Продолжение. Начало см.: Разрушение как созидание (1).

21_warsaw-1945 Варшава, 1945

Послевоенное градостроительство разных стран Европы было во многом предопределено тем, в каком состоянии и настроении те вышли из кровавой бани. Так, радость победы, а с ней и хотя бы скрытое сопротивление давлению восточного соседа породило феномен послевоенного польского зодчества — не слишком богатого на яркие имена, направляемого почти анонимными реставраторами взамен полноценных зодчих, оно не в одной лишь столице явило миру чудо «возрождения из пепла». Успех воссоздания старой Варшавы признан на самом высоком уровне — город включен в список Мирового наследия ЮНЕСКО, хотя в нем ничего «подлинного» и нет. Но это лишь означает, что в Варшаве памятником признана современная архитектура, хотя бы в весьма необычном, ультраконсервативном варианте. Скажете, новодел? Но те, кто хоть раз лично посетил эти «декорации» (в любом случае, уже не выглядящие новыми, ведь прошло столько лет), согласятся, что до разрушения город выглядел, наверное, довольно провинциально. И уникальность его именно в том, что вся эта старина построена заново, можно сказать, время здесь удалось хотя бы и ценой неимоверных усилий повернуть вспять. Польская столица убедительна в своей изысканной стилизации и в этом смысле подлинна!

20_warszawa-stare-miasto Варшава

Впрочем, не только родную Варшаву, но и совершенно чужой, чуждый, абсолютно враждебный Данциг-Гданьск — не в пример Калининграду — поляки воссоздали так, что даже интерьеры городских дворцов и храмов там вновь такие же, какими были когда-то, потому сюда и привозят туристов. А ведь разрушения были настолько чудовищны, что после войны в центре Гданьска не сохранилось ничего, кроме бесчисленных гор мусора, оставшегося от бывших домов. И вот, пока наши мастера кинематографа взрывали остатки Кенигсберга, польские реставраторы мало-помалу заново отстроили средневековый Данциг. Правда, воспроизводить средневековую плотность внутри кварталов они посчитали излишним, заменив служебные корпуса домов зелеными дворами — чем не Корбюзье?!

24_gdansk Гданьск

Можно было бы вспомнить классический пример Петергофа или Павловска, но это сюжеты, всем слишком хорошо известные — хотя находятся ведь и те, кто, отдавая должное «подвигу реставраторов», презирают при этом сталинскую культуру, воспитавшую их! Или попросту не задумываются, откуда взялись вновь утраченные в войну дворцовые интерьеры, не понимают, что все это архитектура тоталитарного XX, а не абсолютистского XVIII века.

26_catherine-palace-1944 Царское Село, Екатерининский дворец, 1944

25_catherine-palace

Или пример из Германии, где утраченные барочные дворцы восстанавливают, как правило, медленно и неохотно, как бы через силу. Что уж говорить о городах! Не обошлось, правда, без исключений — есть в земле Баден-Вюртемберг своя маленькая Варшава. Это «город радости» — Фройденштадт, построенный когда-то по идеальному плану специально для протестантских беженцев, изгнанных из других германских городов. Под конец Второй мировой этот крошечный город с его более чем скромным населением (в планы союзников входило бомбить только те города, где проживало более 100 тысяч человек, и план этот был выполнен ими, замечу, на все 100!) пал жертвой мстительных чувств подошедшей французской армии. Те методично уничтожили все до одного дома, которые никто не собирался — да и не мог уже — оборонять. После войны выжившие горожане оказались перед нелегким выбором — пойти по пути соседей и избавиться от наследия прошлого или все же попытаться восстановить свой город, что, конечно, требовало больших затрат сил и средств. Выбор был сделан, как ни странно, в пользу второго варианта, и уже через несколько лет город возродился, да так, что следы разрушений в нем теперь совершенно неразличимы! Это даже почти официально назвали «фройденштадтским чудом».

27_freudenstadt Фройденштадт

В XX веке нет-нет да и случались подобные чудеса. Так было и в бельгийском Ипре — настоящем Сталинграде Первой мировой, от которого в результате тяжелейших боев практически ничего не осталось! Ныне же гости города едва ли вспоминают (самостоятельно, без помощи гидов), что было здесь лет сто назад — историческая застройка города цела и невредима. Точнее, полностью воссоздана. И тот распространенный взгляд, что это в принципе невозможно, потому честнее (вот оно, любимое модернистами слово!) все снести до основанья, а затем… кажется, чудовищно, безнадежно устарел. Реставрация, спасение буквально любой ценой старого — ни чуть не менее достойный феномен культуры XX века, чем возведение нового — радикальных, отрицающих прошлое и всяческий контекст форм.

29_ypres Ипр

Важно, конечно, то непосредственное впечатление, которое вправе самостоятельно сформировать любой современный зритель. Возможно, кого-то все еще тошнит от «новоделов», а всякий туризм для них предполагает в принципе грубую манипуляцию и почти всегда обман с переодеваниями и бутафорией, потому им приятней и милей прогулки по новостройкам, из старых же городов подавай только стопроцентно подлинные, каковых, наверное, и нет (как и чем измерить подлинность?) Но если стилизация убеждает, если нет в ней пошлости и китча, зачем отрицать с порога саму возможность такой победы над временем, над логикой прогресса, диктующей необратимость любых изменений и утрат?

30_ypres Ипр

Увы, во многих городах Европы послевоенная реконструкция оказалась способна только законсервировать тяжелейшие раны — даже тематизировать неустранимые следы войны в виде оставленных руин каких-то старинных зданий (чаще всего, церквей). Руины, некогда искусственно творимые в пейзажных парках, стали теперь частью облика городского центра, как говорят, в качестве напоминания о бедствиях войны. Причем дело доходит до откровенных курьезов — так, в последние годы жители Берлина бурно спорят, как спасти недоснесенные когда-то остатки Мемориальной церкви, которые продолжают постепенно рассыпаться, явно не будучи рассчитаны на роль монументальной развалины. Реставрировать руину! Неслыханная затея…

31_berlin-kaiser-wilhelm-memorial-church Берлин, Мемориальная церковь кайзера Вильгельма

Но подобно тому, как некоторые города все-таки избавились от следов бедствия семидесятилетней давности, найдутся и противоположные примеры, места, обойденные войной и все же поражающие своим странно современным видом, удивительным для столь почтенных населенных пунктов. Базель, к примеру, пережил войну, защищенный нейтральным статусом своей страны. Но ему не удалось избежать модернизации в мирное время, когда чуть ли не из чувства солидарности со своим ближайшим соседом городские власти уничтожили целые куски «малоценной» застройки XIX века, заменив ее на точно такие же унылые и безликие кварталы, как в Кельне или Кобленце ниже по течению великой немецкой реки.

А города Швеции? Что случилось с ними, отчего они хранят так мало памятников былых времен – скажем, центр древней Упсалы почти весь принадлежит 1960–1970-м годам! Особому скандинавскому случаю, впрочем, найдется простое объяснение: города эти за немногими исключениями строились прежде сплошь из дерева, которое, как известно, горит и гниет, оттого их приходилось либо в превентивном порядке реконструировать, либо спасать после пожаров — мирных, не спровоцированных никакой войной.

32_uppsala Упсала

Этот аспект истории мировой архитектуры должен быть особенно близок нам — пускай мы и редко задумываемся, что в XVIII-XIX веках, задолго до советской «варварской» реконструкции в нашей стране были уничтожены все без исключения средневековые города. Причем им, как и в Скандинавии, изменили планировку на более регулярную, оттого древние, в основном сохраненные храмы оказались во многих случаях в нелепейшем положении — во дворах, на задворках нового строительства (Псков!) Со своими параллельно-перпендикулярными сетками новых магистралей города русской глубинки оказались поразительно близки своим собратьям из Нового света — большинство центров России с точки зрения возраста застройки не старше американских городов, какой бы богатой ни была их предыстория, сохраненная только в отдельных, хотя бы и весьма древних памятниках, но никогда в целостном облике. Приходится признать, что ровно так выглядит большинство городов на Земле — порой с весьма внушительным возрастом (и до трех тысяч лет!), почти никак, однако, в их внешнем облике не выраженном. Так что сущим чудом кажется то, что кое-где в мире все-таки уцелели старые кварталы, то есть застройка сохраняется без существенных изменений на протяжении двух-трех веков — о более длительном времени, конечно, не приходится и мечтать! Это пирамиды Гизе стоят под солнцем уже более четырех тысячелетий, но что осталось от древнеегипетских городов, кроме весьма приблизительных археологических данных?

33a_pskov Псков

Продолжение.