Семен Белый «Достоверно, потому что невозможно». Музей политической истории России, 28 февраля — 15 марта 2013.

1985_demonstracija-littletown "Демонстрация в маленьком городе", 1985

Из двух десятков работ, показанных на этой выставке, самая ранняя датирована 1977 годом, самая поздняя — 1985, хотя творческое наследие Семена Белого (1938 — 2010) гораздо больше. Художник стал заниматься цветной литографией в 60-е годы, и его вещи с самого начала отличал радостный настрой. Учился Белый у Александра Ведерникова, а за соседними столами в литографской мастерской работали другие признанные мастера, - Анатолий Каплан, Борис Ермолаев, Юрий Васнецов. Влияние всех их не могло не сказаться: у Ведерникова он взял живописную манеру, есть у Белого и лиричность Каплана, и сказочность Васнецова, и острохарактерность Ермолаева.

Семен Белый был художником, всю жизнь успешно развивавшемся в системе официального советского искусства. Правда, в соцреалистической иерархии жанров и видов он выбрал, может быть, самую незаметную и тихую нишу: как известно, печатная графика и книжная иллюстрация были областью относительной художественной свободы. И все же, он творил в окружении, дававшем на самом деле немного поводов для радости. Те, кто застал тягомотину партийных-комсомольских-профсоюзных собраний, поездки на овощебазу и в колхоз, прекрасно помнят, что реальность первомайских демонстраций или же уборки капусты была далека от буколических сцен, изображенных на картинках.

1981_uborka_kapusti "Уборка капусты", 1981.

И советское искусство, и сама действительность этого времени все еще нуждаются в современном осмыслении, и главное здесь - правильно ставить вопросы. Петру Белому, выступившему экспозиционером и автором идеи, это удалось. К работам своего отца он подходит с точки зрения совершенно другого поколения, и отвечая выставкой на многие привычные вопросы, - например, о свободе творчества в брежневскую эпоху, тут же ставит другие, не менее важные - о взаимодействии художника с контекстом. Он поступает, кажется, единственно возможным способом: решительно вводит в актуальный контекст произведения, и они начинают волей-неволей жить как часть контемпорари-арта. Для искусства этих лет, которое часто стремятся представить вневременной ценностью, такая смена оптики очень полезна: нельзя ограничиваться сугубо музейной подачей, как сделано на недавней выставке Георгия Ковенчука по случаю выхода юбилейного издания «Клопа». В современном окружении сильнее начинает звучать одна из главных в искусстве графики нот, ощущается иной ритм времени, перед зрителем предстает целая цивилизация с почти безвозвратно ушедшим культом ручной работы.

1977_prokladka_tunn "Прокладка туннеля", 1977.

Мастерство и тщательность исполнения всегда стояли для Белого на первом месте. В 70-е мало кому из художников выпадали зарубежные поездки, довольствоваться приходилось собраниями Эрмитажа, Пушкинского музея, и мировыми шедеврами в репродукциях из венгерских книжечек в магазине «Демкнига» на углу Невского и Герцена, - но зато их досконально знали и цитировали, что особенно заметно в показанных рисунках и эскизах. Главный для Семена Белого автор — конечно же, Питер Брейгель. Среди иконографических источников «Прокладки туннеля» не только «Вавилонская башня» Брейгеля, но и «Голгофа». Другой лист прямо озаглавлен «Строительство башни», и датирован он 1977 годом, - как раз было объявлено, что возникла «новая общность людей советский народ», что напоминает о смешении языков.

Поздние литографии художника середины 1980-х и 90-х годов перестают быть одними только бытовыми зарисовками и сценками. «Подготовка к празднику» с зависшим между домами по диагонали рубленым лозунгом «Миру - мир» явно отсылает к картинам Эрика Булатова. Хотя мельтешащие фигуры у Белого отличаются от работ Ильи Кабакова, но предпраздничным утром 7 ноября 1984 года люди идут с транспарантами в рассветном воздухе и вдруг теряются в пустоте. На «Марш мира» изливается барочный божественный свет с плафонов Тьеполо. Репродукторы на столбах («Все на коммунистический субботник», 1995) расставлены в пейзаже совершенно как пыточные колеса на шестах в брейгелевском «Триумфе смерти».

1985_eskiz-subbotnik-1

Образ житейского муравейника в работах отца Петр Белый подхватил своей инсталляцией: украшенный красными флажками муравейник из спичек служил ключом к выставке, сделанной впервые в «Музее советского наива» в Перми. Однако, в петербургском Музее политической истории внезапно сочли инсталляцию чересчур пожароопасной в прямом смысле слова. В результате за стеклом музейной витрины, где раньше хранилось пальто Ленина, Петр Белый установил минималистскую лопату с неоновой лампой в виде черенка и придуманной для нее историей советского прошлого.