Норвежский трубач и композитор Арве Хенриксен выпускает пластинки на ECM Records и Rune Grammofon — лейблах, посвященных самому интересному, что есть сегодня в импровизационной музыке, электронике и джазе, сотрудничает с Дэвидом Сильвианом, Нильсом Петером Мольвером, Мишей Альпериным, является участником авангардного ансамбля Supersilent. В Петербурге вместе с вокальным Trio Mediaeval, где поет его жена Анна Мария Фриман, Арве подключится к программе скандинавских песен IX-X веков. ART1 поговорил с музыкантами о том, как подружить традиционную музыку с айпадом и джазом, и о моде на Средневековье. Получилась целая лекция по музыковедению.

2014_02_24_Arve Henriksen Арве Хенриксен

— Арве, какие общие интересы вы нашли с Trio Mediaeval?

Арве Хенриксен: Меня и Trio Mediaeval давно можно рассматривать как единую группу. Совместная работа с другими музыкантами для меня всегда была важна — в коллективе я являюсь частью чего-то большего. Это не просто карьера отдельного артиста, но результат деятельности различных музыкантов. Я включился в Trio Mediaeval по многим причинам. Самая главная — я хорошо слышу вокал. В ансамбле Кристиана Валлумрода мне тоже приходилось иметь дело с этим тонким инструментом. Так что в моем случае коллаборации, возможно, даже более важны, чем сольное творчество.

 

— А какие могут быть отношения между средневековыми напевами Trio Mediaeval и тем, что играете вы — импровизациями на трубе и экспериментами с электроникой?

Арве: Здесь важно то, что у нас разное музыкальное образование. Как джазовый музыкант я начинал с диксиленда, потом постепенно развился до чистых импровизаций. Но мне всегда было любопытно, что же еще можно делать со звуком. И суть нашего сотрудничества в том, что это взаимодействие звука и песен. Речь не о стилях, важен сам подход к музыке. Насколько я знаю, Trio Mediaeval тоже не слишком сосредотачивается на стилях как таковых.

Анна Мария Фриман: Когда мы только-только собрали Trio Mediaeval, то ориентировались на средневековую музыку, но также посматривали и на классику в целом — от барокко до современных течений. Линн Андреа Фугльсет, основательница группы, училась в Музыкально-драматической школе Гилдхолл (Guildhall School of Music and Drama) в Лондоне. Среди студентов ее класса было много сопрано-певиц, вместе они исполняли песни Средневековья и Ренессанса, перекладывая их для женского вокала. Вернувшись в Норвегию, она не оставила своих интересов.

Надо понимать, что в середине 1990-х это было не самое распространенное течение. В Англии и Европе были группы типа King Singers и The Gothic Voices Ensemble, в Америке Anonymous Four, но в целом это было «немодно». Тем не менее, нам сразу пришла идея создать группу, которая пела бы подобные песни, в том числе норвежские. На нас довольно быстро вышли композиторы, которые предложили писать для нас. Они ориентировались скорее на нашу интерпретацию средневековой музыки, а не на ее оригинальное исполнение в стародавние времена. Хотя, конечно, невозможно точно сказать, как это все звучало в Х веке. В Англии у нас есть редактор, и вот она как раз использует средневековые манускрипты и проводит собственные исследования, цель которых — сделать наши версии максимально приближенными к тому, что пели в древности. Но мы уже 16 лет поем так, как нравится нам, ориентируемся на вокальные партии, которые кажутся нам наиболее подходящими к той или иной песне, или просто стараемся найти интересный звук. А четыре года назад к нам присоединилась Берит Опхейм, известная норвежская фолк-певица. После того, как ты поешь столько лет, причем рамки у тебя довольно жесткие, очень приятно оказаться вовлеченной в сотрудничество с другими музыкантами, особенно такими как Арве. Сразу появляется возможность подключить к песням массу новых звуков, добавить вариаций, которые изменяют уже известный тебе материал.

Арве: Влияние оказывают разные моменты, даже пространство, в котором исполняется музыка. Допустим, если это большой зал с реверберацией, можно попытаться подстроить пение и импровизации специально для него. Или поиграть с темпом композиции, просто ориентируясь на ситуацию. Можно поменять порядок песен — и концерт изменится. Можно добавить интерлюдий или растянуть вступление. На концертах с Trio Mediaeval я постоянно добавляю новые звуки…

Анна Мария: Вчерашний и сегодняшний концерт могут оказаться совершенно разными. Когда-то мы жестко придерживались программы, но сейчас с Арве и Берит привыкли импровизировать. Появилась свобода внутри уже привычной музыки — это очень хорошее чувство.

Арве: Trio Mediaeval также играло с пианистом Тордом Густавсеном, фолк-перкуссионистом Биргером Мистереггеном и другими музыкантами. Так что, несмотря на название, это довольно открытый проект, сотрудничество и новые звуки только приветствуются. Всегда стоит вопрос: как можно по-новому представить старинную музыку? «Оригинальных записей» ведь не осталось. Поэтому ты всегда обдумываешь, как она могла бы прозвучать тогда и сейчас, включаешь свой слух и вкус. В ход идут даже модные штучки — можно ведь скачать какое-нибудь новое приложение на свой iPad и применить его к этой музыке. Я, например, во время выступления iPad использую, и не вижу в этом ничего ужасного. Смешивай, что и как хочешь, лишь бы получалось интересно в контексте музыки, к которой ты его применяшь.

Анна Мария: Мы любим средневековую музыку, но мы современный проект.

 

— Эти песни отличаются от тех, что мы привыкли слушать. И судя по тому, что вы рассказали, в ходе исполнения их структура становится еще более свободной. Как это работает во время выступления?

Арве: Хороший вопрос. Обычно прикидывается форма песни…

Анна Мария: Я, я скажу! Я занималась аранжировками большей части песен, которые будут в петербургской программе. В оригинале они расписаны на четыре голоса. Но я сделала аранжировку для трех голосов и трубы. Хотя Арве в некоторых песнях тоже поет. Эта аранжировка — только стартовая точка. В своих партиях мы тоже можем импровизировать. Например, исполнять что-то конкретное, или просто голосами обеспечивать «звуковой ландшафт», поверх которого Арве играет свои импровизации. Мы поем, потом в какой-то момент берем голосами аккорд, Арве добавляет свою партию, а потом возвращаемся обратно к самой песне. Также в этой программе мы сочетаем части разных песен, а не просто цепляемся за стандартный концерт типа композиция-аплодисменты-композиция-аплодисменты. В происходящем появляется некое течение.

— Кстати, сейчас Средневековье ведь в моде, особенно после таких киноразвлечений как «Властелин колец» или «Игра престолов». Вам не приходило предложений от продюсеров и промоутеров как-то включиться в процесс, глядишь, еще и денег подзаработать на более массовых продуктах?

Арве: Пару лет назад было предложение от Моби…

Анна Мария: …Я пою в треке Stella Maris из альбома Destroyed. Нашу музыку, насколько я знаю, использовали в некоторых фильмах. Но в «большую игру» типа поттерианы или историй про хоббитов мы не попали.

Арве: Если «Хоббит-4» будут снимать, может, и про нас вспомнят. (Смеется)

Анна Мария: Если бы в своих концертах мы упирали на средневековые костюмы и атрибутику, возможно, нас лучше бы воспринимали в таких кругах. Но мы слишком современны. (Смеется)

 

— Какой была ваша самая большая аудитория?

Арве: Мы много где играли по миру. В Карнеги-холл была большая аудитория. Для нашей музыки 1200-1500 человек — это уже много.

Анна Мария: Мы в принципе стараемся выбирать площадки, где нам будет комфортно петь. Хотя бывают и маленькие церкви, и большие концертные залы. Кстати, не все зависит только от нас — звукоинженер тоже должен понимать, что ты исполняешь, и как твоя музыка прозвучит в тех или иных условиях. Он, фактически, пятый участник группы.

— Существуют ли для вашей музыки какие-то ограничения в плане залов и техники?

Арве: Сочетание голосов, трубы и электроники — довольно специфично. Средневековая музыка помещается в контекст 2014-го года, в том числе в техническом плане. Где-то надо подкинуть дилэев на вокалы, к примеру. Но, в то же время, Trio Mediaeval может спеть этот же материал и в самом аутентичном виде. Иногда мы играем эту музыку с электроникой, если позволяет аудиосистема, но нет никаких проблем и в том, чтобы сыграть акустику — только с трубой и голосом. Я в своей карьере играл много написанной заранее и отрепетированной музыки. А с Trio Mediaeval получается сочетание композиций, которые вроде и написаны, но подход к аранжировкам или отдельным частям концерта уже совершенно свободный. В нашем сотрудничестве мне и нравится такое пересечение подходов и стилей — восхитительная вещь! Примерно тем же занимался и Ян Гарбарек, один из важнейших артистов на лейбле ECM. Как раз в альбомах с Hillard Ensemble он играл с четырьмя вокалистами — только на саксофоне.

 

— По-моему, термин «традиционная музыка», к которому можно приложить и ваше Средневековье, является уже чисто книжным определением. В наше время эти гармонии и структуры выглядят совершенно нетрадиционно, по сравнению с тем, к чему привыкло большинство людей. По вашему мнению, насколько органична связь между традиционной средневековой музыкой и современным авангардным джазом?

Арве: Если мы оглянемся даже на традиционный джаз, нью-орлеанский, например, то увидим, что уже в нем есть своя структура и правила аранжировки. Песни могут быть разными, но оркестровки, духовые партии, связь между басом и основной мелодией будут иметь жесткие формы. И в современном джазе есть те же самые формы, только в измененном виде — особенно, если посмотреть, что пишут композиторы с Бродвея. Даже если брать более свободные установки в композициях Орнетта Коулмена, или группу Supersilent, в которой я играл, то окажется, что правил в них зачастую не меньше, чем свободы.

Анна Мария: Если говорить о Средних веках, с XI по XIV, то нужно попробовать представить, какую музыку слушали люди. Флейты, простые струнные, духовые, ударные, голос. Взгляд на музыку не был таким широким. Если соотносить те композиции с современными, то в распоряжении музыкантов наших дней гораздо большее количество разных стилей, песен, композиций, на которые они могут оглядываться в своем творчестве.

Арве: Средневековые итальянские музыканты, например, использовали свободную структуру ритма, плавающую. (Настукивает и напевает) И я обратил внимание, что нечто подобное появляется и у некоторых современных композиторов. А у Trio Mediaeval бывают моменты, когда три голоса, каждый из которых поет свою партию, вдруг сходятся в унисон. Это сильно! Такой прием, между прочим, существует в фолк-музыке разных стран. Я собирал звуки со всего мира — дудук из Армении, сякухати из Японии. Но также собирал и вокальные сэмплы, и обратил внимание вот на какой момент: Берит может петь норвежскую народную песню, но параллельный вокальный орнамент будет больше напоминать Нусрата Фатех Али Хана. (Напевает и играет на гармонике) И окажется, что сходства и связи будут распространяться от Швеции до Балкан и Японии! Как раз это имела в виду Анна, когда говорила, что сейчас мы можем услышать любую музыку. И Trio Mediaeval всю эту музыку использует как общую платформу, как концепцию.

— Старинные норвежские и шведские песни для вас важны как объект музыковедческого интереса, или они отзываются в ваших сердцах?

Анна Мария: Для меня это чистая музыкальная связь...

Арве: Но это связь также и с наследием норвежской музыки. Я вырос в маленькой деревне, мой школьный учитель играл народные песни на скрипке. Естественно, в детстве меня это мало интересовало. Но праздники, на которых водили хороводы и участвовали традиционные группы, были обычной частью моей жизни. И сейчас джаз из Северных стран и скандинавская народная музыка обнаруживают гораздо больше связи, чем можно подумать. Джазовые музыканты из Норвегии, вроде меня, постоянно к ней обращаются. Это и понятно, мы ведь выросли не в Нью-Йорке. Различия между музыкантами сразу заметны — американцы и норвежцы играют по-разному. Норвежцы, шведы и финны гораздо лучше помнят историю музыки своих стран. В результате отличаются и подход, и то, что они сочиняют и играют. Это совсем не Чикаго и не Сан-Франциско. Спасибо, что спросили, для меня это очень важный вопрос.

 

— Арве, вы работали с Дэвидом Сильвианом в его последний период, когда от более привычного стиля в Nine Horses он перешел к авангардным экспериментам альбома Manafon и звуковым ландшафтам When the Loud Weather Buffeted Naoshima. Можете рассказать, на что была похожа запись с ним, и что было у него на уме в это время?

Арве: Должен сказать, что к музыке Дэвида Сильвиана я подошел довольно поздно. Я принялся исследовать дискографию трубача Джона Хассела, который играл с ним на альбоме Brilliant Trees. В начале 2000-х я работал с Яном Бангом и Эриком Оноре — они оба находились под сильным влиянием Сильвиана. И когда в 2004-м вышел мой альбом Chiaroscuro, оказалось, что Дэвид его услышал и заинтересовался моей музыкой. На альбоме Snowborne Sorrow он дал мне полный карт-бланш. Он просто прислал мне музыку и попросил добавить то, что мне показалось бы уместным. По большей части я записал трубу. В Naoshima принцип был похожим, мы обменивались файлами, только в этот раз была совсем другая музыка, для которой, кроме трубы, я записал больше вокальных сэмплов. В 2011 году так совпало, что мы с Яном Бангом выступали с Дэвидом на одном и том же фестивале — Punkt в Осло. Это важная точка пересечения джазовых и авангардных музыкантов. Здесь были и Брайан Ино, и Джон Хассел, и Нильс Петер Мольвер. Для меня работа с Дэвидом была чем-то из разряда фантастики — ты записываешься с поп-иконой, ни больше ни меньше. Но в нем есть и еще одна интересная черта, которая в чем-то роднит его с моей деятельностью в Trio Mediaeval. Он любопытен. Ему интересно пробовать нечто, что находится за рамками привычных стилей.

 

Арве Хенриксен и Trio Mediaeval выступят на XI международном фестивале «Музыкальный Эрмитаж» 25 февраля в Главном Штабе