Продолжение. Начало см.: Память. Смерть. Архитектура (1), (2), (3), (4), (5), (6).

09_buchenwald Мемориал в Бухенвальде

Вторая мировая война поставила перед творцами всех направлений и школ сложнейшую задачу – хоть как-нибудь отреагировать на произошедшее. Можно сказать теперь, что в общем и целом они с ней не справились. Вновь, как и после Первой мировой, в Европе появилось много мелких спорных памятников и слишком мало удачных крупных. Причем неудачи выходили все какие-то уж больно вопиющие, обнаруживающие неспособность современной культуры ответить на такой жестокий вызов времени. Тому есть несколько причин. Во-первых, как известно, победа демократии над фашизмом принесла с собой еще и торжество художественного авангарда, ибо нацисты как раз такие течения преследовали. Но все, что новое искусство могло сказать нового об «ужасах войны», сводилось к формуле «Герники» – где хаос и абсурд подменили собой трагедийное начало. А это едва ли адекватная замена. Лучше других получилось, наверное, у Осипа Цадкина с его «Разрушенным Роттердамом» или же в некоторых работах Вадима Сидура.

01_zadkine-rotterdam Осип Цадкин. Памятник "Разрушенный город", Роттердам

Но кто они, Цадкин и Сидур с точки зрения радикального модернизма? – склонные к компромиссу, весьма спорные фигуры. И то, речь ведь идет об отдельных памятниках, не об ансамблях. Ансамбль же противоречит самой идее современного минимализма, кристаллической замкнутости отдельных шедевров модернистского творчества – о чем бы ни шла здесь речь: о городе или о кладбище. И что может поведать одна фигура о трагедии миллионов? Вот это, пожалуй, во-вторых.

04_sidur-in-kassel Вадим Сидур "Памятник погибшим от насилия", Кассель

Главная причина кроется, наверное, в том, что ужас, пережитый европейцами в середине XX века, чудовищные злодеяния, транслированные средствами массовой информации и пропаганды, и глубоко вошедшие в массовое сознание, оказалось просто невозможно адекватно перелить в сколько-нибудь приемлемые художественные формы. Картинная смерть одного или нескольких героев может быть убедительно воплощена в художественном акте. Но толпы безвольных жертв – в разбомбленных городах, в лагерях смерти – такой масштаб оказался искусству явно не по плечу. И с психологической точки зрения было проще постараться поскорее пережитое забыть, вытеснить его куда-то на периферию памяти, чтобы жить дальше, уверенно глядя в завтрашний день, чтобы строить новую жизнь, где, может быть, такое не повторится – хотя, как знать, не повторяется ли оно каждодневно, но в иных местах и в иных формах, о чем нам тоже регулярно сообщают телевидение и пресса?

С другой стороны, не ведет ли постоянное повторение рассказов о зверствах нацизма к притуплению всяческого восприятия, тем более что мы стремительно удаляемся во времени от тех событий (приближаясь, быть может, к каким-то другим)? Если бы искусство все-таки смогло придать поэтическую форму пережитому, кто знает, наверное, тот самый театр напыщенных и немного неискренних фигур-гигантов все-таки сумел бы закрепить в культурной памяти человечества более отчетливый образ войны и насилия, более убедительный, нежели документальные кадры массовых разрушений и убийств. Ведь есть удачные примеры…

И вот, пожалуй, самый яркий. Современный посетитель Бухенвальда оказывается перед дилеммой. Доехать до конца на специальном автобусе, что отправляется с вокзала в Веймаре – туда, где сохранились (частично) бараки и крематорий, посетить музей, вновь пережить и ужаснуться, если, конечно, есть желание и силы. Или же сойти остановкой ранее, чтобы осмотреть мемориал, ныне совершенно непопулярный, ибо ужасающе неполиткорректный – с точки зрения стиля, да и смысла, ведь здесь нет документов, одни только образы…

24_buchenwald Бухенвальд

Да и стоит задуматься над контекстом: ведь это памятник самых мрачных лет в истории ГДР, когда там установился свой вариант сталинизма – и какое-то время даже тот самый Бухенвальд продолжал функционировать, только теперь уже для преследуемых новым режимом! Своеобразное политическое послесловие к национал-социализму и в архитектуре получило достойное воплощение, ведь создатели мемориала (прежде всего, архитектор Людвиг Дайтерс) сформировались в годы тоталитаризма и, похоже, только на эти ценности и опирались…

Нелишне вспомнить скандал, связанный с открытием (чуть ранее) советского монумента в Трептов-парке. Якобы немцев, только что избавленных от пропаганды и культурной политики Третьего рейха, шокировал меч в руке солдата (равно как и фигуративность вообще, и намек на Сикстинскую мадонну в частности, и многое другое).

14_treptower-park Трептов парк, Берлин

Да, ансамбль в Берлине вышел вызывающе традиционным, возможно, это кого-то задело. Но вот, о чем не вспоминают практически никогда. В те же годы на западе еще не окончательно разделенной столицы (у самого Олимпийского стадиона) появился точно такой ансамбль – кладбище солдат-союзников, сбитых летчиков и военнопленных, умерших в лагерях (его автор, англичанин Филип Хепуорт спроектировал немало подобных мемориалов по всей Европе). Несколько более скромное, оно столь же симметрично, монументально, традиционно. Нет там, правда, фигуры воина, но вместо нее в центре – крест, а на нем подвешен тот самый Эскалибур… Что же не возмущал побежденных этот прозрачный намек на весьма небезопасную мифологию? Наш-то солдат ей скорее сознательно противопоставлен, ведь он, можно сказать, отнял меч у воображаемого древнего воина – неслучайно сходство фигуры и с Арминием в Тевтобургском лесу (там меч поднят вверх), и с Бисмарком в Гамбурге. Кстати, у всех этих монументов постаменты полые и напоминают маленькие круглые храмики–гробницы.

21_berlin-war-cemetery Филип Хепуорт. Военное кладбище, Берлин

Что же до Бухенвальда, то нет ничего кощунственного в том, что он стал лебединой песней традиционной архитектуры, прощанием со временами, когда скорбь и страдания еще поддавались воплощению в камне. Пускай для того, чтобы воспринять его послание, правильнее всего пройти мимо лагеря, отказавшись от документальной правды в пользу правды художественной – это тонкое различие веку XX, а тем более XXI, наверное, не вполне понятно. Нравится кому-то или нет, но, только прибегнув к языку и фигурам речи побежденного зла, стало возможным поведать миру о его преступлениях и жертвах. И те немногие, кто приходит сегодня на склон горы под Веймаром, все еще имеют возможность расслышать этот удивительный рассказ.

Наверное, уже давно не раздается в Бухенвальде колокольный звон, ведь в наши дни он — отнюдь не христианский — тоже не вполне уместен. Хуже того, такие колокольни, как та, что доминирует в ансамбле и, если не слышна, то хотя бы видна издалека (с вокзала в Веймаре, из проходящих поездов), строили сначала нацисты. В центре города башня 1930-х осталась незавершенной, колокол там негде повесить, однако, этот замысел нацистских властей воплотили в 1950-е, при коммунистах.

11_buchenwald Мемориал в Бухенвальде

Место для памятника выбрали отнюдь не случайное – когда под конец войны в лагере остановились печи крематория (кончилось горючее), умерших от голода и болезней и казненных стали хоронить в общих ямах, которые затем раскопали освободители. Три такие могилы стали главным элементом мемориала. Из них получилось нечто пугающе-прекрасное – конические воронки, своего рода антикурганы, которые и подобают жертвам – ведь настоящие курганы насыпали над телами героев или царей. Символ предельного унижения и обезличивающего насилия – огражденные стеной ямы, в которые нельзя (да и незачем) спускаться, можно только заглянуть, как в тот шар у Леду. Внутри ничего нет… и это страшней всего.

Нельзя не заметить и здесь определенного заимствования с нашей стороны – речь о более позднем памятнике на площади Победы. Там не только обелиск получился скорее немецким, нежели египетским, но и углубление позади него (тоже крипта) – прямая цитата из Бухенвальда, можно сказать, четвертая воронка… Оправдана ли она в этом месте – сложный вопрос. Но вернемся в Бухенвальд.

Если спускаться по прямой от колокольни (есть и другой путь), крутая лестница создаст головокружительное чувство, словно прямо сейчас неведомая сила сбросит тебя в одну из коллективных могил – вот еще одна удивительная находка зодчих. И аллея факелов, объединяющая могилы, тоже о многом напоминает, да разве ж это плохо? Вывернутый наизнанку язык Третьего рейха становится ему же приговором, а все вместе образует уникальный ансамбль, где отсутствие прямых свидетельств только усиливает общечеловеческое переживание ужаса и горя. Монумент превосходно сочетается с природным окружением, с панорамой ближних сел и города вдали. С тюрингским ландшафтом, почти не изменившимся с тех пор…

12_buchenwald Мемориал в Бухенвальде

Другой неполиткорректный памятник середины XX века был бы и вовсе ничтожен без еще более полного слияния с природой. Создан он в Испании, для которой самым травматическим опытом в минувшем столетии стала гражданская война, завершившаяся тяжелейшими боями в окрестностях столицы – в месте, названном затем Долиной павших. Каменное послесловие к тем событиям выпало создать, естественно, победившей стороне. Ее обещания помянуть равным образом тех и других участников боев можно легко уличить в неискренности. Во-первых, потому что работали на стройке довольно трудоемкого мемориала в основном заключенные-республиканцы, победители же выступали в роли проектировщиков и надсмотрщиков. Во-вторых, потому что видный с огромного расстояния каменный крест едва ли признали бы своим символом анархисты, троцкисты и коммунисты, сражавшиеся против Франко. Но так ли это важно? Все равно памятник есть, и его формальная убедительность компенсирует двусмысленное содержание. Он увековечил победу, однако, в нем нет никакой радости, как нет и мести. Есть скорбь, выраженная специфическим, театрализованным способом – и за это можно, конечно, его еще сильнее возненавидеть, отдав безусловное предпочтение честной «Гернике».

26_valle-caidos Долина Павших, Испания

Но здесь, среди суровых пейзажей высокогорной Кастилии, вблизи Эскуриала, что еще, кроме вот такого креста на вершине скалы в окружении четырех монструозных статуй евангелистов, могло бы поведать миру о кровавом противостоянии? И сколь противоречива, столь и художественно верна, к примеру, здешняя крипта – тоннель египетских масштабов, уходящий в недра скалы и, по сути, никуда не ведущий, в его тупике – алтарь собора без окон, без естественного света, напоминающий, вообще-то, станцию метро (однако, таких роскошных станций, как у нас, в Испании не строили). И здесь же, в самом конце пути, под многометровой толщей камня – могила каудильо. Где ж ей быть еще?

29_valle-caidos Долина Павших, Испания

И вновь детали неубедительны, слабы, возможно, даже глубоко неискренни, но все это меркнет перед величием целого. Перед грандиозным спектаклем, в котором может принять участие любой желающий, включая подъем к каменному кресту на фуникулере и проникновение в недра земли. Все это под палящими лучами безжалостного солнца летом или же пронзительным ветром, мокрым снегом и дождем зимой, среди совершенно неживописной природы, в которой только и можно, что умирать с автоматом в руках или стоя у пресловутой стенки – неважно, за какие идеалы, за какую власть!