Окончание. Начало см.: Память. Смерть. Архитектура (1), (2), (3), (4), (5), (6), (7).

01_omaha-beach Мемориал Омаха-Бич, Нормандия

Насколько скромнее смотрятся модернистские памятники военным действиям – кажется порой, что их и вовсе нет. Уже сама тяга теперешних зодчих и ваятелей к стеклу и металлу делает их творения какими-то эфемерными, ненастоящими. О чем эти кривые железяки на Омаха-бич, куда в 1944 году высадились союзники? О боях, о жертвах, о победе? Или об индустриальном мусоре, кем-то забытом на пляже?

03_omaha-beach Мемориал Омаха-Бич, Нормандия

Многие монументы послевоенной эпохи спрятаны еще надежнее тех, что создавались повсюду в 1920-е. Иногда в таком их положении можно даже отыскать некий смысл. Далеко не все туристы в Париже знают, что мыс острова Сите (аккурат за апсидой собора) содержит своеобразную крипту, памятник жертвам холокоста. Он незаметен. Но ведь ровно так не заметили французские обыватели и депортацию своих вчерашних соседей в рамках «окончательного решения»…

04_memorial_de_la_deportation-paris Мемориал жертвам депортации, Париж

А вот многие другие памятники обнаруживают все-таки ничем не оправданную тенденцию раствориться в пространстве. Кульминацией ее кажется «невидимый памятник» на площади перед дворцом в Саарбрюккене (1990-1993 гг.). Сила его воздействия, по мысли создателей, в том, что его нет.

06_jochen-gerz-invisible-memorial-square Йохен Герц «Площадь невидимого монумента», Саарбрюкен

Даже памятник холокосту в Берлине не вполне убеждает. Нет, он-то как раз более чем заметен – немалую территорию у Бранденбургских ворот отдали недавно под параллелепипеды разной высоты, символизирующие, вероятно, анонимность массовых смертей – это как бы могилы, где нет и не может быть ни надписей, ни пояснений. Но, во-первых, с этим местом связан совсем другой сюжет в истории города и страны – трагедия разделенного Берлина, ибо памятник устроен на месте Стены и зоны отчуждения перед ней, а его связь с холокостом без специальных разъяснений неочевидна. Во-вторых, дети, прыгающие теперь с плиты на плиту или играющие среди них в прятки (что не возбраняется) олицетворяют торжество вовсе не жизни над смертью (как хотели, наверное, создатели), а забвения – веселую беззаботность тех, кто имеет счастье родиться и жить в совершенно другом мире. А как иначе? – времени-то вон сколько прошло… Быть может, это и верно, но в таком случае архитектор Питер Айзенман попросту расписался в бессилии что-либо этому забвению противопоставить. Его памятник не столько анонимен, сколько абсолютно безадресен. Аттракцион на кладбище и только!

09_holocaust_memorial_berlin Питер Айзенман «Памятник убитым евреям Европы», Берлин

Конечно, трагическое в искусстве возможно и в наши дни. Но для его воплощения требуется настолько оригинальный поворот творческой мысли, что способны на него лишь немногие. Странным образом, постмодернизм с его все разъедающей иронией, сознательно не пожелавший, к примеру, освоить такую вечную тему архитектуры, как храм, за которую в былые времена и атеисты брались охотно, подарил миру одно совершенно удивительное кладбище. Это не мемориал, ему не нужны скульптуры, равно как и надписи-комментарии. Если какие-то комментарии и звучат, то вне комплекса – в спорах о нем – в печати и только там. Говорят, к примеру, что вышло похоже на концлагерь… Речь о незавершенном (пока?) ансамбле муниципального кладбища в Модене одного из ведущих мастеров конца XX века, к сожалению, ныне покойного Альдо Росси.

12a_aldo-rossi-modena-cemetery Альдо Росси. Кладбище Сан-Каталдо, Модена

Там уже было муниципальное кладбище – типичный для европейского города памятник погребальной культуры XIX века. Замкнутое каре с колоннами и куполом над залом прощаний. Что хотел построить Росси – сказать непросто, до того загадочна его проектная графика. В настоящий момент на кладбище можно видеть несколько закрытых галерей, не образующих симметричного целого, и отдельно стоящий красный куб с маленькими регулярными отверстиями. Он прямой наследник шара Леду, но такой, куда можно зайти, там даже предполагается устройство на многоярусных (металлических) стеллажах колумбария. Все равно пустота посредине действует с исключительной силой – что те воронки в Бухенвальде…

14_aldo-rossi-modena-cemetery Альдо Росси. Кладбище Сан-Каталдо, Модена

Другие корпуса почти заполнены; странным образом они напоминают многоквартирные дома с коридорной системой, а те, где еще нет захоронений, похожи на квартиры, куда пока никто не вселился. Похожие дома для живых, и в самом деле, проектировал мастер. Основной замысел здесь, как кажется, именно в таком сопоставлении унылой жизни в типовых условиях и столь же унылого посмертного бытия, в сознательном стремлении создать эстетически непривлекательное пространство, пустырь с грубыми, непритязательными формами, с непонятным кубом и другими странными деталями, вроде бы модернистскими, но принесенными в жертву какому-то совершенно иному по стилю целому.

18_aldo-rossi-modena-cemetery Альдо Росси. Кладбище Сан-Каталдо, Модена

Таков весь Росси – собирающий из привычных, даже тривиальных деталей парадоксальное целое. И если здесь есть ирония, то она лишена цинизма, скорее уж отмечена некоторой меланхолией – вот, ровно этим все и закончится, таким «суровым стилем» бесконечных коридоров, бетонных лестниц, металлических конструкций… Чуда не будет. Там все также как здесь, быть может, еще скучнее. И в правду, «банька с пауками».

15_aldo-rossi-modena-cemetery Альдо Росси. Кладбище Сан-Каталдо, Модена

Вот оно – единственно возможное трагическое наших дней! Похоже, именно Росси удалось тематизировать банальность современной жизни, то самое сочетание внешнего минимализма (однообразные коридоры) с обреченными на китч индивидуальными порывами украсить действительность (цветы, венки, свечи, появление которых возле отдельных ячеек несложно предсказать), более того, создать этой нашей повседневности единственно возможный памятник – это и кладбище в целом, и в особенности красный куб.

17_aldo-rossi-modena-cemetery Альдо Росси. Кладбище Сан-Каталдо, Модена

Все же сквозь это, столь привычное отрицание героического и трагического проступают у Росси тут и там – благодаря тончайшим нюансам – какие-то совершенно посторонние нотки, придающие его ансамблю редкую силу. Кажется, что прямые линии и углы скорбят и стенают, металлу и бетону плохо, они искренне сопереживают посетителям долгих кладбищенских коридоров. А красный куб загадочно молчит в отдалении, концентрируя в себе совсем уж туманные смыслы. Здесь самое время остановиться да призадуматься.