Руководитель проекта «Эрмитаж 20/21» о рождении мифа.

konets-kanikul Виктор Цой, Георгий Гурьянов, Юрий Каспарян. Кадр из фильма Сергея Лысенко «Конец каникул» (1986)

Каникулы закончились. На улице наконец выпало немного снега. Тишина. Надо сосредоточиться на двух выставочных проектах, но я все оттягиваю момент начала работы. Пытаюсь просто чувствовать и думать безотносительно финальных максим. Осматриваюсь вокруг. Вспоминаю о любимом фильме «Конец каникул», культовом образе конца советской цивилизации, показавшем, насколько переполнена всевозможными мифологиями наша жизнь.

Хитом первых каникул 2014 года в нашей семье стали японские игры detarou escape the room. Внешний вид и действия героев этих безумных мифологических онлайн-головоломок превосходят, кажется, все возможности человеческой фантазии. На эрмитажной японской выставке всего этого нет. Мы намеренно обошли стороной манговскую составляющую японского искусства, обратившись исключительно к старинной теме эстетики материала и к ее сегодняшнему проявлению. Термин «моно-но аварэ» (もののあはれ) для названия выставки я нашел в романе Кэндзабуро Оэ «Эхо небес», который читал в токийской подземке. В тот момент, когда бесконечный ужас сюжета достигает своего апогея, имеющий черты автора главный герой романа натыкается в американском университетском кампусе на киоск с лапшой и рисом, над которым водружена вывеска «Моно-но аварэ». Ничего не имеющий общего с забегаловкой, этот известный с Х века термин может быть переведен как «очарование вещи» или «восторг от вещи», и связан с буддийским в своей основе представлением об эфемерности и тщете бытия. Считалось, что окружающие человека материальные и духовные предметы таят в себе каждый свое, неповторимое, только одному ему свойственное мимолетное очарование — «аварэ». Человек же — и прежде всего художник — должен обладать отзывчивым сердцем, чтобы найти и ощутить это очарование и внутренне откликнуться на него. Помещенное в прозаический контекст лапши и риса, это древнее понятие отлично иллюстрирует механизм существования национального мифологического вернакуляра в сегодняшнем глобальном информационном шуме. Что-то национальное любишь только в ему присущей уникальной необычности, обещающей новую мифологию. Как персонажи игр detarou.

detarou_1

На работе в первые дни обсуждаем, куда отправить японскую выставку после Эрмитажа. А в это самое время соляная инсталляция Ямамото Мотой в виде то ли раскрытой книги, то ли гигантского мозга-лабиринта в Большом белом зале Главного Штаба, никому не дает покоя. Она словно завораживает и тех, кто любит современное искусство, и тех, кто просто сочувствует. Кто-то из зрителей увидел здесь силуэт голубя. Кто-то из художников пишет нам письма с просьбой сделать новое произведение из этой соли, если она нам больше не нужна. Или, по крайней мере, заснять процесс закрытия выставки и разрушения произведения.

Сам Ямамото Мотой считает, что в мире есть две энергии — энергия жизни и энергия памяти. Первая содержится в воде, вторая — в соли. Это если очень упростить его философию. По договору с художником, после выставки Эрмитаж должен обеспечить возвращение соли в море. Где две энергии вновь воссоединятся. Однако среди смотрителей прошел слух о том, что соль — целебная или чудотворная. Говорят, что кое-кто уже готовит мешочки, чтобы собрать немного соли после выставки. И прикладывать к больным местам, по всей вероятности.

mono_2

Современное искусство прекрасно показывает, как рождаются мифологии. В последний день каникул обнаружил в интернете давнишнюю статью Максима Кантора о современном искусстве. Не удержался, и для разминки языка пустился комментировать. Вспоминаю здесь об этом в связи с мифологиями. «Незадолго до смерти Пикассо опубликовал письмо, которое не любят цитировать, а когда упоминают, выдают за шутку гения», — пишет Кантор. — «Написал он следующее: "Настоящими художниками были Джотто и Рембрандт, я же лишь клоун, который понял свое время"… Письмо наделало много шума», — продолжает Кантор. — «Известный критик ответил художнику открытым письмом: "Пикассо, вы смеетесь над нами!". Критик пытался доказать художнику, что искусство неуязвимо: "Позвольте, искусство бессмертно! А ваши голубки, ваши арлекины, ваши влюбленные?" Пикассо умер, спор остался незавершенным. Проживи художник чуть дольше и имей возможность наблюдать показательный альянс Эрмитажа с музеем Гуггенхайма в Лас-Вегасе, он бы нашел что ответить». Прекрасная риторика, не правда ли? Читатель прямо видит Пикассо, дающего комментарии на злобу дня.

Проблема лишь в том, что Пикассо никогда не говорил и не писал, что он просто клоун и все такое. Эту ставшую незаслуженно знаменитой фразу художнику приписал литератор Джованни Папини в своей «Черной книге», вышедшей в 1951 году. В 1962-м выдуманные слова Пикассо перепечатал журнал Les Lettres Françaises. В 1968-м — Life. Вскоре на страницах Life было опубликовано опровержение, согласно которому Пикассо данных слов никогда не произносил, с разъяснением о том, что они происходят из книги Папини. Извинение размещено в Life номер 2 (том 66) от 17 января 1969 года. На странице 18B. В правой колонке. Под заголовком «Apology for a False Picasso 'Quote'».

Миф важен для современного публициста: сколько таких мифов мы знаем наизусть? Если подумать над этим вопросом, придется признать, что именно мифы в конечном счете определяют и наше бытие, и наше сознание. Что не является мифом, который мы когда-то заучили?