31 января в московском клубе Manifest и 2 февраля в питерском «Зале ожидания» на концерте, посвященном 20-летию лейбла Bomba-Piter Inc., выступит группа "Странные игры". ART1 решил сделать глоссарий на тему пионеров ска в Советском Союзе и обратился за комментариями к одному из участников группы Алексею Рахову.

"Странные игры". Фото Дмитрия Конрадта. "Странные игры". Фото Дмитрия Конрадта.

Начало

«Странные игры» в первом каноническом составе собрались в конце 1981 года: Виктор Сологуб (бас-гитара), Александр Давыдов (гитара), Григорий Сологуб (гитара), Алексей Рахов (саксофон), Николай Гусев и Николай Куликовских (клавиши). В следующем году к ним пришел барабанщик Александр Кондрашкин.

Рахов: «”Странные игры” – группа единомышленников, которые путем битв, диспутов создавали музыку. Меня привел Саша Давыдов. Мы оба учились в ЛЭТИ. И тогда все хотели быть в рок-группах. Я пытался играть на гитаре, но не умел. И Саша говорил: человек ты хороший, но как гитаристу тебе учиться и учиться, а вот если бы ты играл на саксофоне, такого инструмента нигде нет... Я тут же после первого курса махнул в стройотряд, на заработанные деньги купил саксофон. Проучился меньше года — а мне говорят: иди к нам, гамму можешь сыграть, значит, годишься в музыканты. Кажется, тогда еще группа называлась Spartak. Мы начали репетировать. Помню, песни «Эгоцентризм I» и «Эгоцентризм II» у них уже были».

 

Название

Первый концерт группа дала 6 марта 1982 года. Тогда же их впервые представили как группу «Странные игры».

Рахов: «Это было в ДК Ленсовета. Концерт делал Алик Кан, который организовал тогда Клуб современной музыки. И прямо в туалете мы определились с названием. Спорили, стоя в белых рубашках возле писсуаров. Нам кричат: как все-таки вас объявить? «Странные игры», все, решили! Тогда были модными такие названия, в духе «Bad Manners». И по-английски красиво. И непонятно, издеваются музыканты или нет».

ВС_На перекрёстке "Странные игры". Фото Дмитрия Конрадта.

Шоу

Рахов: «На первом концерте мы шоу еще не устраивали, хотели лишь все правильно сыграть. А потом всех торкнуло, захотелось шоу. Концерты проходили нечасто. Рок-клуб – это гарантия полного зала, на тебя придет 500 человек. И придут процентов на 80 те, кто видел предыдущий концерт. И если они увидят то же самое, то скажут: дали бы место другим, очередь вон стоит ожидающих! И мы должны были доказывать, что за два месяца мы придумали что-то новое. Мы видели фотографии «Madness» в журналах и понимали, что такая музыка требует визуальной поддержки. Я работал в ЛЭТИ, мой согруппник тырил там флягу с жидким азотом. Перед концертом в ведро с водой ставили кипятильник, потом лили азот с  температурой -40, шел фантастический пар. Не как у итальянской эстрады, происходил  настоящий дымовой взрыв. Мы падали, выползали со цены, дым рассеивается — сцена пустая. Грише на спину прикручивали мигалку, люди с Ленфильма к нам ходили, накладывали жуткий грим, были пиротехники... Лицедеи, Лейкин, Адасинский и Кефт, сотрудничали с нами. Разговоров о деньгах вообще не было. Деньги были в другом мире. Тогда мы думали, что все это ненадолго, поэтому надо пользоваться всеми возможностями».

 

Стихи

Вместо собственных текстов «Странные игры» использовали  чужие — в основном, переводы французских поэтов: Жана Тардье, Жоржа Брассенса, Раймона Кено, Жака Бреля.

Рахов: «У Вити жена занималась французским языком, у них дома были редкие книги. И книжка с переводами постоянно ходила по рукам. Каждый сидел дома с гитаркой и пробовал подобрать к чему-нибудь мелодию. Нам приносили много текстов неофициальных поэтов, из самиздата, но все это не катило. Нам должно было понравиться само стихотворение. И если удавалось сочинить мелодию или рифф, дальше за дело бралась вся группа. Гриша с Витей, поскольку жили вместе, работали дуэтом. Я, скажем, нашел текст “Хороводной”».

Репетиции

В отличие от многих групп Ленинградского клуба «Странные игры» отличались тщательным подходом к аранжировкам.

Рахов: «Мы долго репетировали. Все постоянно вылизывали. К тому же и играли поначалу не очень хорошо. Нам претила распространенная ситуация в тогдашних группах. Если, скажем, кто-то начал пилить, то он играет, сколько хочет. У нас все было отмерено. Импровизации – минимальные. В соло я себе чуть-чуть позволял вольностей. Но следовал правилу, что самая лучшая импровизация – это хорошо отрепетированная импровизация. Нам хотелось быть группой, ударное единицей, которая играет не для себя. Придумывали фишечки, сбивки, замедления, обманки, изгалялись, как могли. Возможно, порой мы даже перебарщивали с выверенностью аранжировок».

 

Ска

Несмотря на то, что Странные игры называют «русскими Madness», британское ска они услышали до первых репетиций.

Рахов: «Когда мы делали песни «Солипсизм» и «Эгоцентризмы», то не знали, что подобное где-то еще есть. Но потом появились люди, друзья-меломаны, которые доставали записи и предлагали послушать. Начали нам приносить британскую новую волгу. Примерно тогда я услышал Марли. Возможно, чуть раньше – «The Police». И, конечно, потом бритиш ска на нас сильно влиял. «Madness», «The Selecter», «The Beat», "Bad Manners» – все они у меня были на бобинах.

Мы все это слушали, примечали фишечки, хотя не снимали их один в один. Скажем, наш кавер на «Smoke on the Water» появился, потому что «Madness» переиграли «Лебединое озеро». И поди вспомни, кто это придумал, на каждой репетиции обсуждалось миллион идей».

«Метаморфозы» и «Смотри в оба»

«Странные игры» записали всего два альбома. Причем «Смотри в оба» даже были выпущены гигантским тиражом на «Мелодии». Группы тогда уже не существовало.

Нынешний концерт приурочен также к презентации виниловых версий альбомов «Странных игр». Надо заметить, что на CD эти песни были изданы впервые только в 2009 году.

Рахов: «Запись «Метаморфоз» началась у Андрея Тропилло. Мы не верили своему счастью, что человек, писавший «Аквариум», позвал нас к себе. Тайными тропами мы попадали к нему в студию в Доме юного техника на Охте. Когда впервые услышали себя, то пребывали в диком восторге. Но там что-то не успели сделать, отправились в студию Андрея Кускова в Малом Драматическом театре. А потом была студия-автобус MSI, который привезли в Питере писать концерт в филармонии, а в свободное время туда ходили мы, «Мануфактура», «Аквариум. И там мы писали голоса и саксофоны. Помню, делали «Мы увидеть должны» и мне сказали: пиши на все свободные каналы. И я записал штук шесть саксофонов.

«Смотри оба» мы уже писали только у Тропилло, били там бутылки, в студии стояло раздолбанное пианино. Когда недавно было тест-прослушивание, мы сравнивали версии «Мелодии», компакт-дисков и винила. Обнаружили много технических ляпов того времени. А мы тогда их даже не замечали. Безусловно, Олег Грабко, глава Bomba-Piter, поступил, как настоящий издатель — заплатил хороший гонорар, совершенно не думая, как это будет отбиваться».

Критика

В историю советского рока «Странные игры» вошли еще и в качестве группы, которую тогдашние журналисты пытались обвинить в фашизме.

Рахов: «На первом рок-фестивале люди жюри сказали, что мы похожи на фашистов, потому что вышли в узких галстуках и черных очках. А мы-то думали, что такие очки носят шпионы! А потом был второй рок-фестиваль, где каждая группа должна была спеть песню про войну. А мы сыграли фрагмент первой части симфонии №7 Шостаковича. Коля Гусев даже добыл партитуру. И Александр Житинский, журналист «Авроры», написал статью в духе: они пугают, а мне не страшно. А мы хотели показать, что не сделаем того, что требуется. Потому что глупо связывать вещи, которые не имеют отношения друг к другу».

 

Распад

Летом 1986 года Странные игры разделились на две части. В итоге Кондрашкин, Гусев и Рахов создали группу «АВИА», а братья Сологубы — «Игры».

Рахов: «Мы стали мало репетировать. Началась дурацкая мода на выступления без репетиций, мы ничего не готовили нового. Начали проявляться признаки богемности, звездности у некоторых участников. Все делалось урывками. Несколько месяцев ничего не сочинялось. Пропала ниточка, которая всех повязывала. Стали меняться интересы. Мы разъехались на лето, созванивались, мол, надо бы собраться. И кто-то сказал: «а я не хочу больше собираться». Казалось, что это все. Саша Кондрашкин тогда, как я сейчас, стал педагогом дополнительно образования, у него был зал в Ленэнерго. Он мне и Коле сказал: «Что же так, играли-играли, давайте продолжим». Но у нас состав ведь был – барабаны, клавиши и саксофон! А вот и интересно, что получится. И процесс пошел. И в виде трио «АВИА» мы начали выступать, сделали альбом «Жизнь и творчество композитора Зудова». И Сологубы зашуршали. Постпанковская волна Грише и Вите как гитаристам была ближе. А нас потянуло в сторону абсурдизма. Одним из ориентиров была немецкая группа «Trio», записавшая два хороших альбома (потом был третий, после которого я интерес к ним потерял). Мы начали развивать эту сторону «Странных игр», выделываться, придумывать костюмы, тут же нашелся единомышленник в виде Антона Адасинского.

Две эти группы порой выступали вместе. Даже в других городах. Отношения были на уровне «привет-пока». Особо не обнимались. В 90-е, когда закончился период советской империи, у всех случилась переоценка ценностей, все перестали задирать нос и поняли, что мы связаны одной цепью.

Red Wave

Первая пластинка с советской рок-музыкой, изданная на Западе в 1986 году. В двойной альбом попали записи «Аквариума», «Кино», «Алисы», «Странных игр», тайно вывезенные Джоаной Стингрей за границу. После чего все четыре группы были выпущены на «Мелодии». «Странные игры» к тому времени уже распались, потому в клипе на «Метаморфозы» компанию Сологубам составляли барабанщик «Кино» Григория Гурьянов и Сергей Курехин.

Рахов: «Разумеется, мы за это ни копейки не получили. Как и от издания «Смотри в оба» на «Мелодии». С «Red Wave» вообще было бы странно что-то требовать, потому что нас всех водили в КГБ и допрашивали с пристрастием, не диверсия ли это. Представьте, если бы я сказал, что хочу за нее денег!»

Deadушки

Собранный в 1996 году электронный дуэт Рахова и Виктора Сологуба записал четыре альбома, включая диски «Борис Гребенщиков и Deadушки» и «Элизобарра-торр» (с Вячеславом Бутусовым). Несмотря на то, что релизов от них не было более десяти лет, группа считается действующей. Помимо этого, Рахов и Гусев играли в «НОМ». Виктор Сологуб писал музыку для кино и спродюсировал альбом узбекской певицы Севары Назархан «Sen». Умерший в 1999 году Андрей Кондрашкин стучал в «Объекте насмешек», «Чиж & Co». Переживший его почти на 10 лет Григорий Сологуб был замечен в «2вух самолетах». Значительная часть «Странных игр» принимала участие в акциях «Поп-механики» Сергея Курехина.

Рахов: «Deadушки появились, когда наш товарищ Андрей Меньшутин, который зарабатывал деньги на вторсырье и активно слушал индастриал, группы типа «Ministry» и «KMFDM», подошел ко мне и сказал, что хочет, чтобы такая музыка появилась в России. Я пошел к Вите, потому что у него был компьютер. Нам купили сэмплер Ensoniq, синтезатор Prophet... И сказали, что мы должны только этим заниматься. Мы вместе что-то сочиняли, а Витя в одиночку еще и штудировал огромные мануалы. Альбом мы записали на «Мелодии», сводили в Англии на «Beethoven Street Studio». Потом он лег на полку на полгода, но позвонил Леня Бурлаков, который услышал наши записи на той самой студии, где работал «Мумий Тролль», а до этого мы. И предложил альбом издать. А раз так, надо выступать. Мы нашли барабанщика, стали ездить с гастролями. Но, видимо, эта музыка была не для России.

 

Новый материал

За последние 18 лет «Странные игры» не выпускали ничего свежего, оставаясь, безусловно, крепким концертным коллективом.

Рахов: «Филипп постоянно что-то показывает, найденное в архиве, а мы и не помним, что такое играли. Кроме того, к примеру, в середине 90-х мы с Витей сочинили на его новом компьютере Atari песню, которую потом вспомнили на репетиции – «Вот моя рука». Возможно, нам сейчас, в первую очередь, надо реанимировать и записать именно несколько старых вещей.

Реюнионы

«Странные игры» неоднократно собирались в девяностые и двухтысячные годы. Давали серию концертов к десятилетнему юбилею, играли на днях рождениях — однако дело всегда ограничивалось разовыми выступлениями.

Рахов: «В 90-е мы даже записали в клубе Wild Side живой альбом, уже с Игорем Чередником за барабанами. Обычно кто-то кидал идею, мы выступали, потом расходились. Сейчас вот - очередной заход. Началось это, видимо, когда я в честь 50-летия в 2010-м собрал в «Орландине» все свои группы. Вытащил даже «Мануфактуру», Олег Скиба и не думал, что они возродятся когда-нибудь. Запустил реюнион «АВИА». Потом Витя сказал, что у него сын Филипп нормально играет на гитаре. Мы сыграли с Юрием Каспаряном и Филиппом на 30-летии рок-клуба. В начале прошлого лета в клубе «Грибоедове» появились на L’etofest. И, наконец, нас позвали на фестиваль V-Rox во Владивосток. Cклейка состоялась. В клубе для своих сыграть — это другое: вышел, потом сходил в буфет, отоспался... А тут большой фестиваль, особая аура. Мы с пересадками добирались туда сутки. И все было на уровне: прием, проживание на острове Русский, огромная сцена, народ, звук. Пресса отметила, что это было одно из лучших выступлений. Мы вернулись в Питер и поняли, что можем и хотим продолжать».