Окончание. Начало см.: Сергей Спирихин, Юрий Матвеев "Пленка раздвоенного сознания" (1), (2), (3), (4).

Фонтан симуляций

poteryan19840-Correction

Юрий Матвеев опять фонтанирует на пару с "лейкой" милыми сердцу симуляциями. Милыми и взрослым и детям. Архитекторам и жителям. Политикам и художникам.

Все здесь понарошку!

А как же иначе? Это же Петербург – колыбель русского симулякра!

Зыбка призраков.

Ну, подумайте сами: кому нужен реальный фонтан в городе на Неве? Фонтан на болотах?

Даже дети здесь представляются ласточками: дети, эти производные от женщин, симулируют ласточек, прилетевших свить гнездо, используя разбросанные в закулисье великой стройки мешки с цементом.

Забор-декорация симулирует забор: «входа нет». Но он как раз есть!

Мешки говорят: «идет строительство фонтана». А оно – не идет.

Круг парапета круглый – а не кружится.

Свет – ненастоящий. Где тени? Куда они подевались?

Но самое интересное – Настоящее Представление – начнется, когда «фонтан» «откроют». К этому все идет. Семь месяцев «Василеостровский фонтан им. Мичурина» будет работать «Призраком Фонтана и связанного с ним фонтанирования алмазными струями и брызгами комет», полюбоваться на который будут собираться со всего острова не лишенные воображения старухи под вуалью, собаки, дети и привитые на прекрасное бомжи.

Может быть, им эта симуляционная установка принесет облегчение: ведь, по идее, все виртуальное есть благо, и зимний памятник брызгам и зайчикам лета есть символ надежды однажды полежать тут в чистых водах белой ночью без одежды.

А самого Мичурина мы видим уже любопытствующего через забор в это счастливое будущее Васильевского острова.

Вспомним же и мы Лермонтова, погрузив сетчатку в обманчивую глубину снимка:

«Да, обмануть нас, как всегда, не стоит труда.

Но вечно обманываться невозможно!»:

ласточки? прилетели? вить? гнезда? из цемента?

 

Девочка в очках и с собачкой

14leica4.11

Еще один гениальный детский снимок. Гениальность здесь заключена в самой девочке: в ней, видимо, уже давно ночует вдохновение...

«Когда я прижимаю тебя к груди,

Такую живую, такую красивую,

Я думаю: что тебя ждет на жизненном пути?

Когда ты приседаешь ножками под ивою

В час осеннего ненастья,

Я думаю: пусть с тобой никогда не случится несчастья!»

Задушевная работа. Задушевный момент.

В отличие от блоковских времен, этой гимназистке не грозит уже печь крематория, но участь ее не менее тяжела: ведь даже любимые собаки живут «под ивами» намного короче, чем даже самые талантливые девочки.

Да, есть род снимков, которые невыносимы для неподготовленного зрителя...

Приложение: 

Моментальный снимок можно вполне сравнить с моментальностью впечатления от снимка – первые ассоциации тоже крепко заседают в голову, что потом уже не переснимешь их заново. С Девочкой какая приключилась ситуация: она чем-то похожа на мою учительницу лит-ры, но еще как бы в детстве, т.е. что-то литературно-блоковское; задник якобы похож на Смольный институт, «Когда вы стоите на моем пути... такая красивая» - стихотворение, посвященное курсистке, которая пришла к Блоку с объяснениями, видимо, в любви и чтобы отдаться, Блок ее вежливо выставил и написал стихотворение... Она стала учительницей литературы и через 30 примерно лет была сожжена вместе с детьми в немецком крематории для поклонниц и поклонников славянской литературы, в частности – Блока. Поэтому и такой слегка безжалостный стиль. Несколько обманчивый... как бы переворачивающий собственную неизжитую сентиментальность. А сама эта история вспомнилась из-за «сентиментальных воспоминаний»,  которые то приходят, то уходят, и там как раз всплыл богом забытый Евгений Богат – такой автор для юношества, и информация эта была в то время почерпнута у него, когда я тоже был примерно того же роста, как эта Девочка с собакой. Такой вышел мебиусный бант. «Под ивою» тоже неспроста, это название сентиментального советского романа о любви, в пику буржуазному «Под сенью девушек в цвету», и цитата из Хлебникова про муху, которая «иногда над ивами письмоет» - письмоет довольно рискованный неологизм, и Девочкино стихотворение как бы есть подражание заодно и Хлебникову...

 

Цунами

vich2004402-Correction

Прекрасная растушевка свето-теневых отношений и воздушное сфумато до сих пор не оставляют равнодушными искусствоведов: фотография, словно во сне, видит свою старшую мать – живопись. И действительно, этот небольшой холстик удивителен по своей эмоциональности и техническому совершенству. Красочный слой излучает сияние и глубину, оттенки серого зыбятся в летнем мареве прогретого до точки изнеможения воздуха, белила затекают в ламповую копоть, создавая эффекты интерференции во всех точках изображаемого.

Это даже не изображение, а слепок, не слепок – воздушный поцелуй июля никакого года. Чувственное здесь прочно покрывает интеллектуальное.

Галлюцинация доходит до того, что мы слышим верещание кузнечиков и далекий рык тонущей на отмели коровы. Поворот дороги упирается в напитанное лесной влагой небо, с него сходят путешественники и проходят тенями через кадр, как к себе домой. Мир сегодня обнаруживает себя как дом – с домовитыми облаками, с шелковистыми травами, посыпанными тонким песком дорожками.

Этот животный покой обворожителен до обморока. Этот счастливый прищур словно сладкое воспоминание вышедшего из могилы духа Поленова и воскликнувшего: «Опять!» И воскликнувшего: «Как возможно!» И воскликнувшего: «Ура!» И воскликнувшего: «Красота!» И прошептавшего: «Будь она проклята!»

Возвращение передвижницы лишь усугубляет отчаяние перед невыразимостью момента: озабочение крестьянки, несущейся отлитым в бронзе метеором по пыльному тракту, одушевляет пейзаж неизбывной будничностью, неистребимым, неизжитым проклятием неотложных мистических дел. Нет времени оглянуться, сойти на обочину, эстетически затуманить взор, спросить у Поленова, что он думает об Айвазовском: верно ли говорят, что «Девятый вал» это китч?

На что Поленов отвечает, сделав жест рукой:

«Нет, это цунами! И оно перед тобой!»

 

Тик-тук

movie10706-Correction

Давайте для начала прислушаемся к этой фотографии:

«...тик-тук, тук-так, так-тук, тук-тик...» –

так ходит по мертвому городу в поисках совершенства отрезанная от общественных сил одинокая экзистенция:

«тук-так, тук-так, тук-так, тук-так, тук-так

тик-тук-тик-тук-тик-тук-тик-тук-тик-тук-тик-тук...»