Виктор Кузнецов «Любаша и Волк». Name Gallery, 30 января — 28 февраля 2014.

2014_02_08_kuznetzov_4

На выставке в Name Gallery показаны работы Виктора Кузнецова в авторской графической технике из трех больших эротических циклов, занимающих художника больше двадцати лет. В главном зале – история Любаши и Волка, давшая название всей экспозиции, на стенах соседнего – различные изображения, объединенные темой обуви, и, наконец, в третьем – сделанные художником еще в 1980-х импровизации на тему эротики.

Эти картинки волнуют. Перечислять художественные влияния, глядя на них, можно так же неторопливо и с увлечением, как разоблачать от одежды женщину: вот восточная миниатюра, вот иллюстрации Тэнниела к «Алисе» и Доре – к «Красной шапочке», дальше «Книга маркизы» Сомова, потом сюрреалисты – Бальтюс с братом, Пьером Клоссовски, Дали, Пикабиа и Эрнст... И, конечно же, вся продукция сомнительного художественного вкуса: галантерейные рекламы начала века, курортные открытки, туда же Уолт Дисней с Микки Маусом и Эрже с Тинтином.

2014_02_08_kuznetzov_14

Определение «картинки» очень подходит к тому, чем занят Кузнецов. Только с изображениями туфель художник может издать три волюма, - фут-фетишизм объединяет его с Уорхолом. Другой привет Энди – изданный в качестве буклета к выставке «Альбом для раскрашивания». Техника, в которой выполнены работы, напоминает о татуировке (тем более, с такими сюжетами). Изображение прорезается художником на поверхности мелованного картона, затем в линии втирается краска. Практически готова печатная форма, с которой можно получить оттиск, но тут художник решает остановиться и сохранить сделанное в единственном экземпляре.

Сюрреализм начинается с автоматического письма, по сути – самостоятельного движения свободной линии, которая может превратиться в нить повествования. Эта нить есть у де Кирико или Эрнста, потом ее продевают сквозь игольное ушко и начинают бойко вышивать строчкой по заранее готовым прорисям. Виктор не таков: с самого начала он увлечен прихотливым шитьем, выходящим из-под его руки ежечасно (что можно заметить по количеству работ на выставке). В своем искусстве он не чужд мультипликации, – образы и персонажи соединяются друг с другом самыми противоестественными способами, – или же орнаментальной красоте срисованных из анатомического атласа фаллопиевых труб.

Художник имеет богатый эротический опыт. В начале 90-х годов в парках Павловска и Петергофа два художника, Маслов и Кузнецов, переведя на латынь свои фамилии как Oleg Oleaginus и Victor Faberferrarius, ставили «живые картины», в которых вместе с полуобнаженными красавицами изображали сцены из жизни римской империи времен упадка.

2014_02_08_kuznetzov_15

Виктор Кузнецов и сейчас увлечен сочинением историй, а разыгрываются они, как и прежде, в неслучайных декорациях и на фоне архитектуры. Художник густо и плотно заполняет картонные прямоугольники изображением со множеством деталей. Вот Волк в виде какого-то охранника нападает на Любашу, с фотоаппаратом шпионящую из-за елки. Замок на заднем плане – не больше не меньше, как Нойшванштайн Людвига Баварского. Может быть Волк и морячком с подводной лодки, мгновенно образуя сюжет Чио-чио-сан.

Психоаналитические трактовки отчаянной барышни, отправившейся в лес и повстречавшей там волка, хорошо известны и именно поэтому давно скучны. Волк Кузнецова родственен Львиноголовому персонажу из «Седмицы доброты» Макса Эрнста, костюм точно так же стесняет его движения. На одной из картинок пышнотелая Любаша дразнит человека-волка, оставшегося без маски.

Рассматривая эти «занавешенные картинки», погружая в них взгляд и отдаваясь течению линий, зритель уже готов подозревать, что под волчьей маской скрывается сам художник, оглаживающий бедра Любаши своим остро наточенным резцом. Как последовательный сюрреалист, Виктор Кузнецов дорожит загадочностью, предпочитая ее любым ответам и сохраняя волшебную атмосферу своих работ.