Выставка детской иллюстрации, шокировавшая некоторых петербургских депутатов, из Аничкова дворца отправилась на красноярскую ярмарку книжной культуры КРЯКК. ART1 поговорил с одним из ее участников, датским иллюстратором Ларсом Вегасом о том, что пугающие вещи не всегда так уж страшны.

05

— Монстр, которого вы нарисовали для книги Мартина Глаза Серупа Sebastians monster, вышел действительно пугающим. Не думаю, что в российской детской иллюстрации есть что-либо подобное. В Дании им живется лучше?

— Да, чудовищ у нас предостаточно. Этот интерес вдохновлен компьютерными играми, кино, интернетом. Каждый год появляется одна или две новых истории про монстров. Иногда они довольно страшные! Поэтому детские книги, иллюстрации к ним делают их более дружелюбными, или пытаются показать, что в них нет ничего ужасного, хоть они и выглядят устрашающе.

— Вы знаете, на самом деле я не понимаю, что такое монстр. В вашей истории есть сильный образ, когда мальчик открывает дверь и в темноте встречает чудовище. О чем это? Кого встретил Себастиан?

— Многие дети говорят, что монстров не существует. Потому, что они не хотят верить в пугающие их вещи. И родители убеждают детей, что монстры это выдумки. Вместе с автором истории мы долго работали, чтобы показать — это не так. Наш монстр вполне реален. Себастиан встречает его и, преодолев страх, понимает, что он вовсе не такой уж страшный, даже наоборот. Страх это, то о чем ты говоришь, а не то, что существует на самом деле. Себастиан понимает, что монстр его друг, а страшным его делали родители.

— То есть вы хотите показать, что в мире много пугающих вещей, с которыми тем не менее себя можно как-то соотнести.

— Да, именно. Например, часто бывает, что родители не одобряют кого-нибудь из друзей. Говорят, что эта дружба плохо влияет ребенка. А может быть это действительно хороший друг и родители просто не могут этого увидеть. Это один из монстров этой книги.

03

— В 1980-х в Швеции была разработана обширная государственная программа поддержки книжного бизнеса. И эти меры увенчались успехом, появилось новое поколение писателей — один только Стиг Ларсен наверняка окупил все затраты шведского правительства. В Дании существует что-то подобное?

— Наша система во многом схожа. На волне шведского успеха сегодня многие датские писатели добились признания. Шведы аккумулировали интерес к литературе северной Европы в целом. Правда, положение детской литературы имеет свою специфику — это совсем небольшой рынок, скромные тиражи, и в ней нет того ажиотажа, который существует, например, в жанре детектива.

— Каким образом государство помогает иллюстраторам детских изданий?

— Существует система грантов, можно получить деньги под проект. Так же государство проводит различные семинары, лекции для художников. У профессионалов появляется возможность встречаться, понимать, что происходит вокруг.

— Для детей, какого возраста создана ваша книга?

— Хороший вопрос, на него не так-то просто ответить. Сама история очень проста, она подходит даже для малышей. Рисунки сложнее, для детей пяти-семи лет. В этом возрасте дети начинают видеть монстров в играх и кино, это отличает их от малышей, которые больше обращены к собственной фантазии.

— Ваши иллюстрации выдержаны в довольно мрачном ключе. Детям нравятся такой стиль?

— Некоторым да, некоторым нет. Обычно детские книги сделаны по-другому. Но после прочтения истории, многие начинают больше внимания обращать на картинки, любить их. Дети, как и вы, поначалу видят мой стиль как пугающий. Мы привыкли считать таковыми все темные изображения. Но ведь история наоборот позитивна. Иллюстрации вместе с рассказом должны показать, что мир можно воспринимать по-разному. То, что кажется мрачным, может оказаться вовсе не таким.

04

— Вы собираете монстра из множества деталей, штрихов, нарисованных шариковой ручкой. В фон разливаете акварельные пятна. Себастиана собираете как коллаж. За продуманностью техники стоит какой-то определенных месседж?

— Мне нравится делать иллюстрации ручкой, нравится делать много деталей. Фон, пятна передают ощущение темноты, страха. Себастиан находится в непростом мире. Сам он нарисован с использованием коллажных приемов. Склеенные черно-белые снимки также работают на общее настроение. Фон нагнетает впечатление, но не сливается с изображением.

— И все-таки, меня не оставляет впечатление, что приемы, которые вы используете, могут быть интерпретированы. Что за вашими иллюстрациями стоит определенное представление о детстве. Скажем, коллажный Себастиан говорит о неустойчивом представлении ребенка о собственном теле. Так ли это или вся эта взрослая аналитика ни к чему?

— Думаю да, вы правы. Взрослый взгляд на картинку аналитичен. Я тоже не ребенок и, когда создаю свои иллюстрации, то прорабатываю несколько слоев, несколько возможностей для понимания. Но дети, конечно, видят не так, как мы. Они не интерпретируют изображения. В книге про Себастиана важно, что она может быть прочитана по-разному. С одной стороны это просто рассказ, который родители читают своему ребенку. И в этом смысле картинки не важны, они могут существовать отдельно от истории. Но рассматривая книгу, родители могут говорить об истории в совершенно другом смысле. Предложить ребенку увидеть больше.

— Поэтому изображение должно быть более сложным?

— Думаю, да. Дания очень маленькая страна и на ее примере проще говорить о тенденциях. Последние 10-15 лет большинство участников процесса стоит на том, что иллюстрации должны быть экспериментальными. Возможно, все повернется вспять, в сторону более классических подходов.

— Мне кажется, детские иллюстрации часто обращаются не к детям, а к родителям. Скажем, в России это могут быть картинки, вызывающие сентиментальные воспоминания о советском детстве. Такие книги с радостью покупают взрослые, но при этом их не понимают современные дети.

— В иллюстрированных книгах из России я вижу, что ваши изображения переполнены символами. Подобные картинки учат детей воспринимать классическое искусство, буквально соотносить изображение и историю. Это отлично, когда дети умеют понимать картинки. Но для Дании такой подход сегодня не актуален. Мы считаем, что художник должен делать современные вещи. Изображение выходит за рамки истории. Классическому видению детей учат в школе на уроках рисования.

— Вопрос, который невозможно не задать. Андерсен по-прежнему главный детский писатель?

— Конечно. Его читают с рождения. У нас много музеев, где можно узнать что-нибудь о нем или его историях. И конечно, книги продолжают переиздаваться, причем для них создаются новые рисунки. Иногда по-новому иллюстрированная история получает новую перспективу. Люди видят Андерсена в другом свете. Я думаю, это очень здорово. В общем, Андерсен по-прежнему главный сказочник Дании.