Продолжение. Начало см.: Андрей Россомахин "Классик vers. маргинал" (1).

 

Маяковский на выставке "20 лет работы", 1февраля 1930. Фото А. Штеренберга. Маяковский на выставке "20 лет работы", 1февраля 1930. Фото А. Штеренберга.

Илья Обухов создал 16-страничный комикс на основе поэмы «Облако в штанах». Интересный опыт, уже хотя бы потому, что комиксов по мотивам русской классики совсем немного. Комикс черно-белый, в жесткой графической манере, с цветной обложкой, стилизованной под серийные выпуски иноземных графических романов. Комиксовая эстетика дает особый эффект осовременивания: хрестоматийный текст, который проходят в школе, визуализируется и остраняется. Более того, поэма, написанная 99 лет назад, один из шедевров мировой лирики, способна вдруг предстать радикальным антисистемным манифестом — достойным новых запретов и цензурных препон... [1] В самом деле, легко представить серьезные проблемы с законом у любого сегодняшнего поэта, способного страстно воззвать к обществу: «Выньте, гулящие, руки из брюк / Берите камень, нож или бомбу…» Соответствующие статьи в УК давно наготове, и каждый год появляются новые.

Конечно, очень странно видеть, что через весь комикс вместо портрета юного 22-летнего апаша проходит самый последний портрет 37-летнего измученного Маяковского 1930 года (в пиджаке и галстуке — портрет всем известный, забронзовевший, растиражированный в советские годы десятками миллионов копий). Очень уязвимый выбор художника, но вынужденно смиряешься с ним. (В недавнем киносериале была та же проблема — актер старательно изображал памятник, даже когда Маяковскому было не 37, а 22 года — застегнутый на все пуговицы канонический советский образ).

Комикс содержит лишь фрагменты поэмы, основную ее канву, однако некоторые пропуски ярких строк весьма досадны. Скажем, в финале художник сократил кульминационные десять строк (обрывающихся затем во вселенскую тишину). Возникает вопрос — уж не из-за радикального ли богоборчества появилась эта купюра? Воспроизведем все же этот драматический финал поэмы, курсивом выделив пропущенный в комиксе фрагмент:

 

…Всемогущий, ты выдумал пару рук,

сделал,

что у каждого есть голова, —

отчего ты не выдумал,

чтоб было без мук

целовать, целовать, целовать?!

 

Я думал — ты всесильный божище,

а ты недоучка, крохотный божик.

Видишь, я нагибаюсь,

из-за голенища

достаю сапожный ножик.

 

Крыластые прохвосты!

Жмитесь в раю!

Ерошьте перышки в испуганной тряске!

Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою

отсюда до Аляски!

 

Пустите!

 

Меня не остановите.

Вру я,

в праве ли,

но я не могу быть спокойней.

Смотрите —звезды опять обезглавили

и небо окровавили бойней!

 

Эй, вы!

Небо!

Снимите шляпу!

Я иду!

 

Глухо.

 

Вселенная спит,

положив на лапу

с   клещами звезд огромное ухо.

Илья Обухов. Обложка и фрагмент комикса «Облако в штанах». 2013. Илья Обухов. Обложка и фрагмент комикса «Облако в штанах». 2013.

Инсталляция Виктора Ремишевского «Маяковский. 150 000 000» занимает площадь около 20 квадратных метров. Это наиболее изощренный проект из всех тринадцати оммажей Маяковскому. Но прежде чем перейти к его разбору, следует вспомнить историю создания и публикации знаменитого произведения.

На волне героико-романтического импульса эпохи важным программным жестом Маяковского стало анонимное издание поэмы «150 000 000» (М., 1921), с первых же строк насыщенной планетарной образностью Уитмена: «моей поэмы никто не сочинитель…», «сто пятьдесят миллионов говорят губами моими…» По свидетельству Романа Якобсона заглавие поэмы — полемичный ответ на «Двенадцать» Блока — мол, не 12 делали революцию, а все 150 000 000, все население страны. Таким образом, сама поэма — лишенная персонального авторства авангардистская акция по воплощению утопии коллективного творчества народных масс. При этом, конечно, авторство поэмы ни для кого не стало секретом. Сформировавшийся вокруг Маяковского и Осипа Брика круг единомышленников-комфутов (коммунистов-футуристов, будущих лефовцев) придавал этой поэме особое значение, отправив экземпляр самому Ленину, претендуя не только говорить с властью на равных, но и все еще надеясь на ключевую идеологическую роль в культурном строительстве.

Как известно, Ленин, чей эстетический диапазон был довольно ограничен, пришел в ужас от этой книги, и 6 мая 1921 года адресовал наркому просвещения следующую записку:

«Как не стыдно голосовать за издание 150 000 000 Маяковского в 5000 экз.?

Вздор, глупо, махровая глупость и претенциозность. По-моему, печатать такие вещи лишь 1 из 10 и не более 1500 экз. для библиотек и для чудаков. А Луначарского сечь за футуризм» [2].

Записка В. И. Ленина по поводу поэмы «150 000 000». 6 мая 1921 г. Лицевая и оборотная сторона. Записка В. И. Ленина по поводу поэмы «150 000 000». 6 мая 1921 г. Лицевая и оборотная сторона.

В рассматриваемом проекте Ремишевского Маяковский и Ленин оказались… соавторами. Взяв за основу позднесталинское Собрание сочинений Ленина в 40 томах (М., 1949–1957), художник остроумно обыграл фразеологизм «лампочка Ильича»[3], срифмовав его с солярной метафорикой Маяковского, весьма частотной в его стихах («Светить всегда, светить везде / до дней последних донца, / светить — и никаких гвоздей! / Вот лозунг мой — и солнца!»).

ч2 _ 05 Ремишевский-1

Виктор Ремишевский. «Маяковский. 150 000 000». 2013. Виктор Ремишевский. «Маяковский. 150 000 000». 2013.

Ремишевский заполнил зал 64 черными постаментами-коробками (разместив их квадратной когортой 8 х 8), на коробках помещены тома Ленина, в каждый из которых вмонтирован электрический патрон, в которые в свою очередь ввинчены лампочки Ильича… Каждая из лампочек горит в пустынном полумраке зала, на одной из стен мерцают цифры 150 000 000, причем последние шесть цифр ведут некий тревожный отсчет (обнуляясь каждые 15 минут) под звуковое сопровождение композитора Андрея Макарова и программу мультимедийной проекции Елены Розовой…

В потенциальном пределе таких объектов должно быть не 64, а ровно 150 000 000 — но это будет уже антиутопия.

Ремишевский скрупулезно разработал все детали, вплоть до дизайна упаковки для «лампочки Ильича», допустив лишь один «прокол»: на тома Ленина и на коробки, в которые они упакованы, золотой и серебряной краской нанесен подлинный инскрипт Маяковского, адресованный вождю: «С комфутским приветом. Вл. Маяковский». Однако сделана эта надпись стилизованным под скоропись дизайнерским шрифтом Pushkin, хотя вполне можно было воспроизвести подлинный почерк самого Маяковского, ибо экземпляр поэмы, посланной поэтом «товарищу Владимиру Ильичу», сохранился.

Впрочем, благодаря этой вольности, на обложках книжного объекта Ремишевского встретились три величайших корифея советского пантеона: Пушкин, Ленин и Маяковский.

Титульный лист поэмы «150 000 000» (М., 1921) с автографом Маяковского, адресованном Ленину. Титульный лист поэмы «150 000 000» (М., 1921) с автографом Маяковского, адресованном Ленину.


[1] Поэма вышла в сентябре 1915 года, тиражом 1050 экземпляров, с большими цензурными изъятиями. Первоначальное заглавие «Тринадцатый апостол» также было запрещено цензурой как кощунственное. Публикуя в 1918 году полный текст поэмы, Маяковский в предисловии так обозначил ее этическую, эстетическую и политическую программы: «Долой вашу любовь!», «Долой ваше искусство!», «Долой ваш строй!», «Долой вашу религию!».

[2] Цит. по: Наумов Е. И. Ленин о Маяковском (Новые материалы) // Новое о Маяковском М., 1958. С. 210.

[3] «Лампочка Ильича», как известно, представляет собой бытовую лампу накаливания (без плафона), патрон которой подвешен к потолку за провод и свободно свисает. Фразеологизм появился в 1920 году и бытует в языке до сих пор.

Окончание