Этот текст задумывался как архитектурный комментарий к трансляции церемонии открытия сочинской Олимпиады.

url Проект оформления входной зоны в Олимпийский парк

Казалось бы, сюжет вполне очевиден: усилиями мудрого правителя появляется фантастический чудо-город. Архитектура и пропаганда сливаются в едином порыве на экранах телевизоров всей страны. Картинка примерно следующая: спортсмены и болельщики попадают на современный вокзал (построенный по проекту архитектурной мастерской «Студия 44») и отправляются по пешеходным мостам (их проектировала студия «Витрувий и сыновья») в Олимпийский парк, где их уже ждет великолепный красавец-стадион (который строила американская компания Populous, на счету которой «Уэмбли» и многие другие спортивные объекты), символ могущества России. Камера взмывает в небеса, церемония открыта.

Как известно, ничего этого показано не было. А был сон девочки Любы, про который и так уже написано достаточно. Открытие обошлось без монументальной пропаганды — во всяком случае, архитектура, как она работает в «Новой Москве» Александра Медведкина или «Светлом пути» Григория Александрова, в Сочи не пригодилась. Но это не значит, что обошлось вовсе без архитектуры. Просто кинематографическая трактовка игр уступила место версии телевидения и интернета.

Стадион «Фишт» светится в темноте и умеет пулять фейерверки, а место поля в нем занимает колоссальный экран. В этом пространстве архитектура и медиа неразличимы. И в нем к стадиону отправляются уже не спортсмены, а Ясон-Машков, несущий секрет Парфенона, который в руках Михалкова и Хабенского становится адлерским «Фиштом».

Владимир Машков на церемонии открытия Олимпиады

То что проект Populous к Олимпиаде будет скорректирован, можно было понять по картинкам, приходившим из Сочи. В оригинале «Фишт» напоминал раковину: две кровли из полупрозрачного поликарбоната раскрываются над полем. Со стороны Олимпийского парка стадион украшает монументальная лестница, ведущая к подобию площади. Стадион открыт ландшафту: с одной стороны — горы, с другой — море. В сочинском варианте раковина закрылась, а место великолепной лестницы занял здоровенный сарай. Понятно, что никакого триумфального шествия без лестницы и площади не выйдет. А движение в сторону сарая — месседж слишком противоречивый.

Проект стадиона «Фишт»

То, что в архитектуре стадионов заметную роль играют их медиа-возможности — не новость. Все проекты крупных футбольных арен последних лет строятся с учетом телетрансляций. Операторов обустраивают на западной трибуне, чтобы избежать солнечных бликов. Там, где раньше располагалась царская ложа, теперь находится телевидение: камеры заняли лучшие места. Вероятно, в ближайшем будущем даже фанаты, которые все-таки предпочитают аналоговый просмотр футбола, смогут приобщиться к новым технологиям. Вот и в своем проекте краснодарского футбольного стадиона Сергей Чобан предлагает заполнить часть трибун медиа-экранами. Нажал кнопку, и число болельщиков на стадионе увеличилось вдвое. Олимпийский «Фишт» впечатляет не тем, что его архитектура интегрирована в телевизор — это, как и было сказано, не новость, — а тем, с каким радикализмом это проделано.

1391849709_57605668 Фото: politikus.ru

Опыт Сочи показывает, что время монументальной пропаганды в прошлом. Сегодня архитекторы, работающие с идеологическими проектами, должны ориентировать не на кино, а на фейсбук. И победа DillerScofodio + Renfro в конкурсе на проект парка в Зарядье, пожалуй, лучший пример архитектуры, включенной в жизнь новых медиа. Очевидно, что парк, который расположится прямо под стенами Кремля, выполняет идеологическую функцию. На территории Зарядья архитекторы придумали разместить несколько природных зон, отвечающих различным регионам России. Сделали они это не от большой любви к природе — ландшафты, сочетаясь с видами Красной площади, производят идеальные картинки родных просторов, объединенных единым символом власти. Можно не сомневаться, что когда парк будет готов, изображения березок на фоне Василия Блаженного или ржи на фоне Кремля соберут все мыслимые лайки в инстаграме.