29 декабря 2013 года скоропостижно скончалась Ольга Викторовна Давтян (Кустова), известный петербургский филолог, переводчик, исследователь культуры. Последняя формулировка кажется нестрогой, расплывчатой, однако иначе, пожалуй, не выразить широту круга научных интересов Ольги Викторовны.

2 Ольга Давтян.

Названия курсов, читавшихся ею в последние лет десять в Смольном институте свободных искусств и наук (наряду с более узкопрофессиональными курсами по теории и практике перевода, французскому языку и творческому письму в Петербургском университете, в Институте иностранных языков и т. д.), говорят сами за себя: «Европейское кино в свете философско-эстетических исканий ХХ века», «История киногероя», «Комикс в системе аудиовизуальных искусств ХХ века», «Документальное кино: история и эстетика», «Типы изобразительности и кинематограф» и др. Помимо завидной популярности среди студентов, эта работа неизменно увенчивалась оригинальными исследованиями, выражавшимися в докладах на конференциях и публикациях в прессе, к несчастью, редких, из-за чего суждения Ольги Викторовны оставались доступны сравнительно узкому кругу посвященных.

Не менее широк был ее переводческий диапазон. Это и классическая и современная французская литература (Александр Дюма, Поль Верлен, Гийом Аполлинер, Анри де Монтерлан, Жорж Сименон, Маргерит Юрсенар, Анри Бошо, Жан-Жак Шуль, Эрик-Эмманюэль Шмитт), и психоанализ (блестящий перевод работы Франсуазы Дольто «На стороне ребенка» выдержал несколько переизданий), и философская теория («Клод Леви-Строс и структурная антропология» Марселя Энаффа), и комикс («Священная болезнь» Давида Б.), и многое другое.

Все это, однако, только вторая половина творческой жизни Ольги Викторовны, до которой была редакторская служба в периодике издательствах Ленинграда — Петербурга, начиная с газеты «Скороходовский рабочий», журнала «Искорка», издательства «Детская литература", а позднее — в «Лире», «Северо-Западе», «Лимбус Пресс»… Перечисление выполненных там работ, сколь угодно частичное, заняло бы слишком много места, но было и кое-что другое, не менее важное: живое общение с ленинградскими писателями и художниками, которые сохраняли, развивали или подчас пересматривали традицию, восходящую к Серебряному веку, сделало Ольгу Викторовну носительницей своего рода тайного знания о ее позднем, почти безвестном, но вместе с тем итоговом периоде.

Для меня, человека, знакомого и общавшегося с нею, но все же постороннего, это знание в самом деле остается тайным, поэтому здесь я не могу с уверенностью приводить имена и явления, но очевиден поразительный факт: Ольга Викторовна в на редкость прямом смысле этих слов продолжает жить в своих детях, чья деятельность, чье творчество указанным знанием в значительной степени предопределено. Один ее сын, Микаэл Давтян, последовательно документирует творчество ленинградских художников книги (впрочем, не только книги, но книги в первую очередь) посредством выставок в Петербургском музее В. В. Набокова и ежегодно проводимых там же «Трауготовских чтений». Труд необычайно ценный, которым не занимается, кроме него, почти никто. Другой, Филипп Кондратенко, — один из лучших современных петербургских живописцев — создал оригинальный, не слишком расположенный к зрителю, почти герметичный стиль, за беспредметной или предельно обедненной внешностью которого не смолкает бесконечный разговор о букве, письме, литературном пространстве.

ОВ Давтян 2 Филипп Кондратенко. Мама. 2005.

Основной областью интересов Ольги Викторовны в последние годы был кинематограф. Одну из ее недавних работ — текст, посвященный спорному, болезненно воспринятому критикой фильму Михаэля Ханеке «Любовь», — я хотел бы предложить вниманию читателей.