«Актуальный рисунок». Русский музей, 4 марта — 12 мая 2014.

dscf2405

Все уже давно привыкли к тому, что в тематических выставочных проектах Русского музея содержание трактуется предельно вольно. Сделав темой одну из традиционных художественных техник и вынеся ее в название, кураторы нынешней выставки разрешили проблему подбора художников и произведений добавлением слова «актуальный». В результате получилась не выставка рисунка, а выставка рисовальщиков.

Предмет выставки «Актуальный рисунок» понимается широко как общая графическая природа, лежащая в основе не только рисунка, но и живописи, инсталляции, видео. В каталожном тексте Александра Боровского перечислены «Новые способы бытования рисунка в физическом пространстве. Новые техники рисования. Нетрадиционные носители — холст, разного рода текстиль, пленка, бетон, вплоть до кожи и земной поверхности». Экспозиция в целом следует этому списку, — правда, структура выставки лучше проясняется на страницах каталога, чем в залах музея.

Три большие и эффектные site-specific инсталляции — Кирилла Котешова, Витаса Стасюнаса, Татьяны Ахметгалиевой — сделаны специально к выставке. Эти работы представляют разность приемов, материалов, художественных задач их авторов и соответствуют определению «рисунка без берегов». Из мастеров старшего поколения есть только Георгий Ковенчук, представленный максимально необычным образом: свиток «факс-арта» Гаги вылезает из аппарата. «Актуальный рисунок» был сформирован при активном участии петербургских галерей: Кирилл Челушкин и Александр Шишкин (Хокусай) представлены работами с последних выставок в галерее Гисич, от Anna Nova поступил Хаим Сокол, а декоративно-прикладные по сути работы Марии Арендт, сотрудничающей с несколькими галереями, встречаются в экспозиции в непропорционально большом количестве. В то же время у блестящего рисовальщика Константина Батынкова, связанного с московской «Крокин-галереей», есть всего две вещи (и только одна повешена). Хочется надеяться, что многие работы пополнят собрание Отдела новейших течений — художники этого явно заслуживают.

Всего в каталоге этой необычной выставки можно насчитать 75 участников. При такой полноте интересной задачей становится восполнить недостающие имена. Так, в выставочном притворе показана социальная графика, рисунки и зарисовки с демонстраций и судов последних трех лет, но при этом нет ни известного своими муралями Николая Олейникова из группы «Что делать?», ни работ Глюкли. По соседству с препарированными фотографиями Владислава Мамышева-Монро могли бы появиться ранние коллажные работы Гора Чахала, бывшего очень интересным рисовальщиком.

В экспозиции есть видео рисующего с завязанными глазами Юрия Альберта и серия сделанных таким способом работ. Рядом буквально просится видео Вадима Захарова, в котором рука художника крепко связана с рукой постороннего человека в процессе рисования, — но его нет, возможно, потому, что глава русскомузейного отдела невысоко оценил проект художника на последней Венецианской биеннале. Кого еще нет? Александра Джикия, Дмитрия Врубеля и Виктории Тимофеевой, из молодых отсутствует работающий преимущественно в графической технике русско-немецкий художник Даня Акулин... При этом почему-то представлено видео к спекулятивному проекту «Божественный ветер» группы «Танатос Банионис», прошумевшей несколько лет тому назад. Думается, тут сказалась условная «антимосковская направленность», в которой (и далеко не в первый раз) признается Боровский.

Начиная с автоматического письма сюрреалистов и продолжаясь в абстрактном экспрессионизме, рисунок становится способом фиксации художнической моторики, в первую очередь выражением артистической энергии, а уже потом — вложенной в эти движения индивидуальной психологии и философии. В постмодернизме он не только умаляется до рядовой роли одного из многих средств искусства, но и перестает быть единственным медиумом рисования. В рамки техники рисунок поставлен и в концептуальном искусстве, где ему более, чем живописи, показано выступать в качестве знака «умения» — так его используют концептуалисты, в силу образования прекрасно владеющие классической техникой. А для художников нового постконцептуалистского поколения в обращении к рисунку все равно остается элемент «экзамена», который они стараются сдавать прилежно и тщательно, особенно если не имеют академического опыта.

Все же проводимое авторами выставки понимание рисунка «без берегов» требует уточнения. В истории искусства уже случались периоды эмансипации линии в графике — начиная с маньеризма и вплоть до ар-нуво. Именно в модерне рисунок «ударом бича» перебрасывается с книжной страницы на металл, ткань, стекло, камень. Самостоятельная линия прекрасно обходится без содержания, в ней не остается ничего, кроме чисто декоративного смысла. Вполне возможно, со временем так же обессмыслится и многое из показанного в рамках «Актуального рисунка».