Кинопрокат самым красноречивым образом демонстрирует, что уходит в прошлое. В 2013-м важнейшие картины так и не вышли на широкий экран, оставшись на фестивальных площадках и в сети. Одна из них — «Танец реальности» Алехандро Ходоровского стала возвращением великого эзотерика и все-таки выходит в прокат в Америке. У нас же пока остается только в паре фестивальных показов и восторженных текстах.

Название фильма — это и краткий пересказ сюжета, и лаконичная авторецензия, и манифест одновременно. «Танец реальности» — кино про преображение быта. Про то, как самые простые вещи превращаются в магический инструментарий — с помощью воспоминаний. Когда-то Алехандро Ходоровски жил в чилийском городке Токопилья с мамой и папой, русскими эмигрантами. Мир казался ему карнавалом, пляской замысловатых персонажей. И теперь он возвращается (буквально) в то время, чтобы свои ощущения зафиксировать. Превратить смутный набор картинок, живущих в снах, в череду ярких цирковых трюков. Мама свою роль не проговаривает, а пропевает истеричным сопрано. Папа дерется с армией шахтеров-инвалидов, лишенных конечностей. На улицах города карлик рекламирует магазин нижнего белья, который держат родители. Ячейка местных коммунистов представляет собой зажигательное травести-шоу и собирается в подсобке кабаре.

Камера у визионера Ходоровского всегда не «смотрела в мир», а преображала его. Служила чем-то вроде бездонного кармана фокусника, откуда тянется нескончаемая вереница цветастых платочков. Это — киногения в чистом виде, трюк перевоплощения, мутации предмета, снятого на пленку или цифру. Явление повсеместное, но случай с Ходоровским — едва ли не единственный, когда оно определяет все. Когда на нем держится мир. После «Танца» как-то особенно очевидно, что цифровая эпоха и все перемены в кино последних лет вернули к жизни чудо преображения реальности. И новый Ходоровски в этом контексте — эталон возвращения к иллюзиону. Здесь совершается, наконец, то, к чему режиссер стремился всю свою жизнь. Золото синтезируется из подручных материалов, а карнавал рождается из ежедневной рутины.

la-danza-de-la-realidad_3 «Танец реальности» (2013)

Вообще, биографии режиссера хватило бы на несколько таких «Танцев», и каждый был бы в своем жанре. Эта фигура — из тех, что больше состоят не из мяса и костей, а из мифов и легенд, и каждая — сюжет для фильма. Маг и эзотерик Ходоровски содержит клуб исследователей Таро в Париже. Но в смысле оккультизма (да и всего остального прочего) все точки над i расставляет то, как он сам комментирует свое увлечение картами. Всякий раз подчеркивая, что для него это, в первую очередь, такой же язык — только не слов, а символов, понятный ограниченному кругу людей и более интересный, чем испанский или французский. А значит — снова игра.

Ходоровски — игрок в казино. Его смены деятельности — от кино к театру, от театра к литературе, от литературы к комиксам — сродни блужданию от рулетки к покеру, а от покера к игровым автоматам. Суть одна — все это игры, правила не столь важны. «Танец» в этом смысле тоже показателен, так как вырос из трактата Ходоровского «Психомагия и психошаманство» — скорее учебника начинающего мага, чем автобиографии. Но переведенного на язык кино именно так.

В юности Ходоровски вместе с такими же как он «магическими реалистами» (сам он терпеть не может литературное явление, которое определяют этим термином, но мы все-таки рискнем) создал движение «Паника». Провозгласившее своими принципами: «ужас-юмор-одновременность». По большому счету, эта формула начертана на его флаге и сегодня — завидная верность идеалам. И если с ужасом и юмором все ясно, то об одновременность в этой формуле спотыкаешься. Одновременность чего? Ужаса и юмора? Вроде бы, имеется в виду именно это. Видимо, синтетизм режиссера родом именно отсюда.

la-danza-de-la-realidad «Танец реальности» (2013)

Кокетство, конечно, утверждать, что кино для Ходоровского — то же самое, что остальные занятия. Синтетичное по своей природе, оно — не только рай для многостаночника, но еще и образцовый приют для жулика, профессия которого — дурить голову, убеждать в существовании того, чего на самом деле нету в помине. Театр и цирк как часть киномира Ходоровского — не только эффектный элемент, добавляющий иллюзиону пестроты. Уж слишком характерен опыт режиссера на сцене: марионетки в Мексике и пантомимы Марселя Марсо в Париже. И то, и другое — искусство рождения мира на глазах у изумленной публики, фокусы. Деревяшка оживает, человек на пустой сцене создает иллюзию, будто ведет машину или бежит сквозь толпу. Искусство обмана близко Ходоровскому: будь то воображаемая вселенная комиксов или фантастическая литература. Кино для него — тоже возможность морочить голову. Ходоровски родной брат другого шарлатана — Мельеса, про которого рассказывают, будто он снял на пленку и показал публике коронацию короля Георга Пятого за две недели до того, как она состоялась. Другого такого коллеги просто нету — вся традиция фантастики от Ланга до Кэмерона скорее обслуживает реальность, чем преображает ее.

При всей магии, сюжеты чилийско-французского сказочника оказываются едва ли не документальными — с прототипом главного героя «Святой крови» режиссер был знаком лично, в «Танце» едва ли найдется пара фабульных па, не соответствующих биографии семейства Ходоровски. Даже «Крот» и «Священная гора» сейчас уже воспринимаются как документ, свидетельство времени даже повыразительнее знаменитого снимка с волосатиком, сующим цветочек в дуло автомата, и хроники «Вудстока» вместе взятых.

fando-y-lis_3 «Фандо и Лис» (1967)

С иллюзии, рождения мира из пустоты Ходоровски и начал свою жизнь (карьерой порывистые взаимоотношения с этим искусством не назовешь) в кино. В основе дебюта «Фандо и лис» (1967) — скупая разговорная пьеса приятеля по «Панике» Фернандо Аррабаля. Инструментарий — еще более минималистичный, чем абсурдистский диалог: лаконичное черно-белое изображение. Фильм, конечно, обкромсали, выдрав из него значительную часть, а оригинальную версию потеряли, поэтому то, что мы теперь смотрим под видом «Фандо» — только след радикального киноэксперимента. Но даже по цензурированной версии видно, как рождается обман, фантастический мир горящих роялей, сменяющих друг друга масок и магических ритуалов. Драматургия Аррабаля — только повод, чтобы преобразить скучный мир, добавить ему безумия и алогизма.

el-topo_3 «Крот» (1970)

Есть своя логика и в том, что самый активный этап взаимоотношений Ходоровского с кино пришелся как раз на период, когда лозунг преображения реальности был начертан на каждом стяге. Снятые подряд «Крот» (1970) и «Священная гора» (1973) попали в самую сердцевину своего времени — просмотр первого фильма стал такой же обязательной программой, как медитация и прослушивание Lucy in the Sky, второй и вовсе был снят на деньги Джона Леннона. Но для визионерства Ходоровского параметры моды тесны, оно не вписывается в эти «90-60-90». Изменение сознания для одного конкретного потребителя ЛСД и оно же для толпы зрителей — вещи принципиально разные. Не говоря уже о том, что Ходоровски сам в своих интервью не раз и не два развенчивал мифы о бесстрашных психонавтах — во время работы над «Горой» вся группа массово медитировала, спала по четыре часа в сутки, триповала под грибами, в итоге, может, и открывала для себя дивный новый мир, но нам от этого не легче. Перед камерой оказывались не преображенные уберменши, а просто тощие, голодные и невыспавшиеся морды с красными глазами. Вытягивать экранное священнодействие специалисту по картам Таро пришлось в одиночку. Такие штуки кончаются серьезным кризисом и разочарованием — и ничего странного, что от кино Ходоровски в итоге отошел надолго. Нужно было восстановить силы. Первый блин оказался комом — снятый спустя семь лет «Бивень» в официальной фильмографии отсутствует. Зато возвращение образца 1989 года — «Святая кровь» — было выпущено на экраны в том виде, в каком задумывалось, а не разрезанным на ленточки для бескозырок. Фильм стал его первым — и, казалось, последним — опытом преображения реальности в одиночку.

Одиночество тут подтверждает и тот факт, что главного героя играют оба сына режиссера (а еще трудно не провести параллель с «Танцем» и не заподозрить в автобиографичности). И даже фигура оператора Даниэля Наннуцци, которого никак не уличишь в родственном увлечении эзотерикой и фокусами: в фильмографии этого персонажа «Тихий Дон» Бондарчука — второй по известности фильм после «Святой крови». В этом смысле, конечно, кино Ходоровского — это «фильм художника», индивидуальное творчество в чистом виде.

la-montana-sagrada «Священная гора» (1973)

Не стоит забывать, кстати, и о том, что «Святая кровь» основана на реальной истории — опять же, если верить Ходоровскому. Попросту на криминальной хронике, истории о тихом адвокате, когда-то убившем пару десятков девушек по приказу своей матери. Только типично триллерно-хоррорный сюжет (как говорят в нынешних ужастиках, «они заставили меня это сделать») решается в принципиально ином ключе. Нарратив настолько буйно разукрашен, язык, которым история рассказывается, столь выразителен, что сама она теряется в райских кущах, среди кровавых потоков и магических ритуалов. Не говоря уже о том, что любой просвещенный европеец читает уже не историю, а фрейдистские подтексты, которых тут — как букв в «Улиссе». Так сюжет из «600 секунд», годный для Хичкока и Уэса Крейвена, становится легендой. Мистика, эзотерика, таро, ушу, ошо — все, что хотите, служит одной цели: вытравлению быта из сюжета и из пространства кадра.

santa-sangre_5 «Святая кровь» (1989)

Заглянув в IMDB, вижу в разделе Taglines: Forget Everything You've Seen. Точнее не скажешь: действительно, тут никаких хэштегов и гиперссылок быть не может. Любой большой режиссер — сам себе контекст, но в случае Ходоровского он один в поле воин не только потому что по природе своей индивидуалист. Он как Хлебников из замыленного исторического анекдота: таких как он, нет. Разве что тот же Мельес: взаимоотношения с реальностью, наподобие алхимии, видимо, требуют еще и героизма, иначе пустоту территории магов-перерожденцев не объяснить. Разве что гениальностью еще. До «Танца» «Кровь» была единственным эталоном такой алхимии в творчестве Ходоровского. Да и вообще в обозримом историческом пространстве.

Но есть еще один важный нюанс. «Фандо», «Крот» и «Гора» были подрезаны и отредактированы, «Кровь» дошла до публики в идеальном виде, но снова вмешалась реальность и законы времени. В 1990-е годы культовый статус обрекал режиссеров на то, что орда поклонников их фильмов толком не видела. «Культовое кино» смотрелось на видеокассетах, черт-те где переписанных или стыренных в прокате. Визионер в этом смысле так и оставался неувиданным: поклонник, скажем, Гринуэя, смотревший сотни раз «Повара, вора» и «Контракт рисовальщика» на видаке, испытывал шок, когда впервые включал знакомый фильм с музыкой Наймана на титрах в DVD-плеере. О нюансах вроде цвета или света тут и речи быть не может — очертания угадываются, безумие сюжета с лихвой искупает нечеткое изображение, то кислотно-зеленое, то с полосой поперек экрана телевизора. Только сейчас можно понять, сколько киноман видеоэпохи терял, смотря «Кровь» — на большом экране или в нормальном качестве она оказывается не страшилкой, а живописным полотном. И в смысле качества показа и новых методов распространения фильмов Ходоровскому действительно повезло, в «Танце» он впервые по-настоящему зазвучал в унисон с реальностью.

santa-sangre_4 «Святая кровь» (1989)

Говорят, последние исследования доказали, что предметы на самом деле не имеют цвета. То, что мы считаем красным, желтым, зеленым — всего лишь погрешность зрения, преломление света в физиологии человеческого глаза. Эти новости к Ходоровскому имеют самое непосредственное отношение. В финале «Танца», когда главный герой отплывает на корабле из родного городка, все персонажи выстраиваются попрощаться на пирсе. И превращаются в черно-белые тантамарески, плоские картонные фигурки. Отчасти это страх потери чуда. Отчасти — правда. Без Ходоровского (тьфу-тьфу) мир определенно останется более плоским и монохромным, лишенным волшебного аппарата по превращению серых будней в череду чудес. Не говоря уже о том, что новости из мира офтальмологии только увеличивают, как картинку в айфоне, значение художника в мире — управляет он не кнопочками за монтажным столом и не рабочими на съемочной площадке, а нашим зрением. Чудо преображения от этого — только чудеснее.

la-danza-de-la-realidad_5 «Танец реальности» (2013)