Днем 4 февраля в тесном коридоре Октябрьского районного суда Санкт-Петербурга, где слушалось дело об изменении меры пресечения Елене Баснер, было не протолкнуться. Здесь были не только журналисты и телекамеры всех каналов. Собралась петербургская интеллигенция, - от сотрудников Эрмитажа и Русского музея до студентов Европейского университета, - для которой арест знаменитого искусствоведа, по словам Михаила Пиотровского, как плевок в душу. К этому времени Елена Баснер, подозреваемая в мошенничестве, уже пять суток находилась под стражей. Суд, как предлагалось прокурором, вынес решение об ограничении свободы в виде домашнего ареста сроком на два месяца. До оглашения решения ART1 взял комментарии у четверых экспертов.

2014_02_06_Basner sud

Константин Азадовский

литературовед

2014_02_06_Basner Azadovsky

"Если Лену Баснер освободят из-под стражи, то для меня лично это великое облегчение. Потому что это по всем статьям не тот человек, который должен находиться за решеткой или в клетке. Мы знакомы и дружны давно, многие годы. Я не допускаю мысли, что она может быть причастна к какой-то криминальной сети».

Ирина Карасик

Ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Русского музея

2014_02_06_Basner Karasik

"У Елены Баснер оказалась грандиозная поддержка. Я думаю, вряд ли кто-то еще собрал бы столько людей, страстно борющихся — в данный момент — за избрание меры пресечения, не связанной с лишением свободы. Начнем с маститых искусствоведов, которые написали письма, причем важно, что это люди, которые работали с ней бок о бок и знают Елену Баснер по-настоящему. В основном это доктора и кандидаты наук, музейные сотрудники. Это Андрей Сарабьянов, Екатерина Бобринская, Александра Шатских, Татьяна Горячева. Есть фигуры, влияние которых выходят за пределы нашего искусствоведческого сообщества: Лев Лурье, Александр Боровский, Александр Кривонос, Ирина Шостакович. Много коллективных писем. «Письмо коллектива искусствоведов и деятелей культуры» подписано людьми, которые долго проработали с Леной вместе. Государственный институт искусствознания собрал специальный ученый совет и рассмотрел этот вопрос, письмо подписано людьми с мировыми именами. До сих пор продолжают поступать письма из-за рубежа — написали те, кто делал историографию русского авангарда, Шарлотта Дуглас, Джон Боулт, Кристина Лоддер, Нина Гурьянова. Если говорить по географии — это США, Великобритания, Италия, Израиль, Латвия. Все это случилось фактически за полтора дня, причем лавинообразно. Не говоря о петиции в интернете, и очень важно, что ее также разместили наши коллеги за рубежом.

Я не уверена, что после этого дела в нашей профессиональной среде возникнет страх, но, наверно, люди будут более осторожны и меньше заниматься экспертизами. Мы можем потерять квалифицированных экспертов. Хочется подчеркнуть, что под удар в нечеловеческой и не укладывающейся в голове ситуации попал специалист, который положил много сил на борьбу с фальшивками и инициировал метод радиоизотопного анализа».

Андрей Крусанов

Эксперт, историк русского авангарда

2014_02_06_Basner Krusanov

«Людей порядочнее, чем Лена, я в своей жизни не встречал. Работа Григорьева — это темпера по картону. Метод радиоуглеродного анализа, разработанный совместно Еленой Баснер и мной, рассчитан только на масло, поэтому здесь он не применим. Была фотография, воспроизведенная в журнале Бурцева «Мой журнал для немногих» в 1913 году. Считается, что это фото с подлинника. Она отличается от той работы, которая хранится в Русском музее, и от работы, которая находится у Васильева. Поэтому говорить о том, что какая-то из этих работ подлинная, сейчас не приходится. Известно, что Григорьев своих работ не повторял. В Русский музей работа поступила из коллекции Окунева, а откуда она взялась у Окунева — никто не знает. Русскомузейную работу я не видел и не держал ее в руках, ее не показывают. Она была в каталоге выставки Григорьева 2011 года, а как только началась заварушка, ее отправили куда-то в Аргентину на выставку. Понятно, что Русский музей защищает свои интересы».

Наталья Козырева

Заведующая отделом акварели и рисунка Русского музея

2014_02_06_Basner Kozyreva

"Я считаю, что в мнении эксперта, каким бы оно ни было, нет общественно-опасного преступления. Что бы не считал эксперт, из этого не следует заключение под стражу. Этот арест - нарушение всяких моральных, нравственных и прочих норм. Я протестую против того, чтобы такое происходило в нашей гуманитарной науке.

История подделок насчитывает много столетий, она не сегодня родилась и не завтра кончится, - но никто никогда не поступал так с экспертами. Экспертное мнение — разное, и оно должно быть разным, иначе мы не были бы искусствоведами. Ошибка эксперта не означаетт, что нужно идти стреляться. Это же не дуэль, это наука! У нас в стране есть гораздо более опасные прецеденты, есть убийцы и люди, которых страшно выпускать. Елена Вениаминовна совершенно не такой человек, и нельзя держать ее в заключении.

Это дело тянется даже не с 2009 года, а сто лет, - с тех пор, как Бурцев опубликовал работу Григорьева. И дальше там столько белых пятен, вопросов.

Официальные экспертизы Русского музея идут под тремя фамилиями и заверяются заместителем директора по науке. Здесь экспертное мнение как бы защищено позицией коллег. А отдельные экспертизы — это ответственность, когда ты подписываешься как конкретный человек, это твое личное мнение и ничье другое. При Третьяковке существует такая форма «Независимой экспертизы имени Третьякова», когда всем известные научные сотрудники подписывают единолично. Это зависит от того человека, который доверяет или не доверяет экспертному мнению. Абсолютно все это — человеческий фактор. У нас в музее нет никакого запрета или приказа не подписывать экспертизы, нам просто советуют как можно бережнее относится к своему имени. Понимаете: это же наша репутация, она создается много лет, а разрушается моментально. Мы совершенно уверены, что репутация Лены в наших глазах нисколько не пострадала. Какой-то ужас - это комментарии, которые мы читаем, туда сейчас выливается весь антисемитизм! Разве можно связывать научную работу с такими вещами?

Может быть, следует принять какие-то государственные решения по упорядочиванию экспертизы, но здесь я не в праве что-то комментировать. Надо узнать мнение всего нашего экспертного сообщества, но по-моему все отклики в защиту Баснер — как раз и есть наше мнение».

2014_02_06_Basner posle Елена Баснер выходит из зала после суда и отправляется домой