1 марта на новой сцене Александринского театра выступят Bang on a Can All Stars. Одна из основательниц американского ансамбля мечты Джулия Вулф рассказала ART1 о комикс-опере, музыке для аэропортов и монстре Крутике.

2014_02_28_Julia Wolfe Джулия Вольф. Фото: Петер Серлинг

— Сегодня многие авторитетные критики называют Bang on a Can мощнейшей творческой силой в мире современной академической музыки. Вы собрали ансамбль в 1987 году. Возвращаясь назад в прошлое, вы могли представить, что добьетесь таких успехов?

— Нет, ни в коем случае. Мы (Джулия Вулф, Майкл Гордон и Дэвид Ланг — прим. А.М.) познакомились в Йельском университете и просто пытались найти новые способы сочинять музыку. В то время у нас совсем не было слушателей. В 1987-м никто не хотел ходить на концерты, где исполняют наши произведения. У нас не было установок вроде «ага, вот сейчас мы пишем вот в таком стиле» — мы открывали новые звуковые ландшафты, искали свое место.

Сначала мы много жаловались — собирались где-нибудь за чашкой кофе и сетовали на непростую жизнь. А потом решили, что хорошо бы уже что-нибудь сделать. В то время Нью-Йорк был совсем другим, не таким взвинченным. Мы пытались наладить контакт с разными арт-галереями, лофтами, театральными пространствами. И однажды нам сказали: «Окей, давайте попробуем». Это была очень любопытная галерея современного искусства в Сохо, с весьма рисковым куратором, который вел интересную политику в области изобразительного искусства. Музыка была для него чем-то новым, тем более двенадцатичасовой концерт-марафон.

— Какое достижение Bang on a Can вы бы назвали самым значимым?

— Это хороший вопрос — потому что мы никогда не стояли на месте. Но важнее всего, что мы собрали свой ансамбль — Bang on a Can All Stars. Сначала мы организовывали двенадцатичасовые марафоны современной музыки — просто долгий день, полный сумасшедших звуков. Года за три-четыре мы заработали хорошую репутацию, людям понравилась наша идея. Нас приглашали в Амстердам, Калифорнию, в другие места по всему миру. Но на нью-йоркских концертах принимали участие больше 20 композиторов и 70 музыкантов — не особенно транспортабельный состав. Тогда мы подумали: «А что, если собрать ансамбль из самых классных музыкантов, которые постоянно играют на фестивале?» Вот так и появились Bang on a Can All Stars. Это группа виртуозов, которая влюблена в современную музыку и хочет делиться ею со слушателями. Они стали голосом путешествий, голосом Bang on a Can в пути. Сейчас у нас есть еще один безумный ансамбль, брасс-бэнд Asphalt Orchestra, но All Stars был с нами почти с самого начала.

Многие художественные идеи и проекты мы воплотили с их помощью. Музыканты All Stars играют в разных жанрах — world music, джаз, рок. Мы обожаем писать для них — в ансамбле задействованы потрясающие исполнители. Определенно, это и есть наша вершина.

Чуть позже мы открыли летние школы, лет 15 назад — на них участники Bang on a Can All Stars дают мастер-классы для молодых исполнителей. Туда приходят музыканты, которые ищут что-то новое, свежее, захватывающее, интересное, которые хотят выбраться из четырех стен традиционализма. В каком-то смысле мы их учим, но скорее просто наблюдаем, как люди находят друг друга, обмениваются опытом, создают новые проекты. Эти школы мы проводим в Нью-Йорке и Массачусетсе. В Москве сейчас происходит что-то похожее (в столице Bang on a Can All Stars провели серию исполнительских и композиторских мастер-классов — прим. А.М.) В этих летних институтах каждый участник All Stars играет в ансамбле с молодыми исполнителями — музыканты учатся общаться и слышать друг друга прямо в процессе музицирования.

 

Bang on a Can All Stars играют Workers Union голландского композитора Луи Андриссена

 

— Можно ли сказать, что все композиторы Bang on a Can придерживаются похожей эстетики, стиля?

— Это зависит от того, насколько широк музыкальный горизонт слушателя. У нас есть общие интересы — перекрестная ритмика, грув. Мы не против тонального письма. Наверное, в нашей музыке есть и какая-то особая энергия. Однако каждый раз, когда мы сочиняем, мы отправляемся в путешествие, проникаем на незнакомые территории. Наша главная цель — найти что-то новое. Если вы посмотрите на репертуар Bang on a Can All Stars, то увидите, что там представлены очень разные произведения. Есть жесткие, оглушительные вещи, а есть очень приятные, утонченные композиции.

Мы идем в сторону от академического стиля письма — от ситуации, когда композиторы-интеллектуалы сочиняют хитроумные произведения. Эта традиция перешла к нам от старшего поколения композиторов, от минималистов, которые впускали в свою музыку разные жанры.

— Иногда вы работаете в композиторской команде — сочиняете музыку вместе с Дэвидом Лангом и Майклом Гордоном. Как происходит этот процесс?

— Очень весело делать такие вещи. Как-то раз мы с ансамблем были в Турине и организатор концерта подошел к нам и сказал: «Мне кажется, что вам троим стоит написать оперу». Он будто бы запустил двигатель — после этого разговора мы придумали комикс-оперу Carbon Copy Building. Мы хотели написать что-то очень американское. Хотя мы получили классическое образование, мы редко ходили в оперные театры, и даже не знали, как связать театр с нашей музыкой. Поэтому мы пригласили художника Бэна Катчора (Ben Katchor), который создал изображения, полные черного нью-йоркского юмора. В Carbon Copy Building певцы будто бы попадают в огромную книгу комиксов. Совместное сочинение музыки сразу пошло гладко.

А с оперой Lost Objects получилось так: нам предложили совместить барочный оркестр с электронными инструментами, хором и ди-джеем — это очень сложный проект. Мы провели много времени, обсуждая тему нового проекта. У нас появилась идея «потери» — все может потеряться. Можно потерять ключи, забыть где-нибудь зонтик, а можно потерять воспоминания, технологии. Как и в других совместных сочинениях, сначала мы обсуждаем общую структуру. Каждый обозначает меру своего участия, на чем он собирается сосредоточить внимание. Потом мы работаем самостоятельно, пишем свои части и в конце собираем их в единое целое, смотрим, подходят ли они друг другу, чего не хватает всему произведению, что следует добавить.

 

Фрагмент из оперы Lost Objects

 

— Вам больше нравится работать в команде или в одиночестве?

— Мне нравятся оба варианта. В классической музыке очень мало случаев, когда композитор работает с кем-то. Люди сочиняют вместе в рок-группах, бэндах, на Бродвее. Академическому композитору чаще приходится работать в одиночку — ты идешь в комнату с листом бумаги или ноутбуком, садишься за фортепиано и ищешь музыку. Может, это одно из самых уединенных занятий. Я очень общительный человек, мне нравится работать с музыкантами. Я очень рада, что я не художник, потому что их работы вешают на стены — может, потом на них кто-нибудь и смотрит, но я нет.

Музыка социальна. Произведения разучивают музыканты, их исполнения слушает публика — это очень интерактивный процесс. Часто я делюсь своей новой музыкой — звоню Дэвиду, включаю или наигрываю свой набросок, иногда это может длиться и 15 минут. Иногда такой способ помогает выяснить что-нибудь, тебя могут натолкнуть на новую идею. Возможно, мы одни из самых общительных композиторов.

— На петербургском концерте All Stars сыграют Music for Airports Брайана Ино. Все участники объединения неоднократно отмечали, что эта музыка оказала на них огромное влияние. Что в ней такого особенного?

— Она прекрасна. Мне очень нравится музыка, которая переносит тебя в другое пространство. Конечно, любая музыка это делает. Но музыка Ино подобна звуковой окружающей среде, в которой каждый может перемещаться как он пожелает. Это фонетика, гипермузыка. Она создана из кассетных лупов, очень простого материала, который Ино собрал прямо в своей комнате. Хотя это очень прозрачная, ясная запись, она остается непредсказуемой, и это очень интересный момент: она не бьет в голову, а проходит сквозь тебя. Брайан не боится делать простую и медитативную музыку.

Когда мы закончили аранжировку, то хотели связаться с Брайаном, чтобы узнать его мнение. Однако он не из тех людей, до которых легко достучаться. Я слышала, что когда он был в России, он почти все время просидел в каком-то замке. Потом какой-то приятель Ино из Калифорнии показал ему нашу аранжировку. И тогда Брайан прислал нам прекрасное рукописное письмо. Там были строчки вроде: «Когда я слушал это, был восход солнца. Слезы наворачивались на глаза».

— А что насчет вашего произведения Lick, которое также сыграют на концерте? Что это за музыка?

— Это первое произведение, которое я написала для All Stars. В этой музыке многое пришло из фанка, от Джеймса Брауна — энергия атак, непредсказуемость. Ансамбль хрустит и лязгает, никогда не знаешь, когда музыкант ударит, например, по клавишам фортепиано. В то время я написала сразу несколько таких вещей, я хотела, чтобы музыканты играли агрессивно, резко. Эти произведения наполнены необузданной мощью. В них много щелчков, шумов и грува. Что касается названия: Lick — это многозначное слово. Оно может означать сильный удар. Но также это и музыкальный термин — так называют фрагмент мелодии.

 

Lick Джулии Вулф на фестивале GAIDA в Вильнюсе

 

— Вы приезжали в Санкт-Петербург в 2008-м и работали с eNsemble. Какие у вас впечатления от наших музыкантов?

— Они замечательны. Тот концерт прошел великолепно. Интересно, что в какую бы ты страну ни приехал, в музыкантах всегда есть что-то особенное. Когда ты слушаешь нью-йоркских музыкантов, ты понимаешь, что они из Нью-Йорка. При этом отличается и каждый ансамбль.

Русские музыканты не похожи на американских — они по-другому чувствуют музыку. Я даже не могу объяснить эти отличия. Вы более сдержанные, а наши музыканты более непосредственные. Многие великие музыканты учились в России. У вас очень сильная школа. Наверное, у вас обучение более интенсивное, чем в США. Как-то к нам в летнюю школу приезжал русский скрипач Михаил Крутик — в плане техники он настоящий монстр.

Современной музыкой у вас занимаются потрясающие люди. Когда мы организовали Bang on a Can, мы хотели создать собственный маленький мир, в котором мы сами будем все контролировать, в котором не будут действовать условности и старые правила. Кенни Савелсон (директор ансамбля Bang on a Can All Stars – прим. А.М.) или Катя Пузанкова (координатор музыкальных программ Pro Arte – прим. А.М.) — это очень особенные люди. Они могли бы сделать карьеру в больших институциях, но предпочитают создавать новую культуру, новое искусство.

Bang on a Can All Stars. Александринский театр (Новая сцена), 1 марта