«Нимфоманка. Часть II» (Nymphomaniac: Volume II). Режиссер и сценарист Ларс фон Триер. В ролях: Шарлотта Генсбур, Стеллан Скарсгорд, Стейси Мартин, Шайя ЛаБаф, Кристиан Слейтер, Джейми Белл, Ума Турман, Уиллем Дефо, Миа Гот, Софи Кеннеди Кларк, Конни Нильсен, Михаэль Пас, Жан-Марк Барр, Удо Кир, Еспер Христенсен, Николас Бро,Кэролайн Гудолл, Енс Альбинус, Саския Ривз, Шанти Рони, Кейт Эшфилд, Хьюго Спир. Дания, Германия, Франция, Бельгия, Великобритания, 2013, 123 мин.

kinopoisk_ru-Nymphomaniac_3A-Volume-II-2362295--w--1024

Тех, кто уже посмотрел первую часть «Нимфоманки» и со знанием дела перечеркнул для себя возможность насладиться второй, хочется заботливо предостеречь от совершения ошибки. Сжатая до двух часов «Нимфоманка-1» представляет собой зрелище довольно скучное и однообразное, несмотря на вкрапление отвлекающих пейзажных зарисовок, игры со светом и музыкой (привычных для Триера), а также с гениталиями (однако не надейтесь испытать возбуждение или, на худой конец, заглянуть к Шарлотте Генсбур в трусики — половые органы героини принадлежат дублерше). Деление фильма на главы тоже не привносит ничего нового, более того, рациональные доводы полусонного Селигмана начинают в какой-то момент раздражать, так что хочется встать и уйти. В диалоге Джо (несложно догадаться, что она ответственна за все наши «хочу» без ограничений) и Селигмана (олицетворяющего дипломатичное Эго, голос защищающего от давлений морали механизма) изначально кроется некая искусственность, намеренная литературность. Да и ничего, если бы отсылки к Эдгару По, числам Фибоначчи и разнице между христианством Востока и Запада не вытесняли саму жизнь из рассказа женщины. Комментарии Селигмана — это, конечно, модная в последние годы поп-философия для хипстеров под музыку Rammstein. В этом смысле сравнения девочки-охотницы с рыбаком, который готовит наживку, а позже ждет улова — словно луч света в темном царстве, глоток свежего воздуха. Исключительным в этой рутинной разговорной драме-издевке, драме-самолюбовании, драме-медитации является, конечно, комичный эпизод с участием Умы Турман. Все ее истеричные «аааааааа» на лестничной клетке, наставления детям «запомните эту комнату, особенно – эту кровать», и привычные многим семьям манипуляции вроде «нет, нет, мне не нужна машина, пора привыкать к муниципальному транспорту» позволяют разрядиться настолько, что можно продолжать и дальше окунаться в бездну уныния.

Вторая часть «Нимфоманки» из бездны словно выдергивает. Джо взрослеет, рожает ребенка, важнейшую роль в ее жизни начинает играть социум. Занудство Селигмана перестает быть столь очевидным: он все чаще ковыряет десертной вилкой купленный в начале фильма рогалик. Напоследок Триер и вовсе одаривает зрителя светлой надеждой. Чтобы тут же забрать ее назад, растоптать и на нее бесцеремонно помочиться — как делает это с главной героиней юная воспитанница Джо. Шутит Триер жестоко и мощно, бьет прямо в цель. Увы, такова цена правды и умения смотреть ей в глаза: человеческая природа фальшива сама по себе, а истинное зло может бесконечно долго прятаться за масками различных добродетелей.

nymphomaniac-part-2-the-nymphomaniac-part-2-29-01-2014-8-g

Джо тоже примеряет маски. «Нимфоманка» словно краткий пересказ всех предыдущих фильмов Триера, итог проделанной работы. Времени и места не существует: важно лишь то, как люди проявляют себя, как в тех или иных обстоятельствах высвечиваются неприглядные стороны их натуры. А Джо – это одновременно и Бесс из «Рассекая волны» (любимый муж сам просит ее в момент отчаяния и полового бессилия искать любовников на стороне; и шортики на ней, совсем юной, такие же, как на Бесс в ее первые «выходы» на путь доказательства чужой теоремы) и  любящая, но психически неуравновешенная мать из «Антихриста» (сцена с ребенком, считающим снежинки на балконе, пока мама занята делом, перекочевала в «Нимфоманку» с той лишь разницей, что на этот раз малыша успевают спасти), и Грейс, идущая на уступки рвущему ее на части обществу, пока общество не вынуждает ее стать частью мафиозного клана и научиться, наконец, использовать пистолет по назначению. Джо – воплощение всех триеровских героинь, их сгусток, а точнее — язва на теле выстраивающего логические доводы социума. Она не страдает депрессией, как Жюстина из «Меланхолии»; не пытается укрыться от боли в лесу, как героиня «Антихриста»; не отдает себя во власть музыки как Сельма из «Танцующей в темноте» (завершающая фильм песня Генсбур «Hey Joe» звучит еще саркастичней оригинальной хендриксоновской). Джо – кровоточащая рана для каждого, кто сталкивается с ней.

Пожалуй, единственным человеком, принимавшим Джо без вопросов, был ее отец, сам умиравший позже в собственном дерьме. Однако их радужная жизнь была далека от реальности и протекала в мире выдуманных историй, связанных с природой сказок. Чуждый лицемерию лес, где всегда можно найти самое красивое дерево на свете, привлекал Джо с ранних лет. Позже, уставшая от бесчисленных любовников, так и не сумевших «заполнить все ее дырочки», она будет открывать альбом с засушенными листиками, дивиться их совершенству и вспоминать доброту отца. Мама в этих воспоминаниях, увы, фигурировать не будет, она навсегда останется «трусливой пустой сучкой».

nymphomaniac-part-2-the-nymphomaniac-part-2-29-01-2014-6-g

Изучивший историю депрессии, на этот раз Триер препарирует душу нимфоманки. Отсутствие материнского тепла в дальнейшем перетекает у девочек в маниакальные поиски удовлетворения, которое всегда ускользает. Первый том прустовского цикла «В поисках утраченного времени» (который Триер читал во время своей затяжной болезни) пугает строками бытовыми, но труднопроизносимыми вслух. Тем, кто хоть раз испытывал подобное, будет как минимум некомфортно прочесть, как восьмилетний мальчик из благополучной семьи подводит итог дня строчкой «но мама так и не пришла». Мама Джо тоже так и не пришла. К отцу в больницу. Она слишком увлекалась пасьянсами и всегда сбегала от проблем, погружаясь в диванную игру «карточный солитер».

Равно как Марсель Пруст, заменив любовника Альберта на романную Альбертину, все равно писал о себе, так и Триер снимает исключительно автобиографические фильмы. Несмотря на то, что главным действующим лицом двух последних его трилогий является женщина.

Джо считает свою битву с человечеством проигранной и выносит себе худший из приговоров, однако именно она способна на такую душевную щедрость (никто так честно, кажется, еще не высказывался на тему педофилии), которая никаким священнослужителям не снилась. И в то же время позволяет себе неполиткорректные расистские высказывания, объясняя собеседнику, что важны не слова, а тот смысл, что в них вкладывают. Безусловно, Триер разыгрывает случившуюся с ним ситуацию в Каннах, когда из-за неудачной шутки про Гитлера он был объявлен персоной нон грата. Селигман в «Нимфоманке» – это его врачи в психиатрической лечебнице, пытавшиеся сделать из режиссера нормального несчастного человека; и самые восторженные всепрощающие критики, выгнавшие его в конечном итоге с каннского фестиваля; и неумеющие слушать до конца журналисты; и вообще все, кому он в конечном итоге утер нос.