Елена Баснер сейчас находится под домашним арестом, и по решению суда не имеет права общаться с прессой. В появившейся в «Новой газете» статье Юлии Латыниной была отражена точка зрения коллекционера Андрея Васильева, считающего искусствоведа виновной. ART1 считает, что должны быть представлены различные взгляды на конфликтную ситуацию, и публикует текст ведущего научного сотрудника Отдела новейших течений Русского музея Ирины Карасик с аргументами в защиту коллеги.

2014_02_16_Irina Karasik Ирина Карасик. Фото: Николай Симановский

С Еленой Баснер мы дружим больше 30 лет. 25 из них вместе работали в Русском музее, часто занимались одними и теми же проектами. Она высококлассный специалист, пользуется бесспорным авторитетом в научной среде (что лишний раз подтвердилось количеством и качеством писем в ее защиту). Елена ярко проявила себя в разных областях нашей профессии - научные статьи и доклады, публикации архивных материалов, кураторская, экспертная, преподавательская деятельность, сценарии фильмов, популярные лекции… Без ее трудов, многие из которых становились открытиями, невозможна сегодня историография русского авангарда. Скажу только о главном. Елене Баснер принадлежит ведущая роль в изучении и истолковании позднего творчества Казимира Малевича. Именно она, развив идею Шарлотты Дуглас о необходимости пересмотра системы авторских датировок, окончательно расшифровала предпринятую художником мистификацию, обосновала и закрепила убедительную хронологию.

В 1999 году в Русском музее прошла успешная защита ее кандидатской диссертации «Живопись К.С. Малевича позднего периода (феномен реконструкции художником своего творческого пути)». Елена Баснер причастна к самым мощным и знаковым выставкам Русского музея разных лет (Ларионов, Гончарова, Бурлюк, Фальк, Кандинский, Малевич, «Русский футуризм» и др.). Ее усилиями в нашем городе в 2006 году создан уникальный музей – Музей истории петербургского авангарда - Дом Матюшина (филиал музея истории Санкт-Петербурга). Только в прошедшем году Елену Баснер пригласили к сотрудничеству Третьяковская галерея (статья для каталога выставки Н.С. Гончаровой) и Стеделийк музей в Амстердаме (статья для каталога коллекции Н.И. Харджиева).

Что касается личных качеств - и в жизни, и в профессии я не знаю более честного, независимого, надежного, справедливого, искреннего, бескорыстного и внимательного к другим человека.

Естественно, я никогда не поверю обвинению, выдвинутому против нее. И никаких убеждающих доказательств я не вижу. Васильев приобретение работы никак не оформил, сделка с Шумаковым произведена без документов, в устной форме, мнение о подлинности картины, основанное на визуальном осмотре, было высказано также только устно. Покупателям никто рук не выкручивал. Имя Васильева поначалу вообще не фигурировало. В исковом заявлении в гражданский суд (ответчиком выступал Шумаков), которое Васильев выложил в сети, отмечается: «стопроцентной гарантией подлинности» послужили ему сканы из «Моего журнала для немногих» Бурцева и упоминание о том, что «вещь происходит из какого-то частного ленинградского собрания, куда, в свою очередь, попала из коллекции А.Е. Бурцева». С профессиональной точки зрения такие гарантии не выдерживают критики. Никакой экспертизы, по словам Васильева, перед покупкой не проводилось. Я бы еще поняла странную легковерность коллекционера и опытного арт-дилера, если бы он в то время знал, что работу видела Елена Баснер (Васильев, правда, утверждает, что не купил бы ее в этом случае, но я сейчас не о конкретных личных отношениях) или другой столь же авторитетный эксперт, и она не вызвала у них сомнений.

2014_02_16_Grigorjev GRM Борис Григорьев "Парижское кафе" из собрания Русского музея (Кат.№ 56. Вариант композиции "В ресторане" 53,3х70,3 Картон, акварель, темпера, белила, 1913)

Итак, Васильев узнает, что купленная им вещь - подделка и что Шумакову рассказала о ее существовании Елена Баснер. В чем криминал? В том, что о появлении замечательного, с ее точки зрения, Григорьева она сообщила Шумакову, а он захотел его приобрести? Единственное, что могло здесь случиться, так это ошибка (что тоже еще требует дополнительных доказательств и серии независимых экспертиз). Кстати, многие из тех, кто считает васильевскую работу копией, отмечают ее чрезвычайно высокое качество.

2014_02_16_V restorane Картина "В ресторане", купленная Андреем Васильевым

Васильев настойчиво выстраивает версию о наличии у Елены Баснер изначального умысла, о включенности в какой-то сговор, идет одновременный массированный «наезд» на Русский музей. Но где доказательства? Фигурирует лишь одно, весьма и весьма шаткое: в Русском музее есть аналогичная работа («Парижское кафе»), происходящая из коллекции Окунева, с которой Баснер, будучи сотрудником музея, работала в 1980-е годы и якобы не могла о ней не вспомнить, как утверждает. Во-первых, могла. Прошло тридцать лет! Многие из нас приведут подобные примеры из своей практики и менее давних лет. Во-вторых, сведения о ее работе с коллекцией сознательно искажаются. Об этом уже говорилось, но повторю. При подготовке выставки Баснер занималась экспозицией, писала вводную статью к каталогу, но редактором каталога не была. Она работала в отделе живописи, поэтому конкретные каталожные описания, в числе многих авторов, составляла только на произведения живописи. «Парижское кафе», не репродуцированное в каталоге и не экспонировавшееся на выставке, по музейной классификации является графикой. Оно хранилось и хранится в отделе рисунка, и его в каталоге описывал другой человек. Все возникающие на этом зыбком основании рассуждения об изготовлении подделки в музее, о причастности к этому Елены или других сотрудников я даже не хочу комментировать. В одной из телепрограмм Васильев рассказывал о каких-то сверхточных фотографиях, слайдах… Чушь!

В качестве доказательства «умысла» Васильев оперирует сканами страниц бурцевского журнала, которые ему передал Шумаков и которые были сделаны Баснер. Уликой Васильев считает то, что, как ему посчастливилось установить, фотографии сделаны еще в 2007 году. Это просто смешно! Слова человека, не имеющего представления о специфике научной работы искусствоведа. Елена Баснер занимается исследовательской и экспертной деятельностью (не забывайте, что она эксперт аукционного дома!), ей надо досконально знать источники, поэтому она - как серьезный ученый - и сформировала необходимую для работы большую электронную базу различных каталогов и журналов, в том числе отсняты все тома бурцевского издания. Я сама часто прибегаю к помощи ее «электронной библиотеки». У каждого из нас есть в научном обиходе нечто подобное. Эта так называемая «улика» может произвести впечатление разве что на очень далеких от науки людей.

2014_02_16_sravnenie Grigorjev Сравнение увеличенных фрагментов. Слева - репродукция работы Григорьева в "Моем журнале для немногих", справа - работа из собрания Русского музея.

Я не понимаю, на чем, кроме слов, кроме домыслов Васильева, строится обвинение. О других эпизодах, которые все время подкидывает Васильев или пресса, проводя «мозговую атаку», говорить не буду. Пока вообще непонятно, в чем там, собственно, дело. Хочу подчеркнуть (об этом я уже писала в фейсбуке), что Васильев беззастенчиво пользуется неравным положением оппонента и ведет мощную кампанию по обработке общественного мнения. Создается впечатление, что он торопится проговорить все, что может, пока не начнутся слушания в суде. В сеть один за другим выкладываются разные документы: экспертизы, бумаги, вероятно, происходящие из гражданского дела. Многие из них с персональными данными: адресами, телефонами, паспортными сведениями. Как такое вообще возможно? Как такое возможно для человека, по его словам, всецело находящегося в правовой плоскости?

Кстати, Васильев уверяет, что Елена Баснер не была ни на одном заседании гражданского суда. Это очередная неправда – была на двух. Даже в таких мелочах он ввел всех в заблуждение.

Часто звучит вопрос: почему Баснер не отвечала раньше? Да, наверное, потому же, почему и я не сразу написала на «Фонтанку» после первой статьи Е. Вышенкова с издевательским названием «С чего начинается русская подделка» (отправляла редактору, но мое письмо нигде не поместили, а ответа не получила): «Поначалу реагировать не собиралась: эскапады г-на Васильева так нелепы, что, казалось, попросту не заслуживают того, чтобы на них обращали внимание». И почему, собственно, Елена Баснер должна была оправдываться? В чем? В том, чего не совершала?

Исправление: В первоначальной версии материала в качестве одной из иллюстраций была опубликована картина Бориса Григорьева «В парижском кафе» из собрания Русского музея, не имеющая прямого отношения к описываемому в тексте. Редакция ART1 приносит свои извинения. Иллюстрация заменена.