Победа китайско-гонконгского фильма «Черный уголь, тонкий лед» режиссера Дяо Инаня на Берлинале 2014 могла стать неожиданностью только для тех, кто не следит за кинематографом Китая. Крупнейшие фестивали и их зрители и раньше не обделяли вниманием вторую (если уже не первую) киноиндустрию мира. Кому еще, кроме Вонг Карвая, позволяли отправить в Канны сырой материал (так было с фильмом «2046»)? Какому еще фильму, кроме «Однажды в Шанхае», кричали «Браво» и восторженно свистели на последнем Роттердамском МКФ?

20143347_5 «Черный уголь, тонкий лед» (2013).

Российскому зрителю фильм-победитель Берлинале должен быть особенно интересен, потому что он удивительным образом преобразует излюбленные русской новой волной сюжеты в первоклассный нуар: историю про отставного полицейского, который расследует череду загадочных убийств и попадает под обаяние femme fatale.

«Черный уголь, тонкий лед» демонстрирует, каким сильным могло бы стать российское кино, если бы оно не боялось работать с жанровыми формулами. До боли знакомые нам спальные районы, припорошенные снегом, скудный антураж квартир и заводов становятся фоном для захватывающего триллера. Благодаря контрастному свету и искусной операторской работе неказистые городские кварталы северного Китая приобретают удивительную выразительность. Первые кадры сняты с точки зрения оторванной руки, которая ползет по конвейеру угольного завода, и в этих нескольких минутах будут соседствовать любопытство и ужас, смех и безразличие.

Близкие нам герои – меланхоличные, со слабыми мотивировками, но склонные к бытовому насилию – точно так же работают, где придется: бывший полицейский устраивается на завод охранником, а роковая красотка – в химчистку (чем не библиотекарь из «Бубен, барабан»?). Невероятно, но один этот фильм вбирает в себя чуть ли ни все ключевые сцены, накопленные российской новой волной. Там даже будет момент «изображения жертвы». Тем не менее, всего этого едва ли было достаточно для того, чтобы получить «Золотого Медведя». В китайском фильме есть то, чего вы не найдете в русских: ударные сцены – вроде перестрелки в баре, прогулки на ледовом катке (с последующим преследованием – убийца как раз орудует лезвиями от коньков) или тайной встречи в кабине чертового колеса (привет, «Третий человек») – выглядят как самодостаточные визуальные аттракционы, выводящие фильм далеко за пределы реалистического канона.

624386 «Черный уголь, тонкий лед» (2013).

Казалось бы, северная провинция Китая конца 90-х годов – не самое подходящее место для мистики и ярких визуальных экспериментов. Но китайское и в особенности гонконгское кино никогда не тяготели к реалистическому изображению, отдавая предпочтение неоновым безоттеночным цветам и неугасающему накалу страстей, как у Винсенте Миннелли или Марио Бавы. И, действительно, неоновый свет в лучших традициях итальянского хоррора освещает лица героев то красным, то кобальтово-синим, то ядовито-зеленым не только в клубе Daylight Pyrotechnics, но и во время перестрелки, при допросе в полиции, да и просто на улице.

Кстати, еще один участник конкурсной программы, тоже китайско-гонконгская копродукция «Ничья земля» (название как нельзя лучше подходит для Берлинале, который уже 13 лет базируется на «ничьей земле» - Потсдамской площади) режиссера Нин Хао тоже успешно переизобретает формулу жанра, только на этот раз – спагетти-вестерна. На этом фоне еще один участник конкурсный фильм из Китая - камерная драма «Массаж вслепую» - производит убаюкивающее впечатление. Кажется, сними Китай этот фильм вместе с Гонконгом, а не с Францией, получилась бы, как минимум, еще одна фэнтези про слепого детектива Ди.

Параллельные программы фестиваля представляли еще четыре китайских и/или гонконгских фильма. Особого внимания заслуживает, пожалуй, сатирически-апокалиптический «Полночь после» Фрута Чана, основанный на романе писателя с типичным гонконгским псевдонимом Пицца. Рейсовый автобус, забитый различными колоритными персонажами, вдруг попадает в параллельное измерение и оказывается в опустевшем мегаполисе. Спасение приходит, как и водится, из поп-культуры: преобразовав послание из смартфонов, выжившие пассажиры получают хит Дэвида Боуи Grand Control to Major Tom. Зритель, конечно же, услышит его в исполнении одного из героев, которому, правда, придется вскоре сгореть заживо от непонятной (но скорее всего, японской) инфекции. И если полюбившийся публике Берлинале фильм Ричарда Линклейтера «Отрочество» по праву можно считать энциклопедией нулевых, то этот фильм любовно коллекционирует все приметы 2010-х. Так, герои понимают, что остались одни в мире, только когда видят, что их новостные ленты не обновлялись уже час.

the_midnight_after «Полночь после» (2014).

Триумф китайцев (как у фестивального жюри, так и у публики) обусловлен их пристрастием к визуально насыщенному, экзальтированному и гротескному кинематографу. Не случайно китайское название победителя Берлинале дословно переводится как «Фейерверк средь бела дня». Вывеска с этим же названием – Daylight Fireworks – красовалась на входе в местный ночной клуб. Тревожным сюрреалистическим фейерверком на фоне ясного неба завершается детективное расследование. Кровавой бурей – автобусный маршрут в опустевшем городе «Полночь после», и дождем из купюр – соколиная афера «Ничьей земли». Наконец, «Черный уголь, тонкий лед» полон самоиронии и любви как к зрителю, так и к кино. В какой-то момент герои идут на ретроспективу фильмов о боевых искусствах, и характерные скрежет мечей, мелодраматичная музыка и истошные крики сопровождают ключевую разборку перед входом в кинотеатр.