"Нимфоманка: часть 1" (Nymphomaniac). Режиссер и сценарист Ларс фон Триер. В ролях: Шарлотта Генсбур, Стеллан Скарсгард, Стэйси Мартин. Шайа ЛаБаф, Кристиан Слэйтер, Джейми Белл, Ума Турман, Софи Кеннеди Кларк, Конни Нильсен, Удо Кир. Дания, Германия, Франция, Бельгия, Великобритания. 2013.

nymphomaniac

О «Нимфоманке» Ларса фон Триера начали говорить задолго до ее премьеры, а постеры с изображением оргазмирующих героев активно подогревали к ней интерес. В итоге новый фильм датского режиссера приобрел статус скандального еще до выхода в прокат. Драму запретили к показу в Ереване, собирались запретить в Румынии (но передумали), а в интернете начались дискуссии на тему, нужна ли киноискусству подобная откровенность. За всем этим ажиотажем вокруг порно-сцен с именитыми актерами зрители, кажется, подзабыли, что «Нифоманка» — это не только порно-драма, но и заключительная часть так называемой «Трилогии Депрессии» Ларса фон Триера. Как и две предыдущие работы режиссера, «Антихрист» и «Меланхолия», новый фильм настолько насыщен символами европейской культуры, что его смысл не исчерпывается рассказом о женщине с явными психическими отклонениями.

«Нимфоманка» начинается холодным зимним вечером. На кирпичный лабиринт подворотен с черного неба падает редкий снег. Немолодой мужчина по имени Селигман (Стеллан Скарсгард) выходит из дома в магазин и случайно замечает избитую женщину — Джо (Шарлотта Генсбур), которая отказывается ждать полицию или скорую, но соглашается на чай с молоком в квартире заботливого незнакомца. Придя к нему, отдохнувшая Джо рассказывает свою биографию, из которой становится ясно, что она страдает нимфоманией. Ее исповедь оказывается длинной и жестокой, но интеллигентный Селигман слушает без осуждения, сопровождая откровенные признания гостьи своими комментариями и не забывая при этом подливать ей чай.

nymphomaniac-volume-1-photo-3

Рассказ, который ведет Джо о своей жизни, напоминает по форме романное повествование. Тут сказывается не только традиционное для Ларса фон Триера деление на главы, но и пояснения самой героини: моя история «длинная и весьма нравоучительная», новая глава «понравится сентиментальным личностям» или «мы вернемся к этому, но позже, как пишут в романах». Если сравнивать «Нимфоманку» с произведениями литературы, то в голову приходят вовсе не романы де Сада, хотя «порнографии» в фильме столько, что нашумевшие «Жизнь Адель» или «Интимные места» рядом с ним кажутся невинной забавой. Скорее уж фильм Триера походит на многослойные романы Умберто Эко, занимательный сюжет которых замедляют длинные отступления на исторические и культурологические темы. Познания малообразованной Джо в основном исчерпываются богатым сексуальным опытом. Но рациональные комментарии эрудированного Селигмана о рыбалке, десертных вилках, Эдгаре Аллане По, полифонии Баха и числах Фибоначчи значительно дополняют истории о сексуальных приключениях.

В конце концов, создается ощущение, что любое явление человеческого мира может быть объяснено не через сакральную геометрию и числа Фибоначчи, а через сексуальные отношения, причем лишенные какой-либо романтики. Секс по любви представляется такой же сомнительной перспективой, как и обнаружение Бога в этой безумной Вселенной. Джо отказывается верить в существование и того и другого и рассказывает, как организовала с подругами секту, похожую на сатанинскую, во имя борьбы с обществом, зациклившемся на любви. При этом исповедуется заблудшая нимфоманка не католическому или протестантскому священнику, а далекому от религии иудею в комнате, где почему-то висит православная икона Богородицы с младенцем!

На вопрос о вере в Бога Ларс фон Триер уже отвечал, что он атеист, но, тем не менее, готов представить себе злого Всевышнего, поскольку в том, что Господь создал этот мир, есть «что-то садистское». «Рассекая волны», «Догвиль», «Антихрист» —  лучшая демонстрация религиозных взглядов режиссера, как, впрочем, и того, что его фильмы никогда не исчерпывались вопросами теологии и визуализацией культурных символов.

NYMPHOMANIAC-5

Визитная карточка Ларса фон Триера — это использование оксюморонов. Так, «Антихрист» шокировал публику не столько садистскими сценами и элементами порнографии, сколько объединением их с невероятно красивыми кадрами в духе Андрея Тарковского и музыкой Генделя. В «Догвилле» режиссер неожиданно приравнял смирение к греху гордыни и дьявольскому искусу. А еще раньше кинокритики возмущались появлению небесных колоколов в подчеркнуто реалистичной картине «Рассекая волны» и включению натуралистичных сцен убийства и казни в мюзикл «Танцующая в темноте».

В «Нимфоманке» соединение несоединимого стало еще более очевидным, и фильм обернулся «острым камушком в ботинке» зрителя, чего всегда и добивался режиссер. Убери из картины все упоминания о Боге, сказки о деревьях и экскурсы в историю культуры — и останется почти одна порнография. С другой стороны, если изъять из фильма то, что до сих пор было принято демонстрировать лишь для сексуального возбуждения зрителей, то получится красивая, но ничем не примечательная интеллектуальная драма. Ни то, ни другое по отдельности не вызывает особого интереса. Но вместе они словно выбивают почву из под ног у зрителя, заставляя его воспринимать увиденное на экране не как далекую от него абстракцию, а как саму жизнь во всех её сложных проявлениях.

Той же цели служит и изощренное триеровское чувство юмора. В порнокомедиях нет ничего необычного, но в «Нимфоманке» режиссер заставляет смеяться над тем, над чем до сих пор полагалась только плакать: неудачная потеря невинности, горе детей, наблюдающих истерику матери (Ума Турман), невозможность любви и нормальной жизни и, наконец, постоянное ощущение вины. Показано все это не только без сочувствия к страдающей женщине, но и к тому же иронично и даже издевательски. Такой кощунственный прием приводит к неожиданному эффекту: вместо привычного сочувствия судьбе несчастной грешницы, зритель словно впервые по-настоящему испытывает ее боль.