографировала его корни, затем крону этого растения, ствол с ветками. В итоге получилась отличная, эмоционально сильная упаковка.

gonzo_7

Алексей: С вином похожая ситуация — сначала всплывают какие-то стереотипы: гроздья винограда, мельницы, цветочки-ягодки. Вопрос не в том, можно или нельзя изображать мельницу. Существенно только, зацепишь ли ты человека так, чтобы он захотел покрутить бутылку с твоей этикеткой в руках и положить ее затем в корзину.

— С сентября у вас появилось свое помещение в центре Петербурга. Что планируете?

Ксения: Это одно большое помещение, которое станет в полном смысле нашим домом. Мы будем там учить, работать, смотреть фильмы, разговаривать о всяких интересных штуках, приглашать друзей. Осенью мы запускаем несколько новых курсов. Некоторые из них будут направлены на ту же цель — развить образное мышление и научить думать. Появился план интенсива с рабочим названием «Образный курс». Мы будем работать в питерских дворах и на выходе получать серию книжных обложек. Бродя по городу, можно иногда присесть на поребрик и начать рассматривать стену. В этой стене можно найти и гуляющих людей, и женщину под зонтом, и бегающих во дворе детей. Из этого можно снять целое кино. Курс будет посвящен тому, чтобы научиться это видеть, развивать и рассказывать об этом.

Алексей: В начале октября мы запустили первый курс инфографики совместно с журналом «Инфографика» и Владимиром Лаптевым. Еще хотим сделать хронологический курс по типографике, который бы охватывал период от классической типографики через модернизм к постмодернизму. Такие курсы бывают либо обзорными, либо авторскими, когда один из адептов типографики ведет свой курс. Мы же хотим, чтобы люди поработали, решая одну и ту же задачу в трех разных стилевых направлениях, оформив например книгу или другое многостраничное издание.

— Вы ловите кайф от преподавания?

Ксения: Да! Для меня первое и главное — это когда ты чувствуешь, что твои идеи стали не только твоими. На сегодняшний день наши курсы закончили около пятидесяти студентов, пятеро из них стали нашими друзьями и единомышленниками. Второй кайф — это когда студент испытывает ступор, страх, не понимая, чего от него хотят. Изо дня в день он приносит какие-то вещи, а ты видишь, что это не то и он сам чувствует, что не то. Потом вдруг его перещелкивает и он приносит что-то очень острое. Он нашел! И здесь не бывает наполовину — либо да, либо нет. И это счастье.

gonzo_8

Алексей: На последнем занятии курса, когда все приносят свои работы — напечатанные диски и бутылки вина — мы покупаем сыры, «батоны и хамоны», откупориваем вино, выпиваем и признаемся друг другу в любви.

Ксения: Когда студенты приходят к началу занятий, но не садятся за рабочее место, а начинают интересоваться работой друг друга, у кого куда пошла мысль — всегда приятно за этим наблюдать. На последнем занятии они видят, что из этого всего получилось. Это такое «всеобщее страдание», которое заканчивается праздником. Для всех, кто этот марафон прошел.

Для меня функция преподавателя — быть вирусом. Ты не можешь за двухмесячный курс объяснить студентам все то, что мы узнали за последние десять лет нашей работы. Ты можешь только заразить. Иногда они не будут понимать этого до конца, но поймают этот вирус и тоже начнут «болеть».

Наша задача — развить в студентах способность «чувствования и думания», для чего мы учим их все время расширять спектр своего эмоционального фона, быть открытыми. Допустим, есть люди, которые не любят новую академическую музыку, они не могут ее слушать и воспринимать. Но послушай ее пятьсот раз — рано или поздно ты что-то услышишь. Постоянно нужно идти навстречу тому, что тебе неизвестно и непонятно, потому что это новый опыт, а он прекрасен тем, что дает силы к жизни, двигает тебя вперед и расширяет твои возможности.