В Петербург приезжает Питер Мерфи, вокалист Bauhaus, изобретатель готик-рока. ART1 вспомнил, за что его полюбили во всем мире, и почему для России он так и не стал иконой.

2013_12_05_peter murphy_2

Джазовый римшот, свистящий гитарный нойз, полутьма. Внезапно на сцену выходит (выползает, выезжает в гробу) человек, похожий на взбеленившегося фаната Дэвида Боуи, берет микрофон меж двух пальцев и начинает петь о мертвом актере, сыгравшем Дракулу. Так, с песни Bela Lugosi’s Dead начался готический рок. Это потом тысячи людей в черном заполонят улицы больших и малых российских городов, а по телевизору будут обсуждать кулинарные пристрастия некоторых из них. Это потом — группа HIM по MTV и оголтелые поклонницы 69 Eyes в магазинах с дисками. А в восьмидесятые готик-рок прошел мимо нас: ни Bauhaus, ни The Sisters Of Mercy не стали здесь такими же любимцами рефлексирующих интеллектуалов, как, к примеру, Joy Division.

Вне контекста готической культуры, чьи адепты всегда будут чтить Питера Мерфи хотя бы за черный плащ и уроки макияжа, Bauhaus были успешной группой из числа себе подобных, как The Cure или The Birthday Party. Прическа с черной челкой, монотонный ритм, шумные клавишные и общая нервозность. Идеальный кандидат на то, чтобы стать любимцем публики в российских столицах.

Проблема в том, что русскому сердцу в Bauhaus все казалось слишком средним и ненастоящим. В Роберте Смите было больше тоски, в Нике Кейве — юродивой истерики, в Иэне Кертисе — мученичества. Bauhaus же предпочли красочный спектакль: пение из гроба, танцы на костях, байки из склепа при свечах и бешеном взгляде. Даже странно, что этот бал вампиров не был подкреплен визуально — случись у Bauhaus хоть один великий клип, возможно, проникновение их в нашу рок-музыку было бы куда глубже.

Другой вопрос — в мелодиях. С Боуи ведь то же самое — российский меломан навсегда запомнили эти стеклянные глаза и странную пластику, но с ходу напеть Diamond Dogs вряд ли смог бы. Глэм и порожденная им ранняя готика были из совсем иной, чуждой нам мелодической традиции. Bauhaus это даже не глэм — это его деконструкция, их гармонии далеки от поп-шлягера. В композициях Мерфи куда важнее атмосфера: гитарный скрип, белый шум — особенно заметно это на последнем альбоме Go Away White, который вышел во время кратковременного реюниона группы в 2008-м. Гитарную вязь и клавишный мрак насвистеть трудно.

Мерфи сольный сейчас кажется персонажем куда более любопытным, нежели его первая группа. Сразу после распада Bauhaus и создания на пару с Миком Карном из Japan удивительной формации Dali’s Car из голоса Мерфи исчезли металл и холод. Его ранние сольные альбомы — это торжество богато аранжированной и ритмичной поп-музыки. Творчество девяностых — странный, но занятный гул под восточные мотивы. При этом Мерфи, даже с учетом его увлечения суфизмом, сохраняет в своих песнях тот самый нерв, эту легкую надломленность, какая удавалась только все тому же Дэвиду Боуи. То, что и сольного Мерфи у нас не замечают, тоже кажется вполне логичным — его песни вроде и складные, и ладные, но в них нет той дикой харизмы, какая превратила у нас в икону Ника Кейва, или того олимпийского спокойствия, которое сделало объектом культа Дэвида Сильвиана.

Сейчас Питер Мерфи по религиозным соображениям не исполняет многие песни Bauhaus, да и последний альбом его главной группы к ее образу ничего не прибавил и ничего не доказал. Но идти на этот концерт все равно стоит. Такого аутентичного сумрака, кроме пионера и ветерана стиля, вам больше никто не нагонит.

Леонид Новиков, лидер группы Para Bellvm:

«Я впервые увидел Bauhaus в 1989-м году, когда во в меру дурацкой телепрограмме «Зебра» на 5-м канале показали отрывок из фильма «Голод», где звучит Bela Lugosi's Dead, и сказали, что это Дэвид Боуи. Мне это дело так понравилось, что пришлось докопаться до истины.

Bauhaus не стали популярными у нас, потому что это принципиально другая мелодика — тот же случай, что с The Rolling Stones и Led Zeppelin, которых здесь любили меньше, чем The Beatles и Deep Purple. В России другие музыкальные предпочтения. Для понимания новой волны нужно было ломать сложившееся хардроковое мировоззрение. У нас и The Cure то не сразу полюбили, только когда они стали играть душещипательный попс.

Разумеется, Bauhaus повлияли на меня. Я всегда хотел походить на Питера Мерфи — так же выглядеть и писать такие же декадентские песни. Я его преданный поклонник на всю жизнь. Последние два альбома особенно изумительны. Питер как старое вино — с годами все лучше и лучше».

Питер Мерфи выступит в клубе «Зал ожидания» 5 декабря