Руководитель проекта «Эрмитаж 20/21» подводит итоги 2013-го на ART1 и объявляет 2014-й годом примирения с современным искусством.

2014_01_09_Ozerkov_2

Задача всех нас как институций культуры — создавать и осмыслять культурный образ нашего города. А через его создание и осмысление — самим себя понимать и осознавать, кто мы, куда идем, что и зачем делаем. При всей любви к другим городам, такой архитектуры, как в старой столице, нет нигде. Так четко формулировать свои мысли могут только здесь. Мы по своей скромности никогда этого не подчеркиваем, но на фоне безумств, которые сейчас творятся повсюду, видно: какие-то вопросы на уровне культуры люди просто не готовы решать. Ответом является весь этот двухходовый популизм, когда выпускают Pussy Riot или Ходорковского, чтобы на Олимпиаду приехали все, кто должен приехать.

Мне поэтому кажется, что все задачи, связанные с культурой, — это прежде всего личные задачи каждого. При всей внешней помпе, сейчас происходит культурный кризис. То, что должно становиться современным искусством, оказывается политической провокацией и антиправительственными выступлениями. Все светлые головы устремлены в сторону политики. Современное искусство страдает, потому что попадает в поле, которое изначально ему не принадлежит. Вернее — это поле принадлежит не только ему. Ведь для политического протеста искусство — издревле вечное средство. Средство, а не цель. А для культуры важны такие процессы, которые в искусстве видят конечную цель. У нас сейчас практически нет искусства, которое было бы выше политики и при этом элементарно интересного. В итоге все современное искусство становится политическим протестом в глазах «тех, кто решает». А на подиум зачастую поднимаются проекты, которые смешны, глупы, бессмысленны, и в историю никогда не войдут. Акция Павленского, четкая с точки зрения политического протеста, но слабая в художественном отношении — несомненно войдет в историю. Но прежде всего как протестный казус, а не как художественная веха. Это интересный и важный политический протест, который не имеет прямого отношения к искусству.

Нам всем нужно понимать, зачем мы работаем. Что мы не просто делаем очередную выставку или выпускаем очередную книжку, а все делаем одно большое дело. В России с политикой и экономикой все не очень хорошо и просто, и в этой ситуации именно на искусство можно было бы надеяться, потому что оно — единственная независимая и свободная сфера. Думать и делать искусство можно начать в любой момент, из любой точки, в любой ситуации. Это большая потенциальная свобода, которая есть у всех нас здесь и сейчас.

В Эрмитаже мы стараемся делать много проектов, обращенных именно к истории культуры. У нас в 2013-м, как обычно, было несколько направлений: архитектурное с выставками «Утопия и реальность. Лисицкий и Кабаков», «Белый город» и «Архитектура по-голландски»; соло-выставка художника: в этом году это проект Мэгги Хэмблинг; выставки художественных направлений: «Флюксус» и «Против света»; групповая выставка национальной художественной школы: сейчас висит японская «Моно-но аварэ»; в большом дворе Зимнего дворца стоит скульптура «Гельдерлин» Маркуса Люперца. Возможностей у нас много, и мы будем стараться показывать еще больше отличного искусства.

kabakov «Утопия и реальность»

Главное событие наступившего года — это Манифеста, которую мы уже готовим. Будет ли она провокативной? Да, но не как политический протест. Мы поставили перед куратором задачу: нам нужна серьезная выставка, четырехмесячный проект, и мы не хотим, чтобы ее закрыли на следующий же день. В ней не должно быть элементарных одноходовок типа: ты зачем-то оскорбительно рисуешь Путина, и тебя тут же обвиняют в оскорблении президента. Нам это не интересно. Заведомая глупая провокация ни Эрмитажу, ни Манифесте не нужна: мы готовим серьезнейший именно с художественной точки зрения проект. Мы хотим показать проблематику города, общественного контекста, страны как-то более тонко, потому что она не ограничивается личными страданиями от какого-то закона. Все гораздо сложнее. Законов много, они все разные, и какие-то вещи в России наоборот все еще можно делать, в отличие от Запада.

Когда я впервые приехал в Киев году в 1990-м, на весь Крещатик была растянута афиша «Бхагавад-гита как она есть», кругом гуляли кришнаиты и белые братья. Денег у них было столько, что они могли запросто купить огромный постер. Этой возможности сейчас уже нет, и Майдан проходит в окружении серьезной дорогостоящей рекламы, которой затянуты окрестные здания.

Мы видим свою роль как отдела современного искусства главного музея России как одновременно скромную (мы — просто площадка, которая стремится слышать все, что происходит и отражать происходящее), и нескромную, ведь мы стремимся своей работой наводить наших посетителей на определенные мысли. Каждая выставка что-то изменяет в универсуме. Взгляда на то, как на полу лежит соль на выставке «Моно-но аварэ», может быть достаточно, чтобы в голове посетителя что-то прояснилось. И мы всегда четко отделяем гражданскую позицию каждого члена коллектива от профессиональной работы. Как в Украине: человек поработал в офисе, а после работы пошел на Майдан. Наличие той или иной гражданской позиции не мешает каждому из нас устанавливать подлинность работы, скажем, Луиз Буржуа.

mono-no-avare «Моно-но-аваре»

Главным событием 2013-го года из эрмитажных я бы назвал выставку «Флюксус: российские атласы». Это был первый проект, при рассматривании которого нужно было много думать и читать. Я люблю делать «вау-выставки», на которые нужно прежде всего смотреть: ах, ох! Но вот мои молодые сотрудники сделали выставку, где нужно было прежде всего вчитываться и понимать тонкости, смотреть длинные видео. Это была новая выставка не только для меня и для Эрмитажа, но и в целом для страны, потому что в России так не принято делать. Обычно в музее ты просто смотришь и восторгаешься классикой, снова переживая то, что тебе уже в голову заложено. Здесь была задача другая: зрителю надо было самостоятельно осмыслять искусство. Смотреть на выставке «Флюксус» было как будто бы не на что: штучки какие-то висят, текстики. Но человек, который в курсе, много для себя нашел. Российские атласы представляли собой карты, нарисованные от руки, с именами, пассионариями, событиями, которые лучше любого протестного искусства показывают ситуацию в России. Для нас это серьезный шаг вперед.

2014_01_09_Fluxus «Флюксус: атласы российской истории»

Из событий в стране хочется назвать важным выход Pussy Riot на свободу, но это скорее популистский жест, не имеющий отношения к искусству.

Если говорить об антисобытии в мире искусства, то оно состоит в том, что современное искусство глубоко политизировано в головах чиновников. Закрытие «Музея власти», акции Павленского и Pussy Riot на это повлияли. Любой современный художник, если он, конечно, не рисует пейзажики и букетики, воспринимается как враг государства. Для меня это плохой знак. Это значит, что любое высказывание может быть воспринято как плохое и задавлено просто по непониманию ситуации. В любом высказывании всегда есть и мудрое, и злое. Важен ракурс зрения, позволяющий извлечь именно мудрость. А когда в любой работе любого современного художника априори видится только плохое, то это создает шоры, которые загоняют государственную лошадь в тупик. В следующем году мы будем смотреть Манифесту. Город ее активно поддерживает, и для меня это хороший знак: все-таки город может видеть за современным искусством и позитивное. Наша основная задача — объяснить, что современное искусство — это то, без чего сегодня нельзя жить, это самая тонкая реакция всего нашего общества на раздражители в виде как высоких произведений, так и рекламы. Умение управлять процессами раздражения, способность выделять в них мудрые уроки — бесконечно важны для общества. Очень хочется сказать спасибо городу за поддержку в надежде на всяческое дальнейшее взаимопонимение. Надеюсь, 2014-й станет годом примирения с современным искусством в стране и власть будет поддерживать современных художников. Потому что именно они и есть тот тончайший тестовый прибор, который видит все процессы насквозь и способен подсказать нам, как жить дальше.