О буме якутского кино заговорили пару лет назад, когда в Москву внезапно привезли несколько фильмов, сделанных в регионе. Поразило не качество фильмов, а сам факт — оказывается, там, в земле, где живут люди с песьими головами и людоеды, делают кино.

kuta «Трясина» (2012). Реж. Степан Бурнашев

С централизованной системой (всего — и кинопроизводства в том числе) это не вязалось, как и теперь не вяжется. Значит, и системы нету — есть навязанные и принятые на веру правила игры, которым грош цена. А можно вполне легко без них обходиться.

Вторая новость, после существования якутского кино — его количество. По меркам региональной кинематографии фильмов здесь делают правда много, и это множество имеет регулярный характер. Десяток-другой фильмов — не счастливый случай, а «тенденция, однако». Связана она, естественно, с грамотной местной политикой. В Якутии двадцать лет кряду (!) культурой заправляет местный Нерон Андрей Борисов — заслуженный артист, режиссер и муж главной звезды якутских театра и музыки Степаниды Борисовой. Стоит ли удивляться после этого, что новый президент Якутии — тоже Борисов, только Егор.

Отношения выстроены грамотно. Андрей Борисов, административный долгожитель, не пропускает мимо себя ни одного культурного явления. В республике, равной по размерам четырем Франциям, это только на первый взгляд кажется трудным делом. Плотность населения тут самая маленькая в мире (Википедия подсказывает — 0,3 человека на километр, натурально «одна нога здесь, другая там»). Главный общественный транспорт — самолет и снегоход: аэропорт забит, как Балтийский вокзал дачниками, только не с рассадой, а с ружьями — летят на медведя в какой-нибудь Тикси. На таких просторах любая точка на горизонте под наблюдением, как пропустить-то. Сейчас в Якутии одна государственная киностудия — «Сахафильм», и еще с десяток независимых. Кто-то подает на гранты, кто-то партизанит — цветут сто цветов. Но мимо борисовского взгляда не проплывает ничего — тренд «кино из региона» чиновники уловили и смогли правильно с ним обойтись. Во многом именно поэтому, скажем, о бурятском кино никто особо ничего не слышал (а оно есть), а о якутском говорят много (пусть и те, кто ни одного фильма не видел) и возят его в европейскую часть России.

Можно все представить просто: чиновник сделал республике кино. Есть о чем писать отчеты, все довольны. Если учесть, что в 1993-м Приморье грозилось объявить суверенитет, на Урале печатали свои деньги (франки), а Татарстан с Башкирией уже, считай, были отдельно — Борисов выступает таким Капковым. Чтобы молодежь не баловалась сепаратизмом — дал ей культуру: Саха-театр, дежурно получающий «Золотые маски», и преобразовал банальный региональный кинопрокат в киностудию. Так, да не так. Если что Борисов и сделал — так это вовремя услышал, что где-то в Якутии снимают кино. Первым, может быть.

podsnezhniki «Подснежники» (2013). Реж. Сергей Потапов

Ну, а теперь о частностях — все равно о чиновниках много говорить не хочется. Якутия — все-таки очень своеобразная территория. Со своими загибонами и закидонами. Скажем, кухня — чем не лицо культуры? Вот русская, к примеру — вместилище европейских веяний, приправленная майонезом; как говорил в таких случаях Ремизов, не такова ли вся наша жизнь. В Якутии едят конину. Сами ее предпочитают звать жеребятиной. Овощи и фрукты — ну, откуда они? Нет, просто тарелка жеребятины. Жестковатой, но вкусной.

Другой пример своеобразия — язык. Ох, лингвисты, вам радость — якутский язык, во-первых, отличается объемом (примерно как кинопроизводство) — толковый словарь составляет 13 томов, из них два — на букву «К». А во-вторых и в главных — впитывает в себя, как губка, любой другой. Это не акцент, а именно переиначивание — скажем, меня после знакомства никто из якутов Иваном нормально не называл. Обращались каким-то странным сочетанием звуков. Спросил — оказалось, Иванов по-якутски называют почти непечатным Уйбаан. «Добро пожаловать» у них будет — доробоо. А главное — язык якутов самостийный. Он сохранен — повезло с отдаленностью. Колонизации как будто не было. Тринидад и Тобаго более британские, чем Якутия — русская. Чтобы колонизовать — нужно присутствовать. Единственный повод к присутствию — русско-американская кампания — исчез 150 лет назад. Алмазы разрабатывают сами. Есть гастарбайтеры — волею местных чиновников чинят дороги. Это универсальный, гениальный источник доходов: там, где минус 40 зимой — обычное дело, дороги исчезают, как в шляпе Амаяка Акопяна. Асфальт лопается, как скорлупа ореха — и к следующей весне можно завозить новых гастарбайтеров, чтобы те на государственные деньги укладывали новый асфальт на какой-нибудь трассе Якутск-Олёкминск. По которой никто не ездит.

2053_02 «2053» (2013). Реж. Василий Булатов

И еще про самостийность и независимость. Когда я приехал в Якутск, меня встретил провожатый. Юркий такой якут с хомусом (это варган такой, обычный северный народный инструмент, который делает буэм-буэм) на шее — играл на нем в свободное время и работал хранителем в местном музее народной музыки. Сообщил радостно: «У нас памятник Сталину открыли! Поехали посмотрим!» Тьфу ты. Все кипит внутри либерала, мальчика из приличной семьи с репрессированными родственниками. Голосом завуча произношу: «У вас что, репрессированных нету в роду?» В смысле, если будет ответ «нет» — значит, или не знает, или вертухаево отродье. Тут же понимаю, что ляпнул глупость — какие репрессированные в Якутии? Где тут НКВД могло сидеть? Куда отсюда ссылать — из вечной мерзлоты? К Папанину в палатку? Войны тут тоже не было. Совсем другая история, другие коды, другой язык. Другая страна.

Якутское кино — как кухня и как язык. Оно односложно, как жеребятина на блюде — здесь любят жанр, холят и лелеют, пестуют. Комедия, триллер, боевик, ретро — все внятно, никаких примесей, хоть студентам показывай. От якутского кинематографиста не услышишь: ах, я снимаю арт-мейнстрим. Вроде как самовыражаюсь, но хочу за это денег, и чтобы мое самовыражение было за счет Мединского, которого я ненавижу. Комедия — так комедия: Гайдай в гробу ворочается. Ретро — Валерий Тодоровский, Станислав Говорухин и все остальные реконструкторы светлого прошлого уже мылят веревку. Местный Никита Аржаков замутил таких «Стиляг» и «Благословите женщину» в одном флаконе, что мама дорогая — «Дивная пора» называется.

divnaya-pora «Дивная пора» (2013). Реж. Никита Аржаков

Только не надо путать строгость формы с примитивом — нет, это не Болливуд. Это просто четкое понимание того, что делаешь. Чувство жанра здесь сочетается с очень странным его пониманием. А также с редким умением привязать его к национальным традициям — не выдуманным, а природным.

Так же, как мое имя превратили в непотребное ругательство, ретро из разглядывания пыльного альбома, фабрики по воспроизводству стиля, Никита Аржаков оборачивает в сагу, эдакое «Олонхо» (местный эпос). Хотя что странного — найти общие болевые точки в республике с населением меньше миллиона человек проще, чем в «диком поле». И получается, что у якутского ретро здесь есть непосредственная функция, которая и обеспечивает «Дивной поре» сборы в кинотеатрах — рефлексия, которая у этой небольшой группы людей общая.

А комедию парни со студии «Детсат» — Алексей Егоров и Дмитрий Шадрин — в «Вольных Боотурах» делают не стендапом и не «Монти-Пайтоном» даже, а чем-то третьим, суровым и вовсе невиданным. Это уже называется своеобразным чувством юмора — тоже форма самобытности. И снова отталкиваются от национального эпоса — про робингудов, спасающих всех и вся от распрей, войн и раздоров меж князьками.

bootury «Вольные боотуры» (2010). Реж. Алексей Егоров и Дмитрий Шадрин

Расцвет якутского кино обусловлен еще одной важной штукой. В нулевые, когда вертикальная система была основой основ и отовсюду, где есть аэропорт или вокзал, ехали в одну точку — Москву — здесь все оставались. Или из точки этой возвращались домой. Отсюда — сильная актерская школа: что им, выпускникам Щуки, Щепки и прочих театральных вузов с целевым набором нацменов ловить в столичных театрах? Кого они там сыграют? Гамлета, принца китайского? Лира, короля монгольского? Турандот разве что. И возвращаются домой. Кстати, режиссер фильма «Орда» Андрей Прошкин с ног сбился, пока искал себе диких азиатов по театрам и массовкам Казахстана и Монголии. А потом набрел на Саха-театр, актеры которого с честью исполнили роли коварных ханов.

И получается, что самобытность имеет еще и неплохую профессиональную подготовку — в этом году из вечной мерзлоты явился такой зверь, как чистейший, соответствующий фестивальным тенденциям якутский артхаус. Михаил Лукачевский, учившийся на режиссера, снял постапокалипсис под названием «Дорога». По форме — совершеннейший Бела Тарр. А сам режиссер — такой внезапный Апичатпонг, параллельно с работой в кино он еще делает видео-арт. И этой осенью участвовал в основном проекте Московской биеннале. Но никуда уезжать не собирается — да и куда ему ехать, если честно.

doroga_01 «Дорога» (2013). Реж. Михаил Лукачевский

Из всех перечисленных персонажей, что характерно, только Аржаков работает на государственной студии. Большинство предпочитает снимать отдельно от бюджетных средств — и если где с минкультом и сталкивается, то на премьерах фильмов. А это уже называется — здоровая, с позволения сказать, атмосфера.

В общем, конечно, говорить, писать или читать про якутское кино — одно дело. Смотреть — совсем другое. Национальная кинематография Якутии делается «для внутреннего использования» — язык простой, без особых хитростей (если не считать таковой созерцательность). Конечно, есть вовсе экзотические штуки — например, режиссер Прокопий Ноговицын (для якутов иметь такие имена — обычное дело: Прокопии, Фролы, Лавры и прочие Степаниды), завуч в школе, снимающий короткий метр не без помощи учеников. Но эта ориентированность на внутренний рынок оборачивается странной и непривычной ни для европейца, ни для жителя Петербурга или Москвы ситуацией в кинотеатрах. Приходишь в какой-нибудь «Тыгын Дархан» (такой разбойник-романтик, в честь него кинотеатр назвали), смотришь расписание сеансов. «Гадкий я» — один сеанс в восемь утра. Остальное — «Кэскил: Наследство» (комедия от «Детсата»), «Дивная пора», мелодрама «Улыбнись». И все это собирает кассу, становится хитами, продается в ларьках на дисках. Но за границы региона — не выходит. Во всяком случае, как правило — из которого есть исключения (вроде той же «Дороги»). И в этом нет никакой катастрофы — региональное и национальное кино всегда живет по таким законам, если только речь не идет о какой-то очень узнаваемой и характерной манере, как в случае с фильмами, которые снимают в Баварии. Их никак с берлинскими не спутаешь.

При этом никакой замкнутости и герметичности — что текста, что индустрии — нет и в помине. Наоборот — есть стремление к разгерметизации. Но оно — плачьте, исповедующие имперскую идею — направлено вовсе не на Запад. Якуты планируют, а кое-где уже снимают копродукции. С монголами, бурятами, казахами. Говорят, что-то наклевывается с Китаем и Пусанским фестивалем, главным форумом Азии, на который якутское кино думают продвигать — и правильно делают. Культурное своеобразие, да даже и язык родственен именно с ними, а не с московскими бюджетами, студиями и министерствами. Сепаратизм? Да, наверное. Культура — паршивая «скрепа» в геополитическом понимании. Запрет преподавания национальных языков в Прибалтике в свое время, конечно, предопределил распад Российской Империи. Но и предоставление относительных свобод Галиции или нынешней Чехии не предотвратило гибели Австро-Венгрии. Самостийность — путь не к сохранению колонии в метрополии, а к самоопределению. К пониманию, кто ты и почему ты живешь именно здесь.

А что до людоедов — Геродот считал, что ими населены земли, где сейчас располагается Сочи. И был прав.