"Ной" (Noah). Режиссер: Даррен Аронофски. В ролях: Рассел Кроу, Дженнифер Коннелли, Дуглас Бут, Эмма Уотсон, Энтони Хопкинс. 2014.

 2014-Noah-Wide

После изгнания из рая и расправы Каина над Авелем человечество пошло двумя путями развития. Потомки Каина бурно плодились, с удовольствием и много грешили и не гнушались убийствами представителей тогдашней фауны: странных чешуйчатых млекопитающих, ну и людей заодно. Сифово племя жило скромно, уединенно и придерживаясь вегетарианской диеты; возможно, этим объяснялась его малочисленность: к моменту действия фильма от него осталось несколько человек (Ной, жена Ноя, три сына Ноя и проживающий где-то в горах легендарный дедушка Мафусаил). Семья патриарха ничем не отличалась бы от обычной, если бы Ноя периодически не преследовали видения, которые всеми родственниками безоговорочно принимались за разговоры с Господом. На основании собранных из видений сведений, Ной предсказал грядущий потоп, снял свой шатер с места и отправился в путешествие, главной целью которого были разговор с дедушкой Мафусаилом и постройка ковчега, а важным последствием – удочерение раненой девочки из разоренной деревни, которая попалась Ною по пути. К тому моменту, как богоугодный ковчег был почти достроен, дети, включая падчерицу, успели вырасти, а весть о проекте разнеслась далеко за пределы окружающего стройку леса: злое Каиново семя во главе с кровавым вожаком вознамерилось отобрать ковчег, чтобы спастись самим вместо избранных творцом праведников.

Пафос, который фонтанами пробивался в предыдущих фильмах Аронофски, в этой картине бурным потоком погреб под собою все: даже самые что ни на есть бытовые вопросы герои решают с помощью торжественных изречений, встав друг напротив друга навытяжку как глашатай на площади, и обязательно под специальную громкую музыку. Видимо, по представлениям режиссера в ветхозаветные времена по-другому было не выжить. Впрочем, от ветхозаветности в сюжете остались разве что главные персонажи, зверушки, ковчег и вода. Чтобы снять суровое фэнтези, Аронофски дополняет короткую библейскую историю собственными лежащими на поверхности смыслами, копирует приемы успешного коллеги (во время просмотра услужливая память подсовывает то видения спускающихся с горы орков, то разоряющих замок Сарумана энтов), одевает массовку в средневековые доспехи; во второй, постапокалиптической, части фильма он заимствует  саспенс у «Сияния»  и доносит до нас свою философию с помощью нехитрой иллюстрации: признак морального разложения мужчины, пусть даже ветхозаветного – это когда он перестает бриться.

Тут и там слышны жалобы на то, что сейчас никто ничего не читает, однако вот он, прецедент: кажется, в этом случае режиссер все сделал для того, чтобы зритель при выходе из кинотеатра произнес каноническое: «Книга лучше!»