Старый учебник может многое рассказать внимательному читателю об умонастроениях своей эпохи. И важны здесь не только текстовое содержание и манера изложения материала, но и иллюстрации, и даже верстка.

2013_12_25_famous-books-1 Титульный лист книги «Новой Виньола, или Начальныя гражданской архитектуры наставления». Москва, 1778

Как же интересно читать старые учебники! Причины очевидны: авторы учебной литературы стремятся как можно полнее и точнее сформулировать в них свое мировоззрение, а учащиеся, подчас даже сами того не осознавая, всю последующую жизнь руководствуются знаниями, принципами и образцами, а также самим стилем мышления, диктуемым учебником. И если перечитывание учебников, по которым мы когда-то учились, позволяет нам лучше понять самих себя, то трактаты прошлых столетий являют нам картину мира наших предков.

Недавно в коллекции одного петербургского библиофила мне попались на глаза три небольшие книги — старинные учебники по искусству. Полистав их, я еще раз убедился, что такой маргинальный, на первый взгляд, материал для коллекционирования может при ближайшем рассмотрении оказаться куда увлекательнее хрестоматийных «прижизненных изданий классиков».

Наиболее ранним изданием в этой подборке был «Новой Виньола, или Начальныя гражданской архитектуры наставления, с объяснением правил о пяти чинах или орденах оной, по предписаниям Иакова Бароция Виньолы», выпущенный в 1778 году. Это одно из многочисленных переложений «Правил пяти ордеров архитектуры» итальянского архитектора Джакомо да Виньолы (1562) — пожалуй, самого популярного европейского архитектурного трактата, на котором основано все зодчество Нового времени, ведь в нем в виде ясных правил изложены принципы построения и использования ордеров, то есть основных типов архитектурных композиций.

2013_12_25_famous-books-2 Разворот книги «Новой Виньола, или Начальныя гражданской архитектуры наставления». Москва, 1778

Виньола — это азбука европейской архитектуры, и, конечно, к 1778 году он был хорошо известен в России: впервые переведенный еще при Петре I, он неоднократно переиздавался, большое хождение имели иностранные версии, но «Новой Виньола» — издание особенное. Выпущенное в типографии Московского университета, оно было предназначено «руководствовать российское юношество к научению архитектуры». Среди этого юношества были, конечно, и профессиональные архитекторы — так, молодой крепостной Андрей Воронихин, в 1777 году отправленный в Москву для обучения архитектуре, несомненно, был одним из первых читателей «Нового Виньолы» — но основной аудиторией были люди, с зодчеством непосредственно не связанные.

2013_12_25_famous-books-3 Разворот книги «Новой Виньола, или Начальныя гражданской архитектуры наставления». Москва, 1778

Архитектура вообще была тогда в большой моде (примерно как сейчас урбанистика): Екатерина II, а затем и Павел I уделяли строительству не меньше внимания, чем законотворчеству, столь же заинтересованы были знатные заказчики, некоторые из них, как, например, княгиня Дашкова, сами выступали в роли зодчих. Знание основ архитектуры было необходимо, чтобы считаться мало-мальски образованным человеком. Но что самое важное, с подачи масонов, «вольных каменщиков», объединявших всю интеллектуальную элиту того времени, архитектура классицизма стала символом переустройства всей российской действительности по законам Порядка и Истины — в этом контексте трактат Виньолы из учебника архитектуры превращался в образец (или, если угодно, «икону») стиля, в том числе стиля жизни. Неудивительно, что предполагаемым переводчиком трактата является Федор Каржавин — выдающийся русский просветитель, философ и политик-либерал. И даже спустя полвека в фантастическом рассказе Владимира Одоевского томик «Нового Виньолы» оказывается в руках у якобы переселившегося в Петербург Джованни Баттиста Пиранези — величайшего архитектурного графика эпохи.

2013_12_25_famous-books-6 Титульный лист книги «Разсуждение о Проспективе, облегчающее употребление оной». Санкт-Петербург, 1789

Следующее издание — «Разсуждение о Проспективе, облегчающее употребление оной» 1789 года было создано как учебное пособие для народных училищ — замечательного явления русской эпохи Просвещения, первых государственных общеобразовательных школ в России. Были они бесплатные, двух- или пятигодичные и помимо математики, истории, географии, физики, русского и иностранного языка включали преподавание архитектуры. Для этого курса и был создан данный учебник — краткое объяснение основ перспективы, то есть умения изображать трехмерные объекты. Начинается «Разсуждение» со знакомого каждому, кто учился в художественной школе, черчения пирамиды, а заканчивается рисованием скульптуры. Создателем книги (переводчиком, гравером и издателем) был Николай Львов — «русский Леонардо», выдающийся просветитель, поэт, изобретатель, друг Державина и самый оригинальный русский архитектор-нео-классик. Сам Львов, выходец из небогатого провинциального дворянства, был самоучкой, в своем творчестве, будь то стихи или архитектура, он старался адаптировать интернациональную эстетику классицизма к российским реалиям, поэтому идея всенародного художественного образования, свободного и бессословного, была ему особенно близка.

2013_12_25_famous-books-5 Разворот книги «Разсуждение о Проспективе, облегчающее употребление оной». Санкт-Петербург, 1789

Несмотря на то что издание предназначалось для людей небогатых, оно прекрасно оформлено: небольшая, элегантно сверстанная книга с текстом на трех языках украшена изящными гравюрами в редкой технике лависа с офортом (это одни из первых, если не первые, эстампы лависом в России). У Львова сам облик книги — строгий, ясный, лаконичный — научает основам классицизма не хуже содержания, в то время как в оформлении «Нового Виньолы» оставалось еще много от елизаветинской рокайльной прихотливости.

«Разсуждение о Проспективе» было полезно не только архитекторам, но и художникам. Его, несомненно, штудировал молодой Владимир Боровиковский, только что переехавший в Петербург и первое время живший у Львова, известного покровителя искусств.

2013_12_25_famous-books-4 Разворот книги «Разсуждение о Проспективе, облегчающее употребление оной». Санкт-Петербург, 1789

Уже в 1804 году народные училища были преобразованы в гимназии, и преподавание архитектуры было исключено из их программы. Учебник Львова скоро сделался библиографической редкостью, но его старания не были напрасны. Своеобразным продолжением идеи народных училищ в сфере искусства стала знаменитая школа Венецианова (отметим, что сам Венецианов был учеником Боровиковского), где особенно пристальное внимание уделялось как раз изучению перспективы и, весьма вероятно, также штудировалась книга Львова.

И «Новой Виньола», и «Разсуждения о Проспективе» — книги переводные. Своих трудов по искусству в то время в России было немного. Художники, как правило, знали иностранные языки (как минимум французский) и пользовались европейскими изданиями. Примером может служить изданная в 1798 году в Берлине (но на французском языке) книга Франсуа Анн Давида «Основы рисунка, или Пропорции прекраснейших фигур античности» — известно, что экземпляр ее хранится в библиотеке Академии художеств, а значит, она могла использоваться в образовательном процессе.

2013_12_25_famous-books-7 Титульный лист книги «Основы рисунка, или Пропорции прекраснейших фигур античности». Берлин, 1798

В книге после краткого исторического экскурса следует скрупулезное исчисление всех пропорций прославленных античных статуй, снабженное их описаниями Иоахимом Винкельманом — главным теоретиком классицизма XVIII века, автором формулы «Благородная простота и спокойное величие» и центральной фигурой всего художественного образования в Российской академии, построенного на винкельмановском тезисе, что «единственный путь сделаться великими — подражание древним». Абрисы античных статуй, расчерченные, словно туши на схеме из гастронома, и испещренные циферками, обозначающими их размеры, — апофеоз классицистической догматичности.

2013_12_25_famous-books-9 Разворот книги «Основы рисунка, или Пропорции прекраснейших фигур античности». Берлин, 1798

Перед нами новый канон, нечто подобное иконописным прорисям: священный образ – в данном случае античный — нельзя изменить, его можно лишь со всем тщанием копировать, и чем точнее, тем лучше. Конечно, сегодня нам такой подход кажется курьезным, однако именно он составляет твердый фундамент академической школы. Рука мастера, жестко «поставленная» при помощи подобных учебников, впоследствии уже не дрогнет, что и продемонстрировала вся русская живопись XIX века.

Оказалось, что три, казалось бы, случайных издания являются свидетельствами зарождения, распространения и расцвета классицизма в русской культуре. Они повествуют об архитектуре, рисунке и скульптуре и адресованы разным группам общества — знати, народу и профессиональным художникам. Вместе они демонстрируют разные грани русской эпохи Просвещения, именуемой также Веком Разума.

2013_12_25_famous-books-8 Разворот книги «Основы рисунка, или Пропорции прекраснейших фигур античности». Берлин, 1798

Впервые опубликовано в журнале "Антиква" № 1, 2013