Продолжение. Начало см.: Сергей Спирихин, Юрий Матвеев "Пленка раздвоенного сознания" (1), (2), (3).

Первый снег

IMG_0819

Одна из красивейших матвеевских фотографий...

Нельзя сказать, что другие лишены этой грубоватой красоты, но эта особенно прекрасна в своем абстрактном экспрессионизме...

Но абстракция ли перед нами?

Скорее, эту натурную зарисовку можно отнести к символической религиозной живописи позднего средневековья. Но даже на заре Кватроченто так Голгофу не изображал никто: Христос, как видим, давным-давно воскрес, разбойники разбрелись по домам, Мария тоже успела обмирщиться – вон она движется с кульком по Голгофскому переулку Санкт-Петербургского предместья Голгофино...

Выпал Первый Снег. Покров. Четыре часа по полудни, а поточнее - четырнадцать минут пятого. ХХI век, Х год.

Монограмма забора занимает весь кадр – и нам не остается ничего (после непосредственного эстетически-бессознательного любования руинами) как приглядеться к самой руине.

Явно, что это руна и ею что-то зашифровано. Это послание-головоломка, одна из тех шарад, которые могут иметь прямое отношение к судьбе человека.

В перекрещении сосновых балок и гофрированного железного паруса мы можем распознать несколько легко узнаваемых букв: Х Т Л К У И V и перевернутую вверх марашками А! Восклицательный знак тоже имеется: он застолбил главное место в кадре. Собственно, букв Л целых пять, как и латинских V. Есть даже не доведенная до ума Ж – не хватило левой ножки. А Х – это и Х и икс, и 10, и плюс, и умножить, и перечеркнуть – исходя из того, какую систему ценностей мы проповедуем в данный момент.

Методом перебора вариантов, можно получить довольно много слов. Не все они будут бессмысленны – типа КУЛУТУВИЛ. Возможно, ЛУК, или МАК, или ТАК что-то скажут любителям словесности.

Но тут нас интересует слово КАТАРИНА.

КАТАРИНА – так называлась питерская фотохудожница, которая наделала много шуму в начале конца самого начала нашего века своими неподцензурными изысками в нащупывании нового фотоязыка. Но Время не щадит и сами языки – и имя КАТАРИНА и память о нем распались на составляющие. Так не руины ли это той еще КАТАРИНЫ зашифрованы в этой арабеске?

Это всего лишь предположение, и не у кого спросить, так как - крест пуст и разбойники разбрелись кто куда.

Но пройдет немного времени – и по милости небес эта загадочная шарада, поросшая лебедой, накроется пушистым ковром, и на белом поле рисовой бумаги будет отчетливо внятно читаться совершенно абстрактный иероглиф японского каллиграфа, в переводе означающий «снег на русском заборе» – и в предместье Голгофино потянутся японские туристы, чтобы в свою очередь сфотографировать на мыльницу эту неброскую, но достойную в самой себе, Красоту (однажды, по пути в магазин 24 часа в четырнадцать минут пятого по полудни, обратите внимание на светящийся блик на мокром), случайно открытую нашим замечательным мастером.

 

Осумасшедшевшие безумцы

IMG_0503-1

Это перформанс. Он только начинается. Панин, Флягин, Козин, Спирихин, Шура Ляшко делают на пленэре перформанс. Стол у них уже готов. Сначала они поиграют на графинах с ликерами, покажут пару фокусов с расписными туесками: то в них ничего нет, то вдруг вылезет змея (понятно, что подложили ужа из рукава). Панин вытащит книгу и будет читать выразительно занудно «Осень патриарха». Потом все начнут медленно раздеваться (теплые шапки это такой наивный зачин), мазать себя из туесков зелеными красками (символический смысл этого зеленого намазывания – возвращение лета), далее станут пить ликеры из графинов, носиться по лужайке, наконец, голые и дикие, начнут рубить топором изящный столик, символизирующий культуру, туески, графины, саму «Осень» – всё изрубят и запалят.

Дикое лето – вернулось!

Через несколько месяцев группа «Осумасшедшевших безумцев» перестанет существовать.

Флягина зеберут в Армию, Козин уедет в Армению, Ляшко женится, а Панин, наоборот, бросит жену и троих ребятишек. Потом Козин сопьется, Панин разбогатеет, Флягин женится, Ляшко разведется, Спирихин уедет в Армению, а Козин потом вернется, слегка похудевший, в Тосно...

Но пока - все только начинается! И собака, что стоит столбиком и просит подачку, еще не попала на переезде возле Вырицы под ночной тепловоз...

Что ж. Фотограф-то всего этого не знал. Но, видимо, уже п р е д ч у в с т в о в а л...

 

Время года

44doubleV

Особенно поражает урна на первом плане, первоначально спроектированная архитектором как украшение с мягким намеком, что «все – пепел и пыль», но превращенная усилиями реальных дворников в «урну по назначению», чтобы она функционально себя вела – была контейнером для мусора, а не для бумажных фантазий.

В центре парка лебединое озеро еще не замерзло, но на нем уже пляшут рабочие лебеди: не то пашут, не то сеют, не то пляшут, не то катаются на самокатах – вообще, непонятно, что они репетируют. Скорее всего – сеют траву, чтобы по весне она шумно взошла на сцене этого болотца, заколосившись красивыми батончиками камышей.

Кулисы деревьев написаны рукой мастера. В отдалении прорисован детский монастырь с башенками и подъемным мостом, который можно использовать в зимнее время в качестве горки для катания на валенках. Архитектура палаццо и других дворцов этого средневекового городка изысканно обрамляет кадр.

Фигура мужчины плотного сложения, сидящая в первом ряду, наблюдает за балетом. Можно предположить, что он думает: он что-то думает о смерти. (В оригинале эта золотая осень пожилых лип ярко и мучительно контрастирует с овалом жирного чернозема высохшего пруда, по которому – напомним – танцуют в сапогах юные лебеди). Пустое место на скамейке подтверждает, что когда-то он брал два билета на концерт, а теперь – один.

Смерть неизбежна... – вот о чем эта повесть.

Давайте теперь и мы, насытившись игрой героев и удачно построенной сценографией, поаплодируем музыке Петра Ильича Чайковского и спрятавшемуся в яме оркестра Юрию Матвееву!

Окончание: Сергей Спирихин, Юрий Матвеев "Пленка раздвоенного сознания" (5).