Перед концертом в Петербурге лидер ростовской группы Motorama Влад Паршин рассказывает ART1 о своих отношениях с пост-панком, методе съемок видео и старых гитарах.

Motorama_6 Участники Motorama на мир смотрят без розовых очков. Влад Паршин - второй справа.

У вас недавно был выезд в Мексику. На что там похожи концерты и публика?

В Мексике играли во второй раз, на фестивале Vive Latino. До этого был еще мини-тур на три-четыре концерта. В принципе, отличий от Европы здесь никаких. Люди слушают музыку, интересуются, по радио играет много хороших артистов. Мне кажется, что концертов какого-то независимого рока и электронных групп здесь проходит даже больше, чем в той же Москве. Люди не ленятся на них ходить и денег не жалеют. Мне трудно аналитически подходить к тому, что популярно. Но помимо станций, которые ставят привычную «латину», здесь много станций, крутящих современный рок и электронику - насколько мне удалось услышать в такси и автобусе. Самые последние новинки сразу начинают звучать. Пост-панк тоже очень популярен.

Я недавно был на Tallinn Music Week, где вы выступали в позапрошлом году. Эстонцы очень любят приводить Motorama как пример российской группы, которая запрыгнула на ступеньку выше благодаря этому фестивалю. Как все произошло на самом деле?

Это довольно простая и, может, даже не слишком интересная история. Нас пригласили сыграть шоу-кейс и концерт на TMW. Первый состоял всего из четырех песен. И, по легенде, человек, который занимается лэйблом Talitres из Бордо, нас здесь увидел. Случайно, видимо, или ему кто-то из знакомых предложил посмотреть. И где-то через месяц у нас почте появилось письмо с идеей издать альбомы, которые мы до этого выпускали самопально и выкладывали для скачивания. Нам предложили напечатать их и на дисках, и на виниле. Вот, все просто. Непривычно немножко было, так как мы почти не представляли себе как выглядит ответственность в таком случае, как можно работать с западным лэйблом. Все оказалось довольно просто и безболезненно.

 

 

В России вас за все время хоть кто-нибудь пробовал подписать?

Нет, нет.

Как думаете, почему получается, что с инди-западниками такие истории складываются, а у нас, даже при всей известности и упоминаниях в трендовых изданиях, ты так и остаешься сам по себе?

Я, честно говоря, даже не знаю, какие у нас лэйблы интересуются такой новой музыкой. Можно сказать, что эти издания и оказываются чем-то подобным. Может и не в чистом значении, но они хоть как-то заинтересованы и  в чем-то помогают. По сути, роль лэйбла — это помощь в заявке о себе. И в случае с той же «Афишей» такое происходит. Причем никаких зависимостей у нас друг от друга нет, это их воля - писать или не писать. С лэйблом все, конечно, чуть по-другому — там задача продавать артиста, и уже от этого отталкивается поддержка или, допустим, продвижение на фестивали. Но я не понимаю, почему в России с этим так плохо. «Снегири» хорошую музыку выпускали — мне, например, нравится группа «Весна на улице Карла Юхана». Не знаю только, что там сейчас происходит. Если энтузиасты есть, то было бы отличное занятие как-то организовываться и объединять группы. Понятно, конечно, что это не столько денежное дело, сколько помощь. Я, например, интересуюсь какими-то новыми командами и слежу за отдельными лэйблами. Если кого-то подписывают — то я уже доверяю.

У вас не возникало размышлений, почему в Москве несколько лет назад так подскочил спрос на группы, играющие пост-панк и новую волну — «восьмидесятину», если это проще можно описать? Ведь почти одновременно заговорили о вас, Tesla Boy, Manicure, потом Pompeya тоже догнала поезд.

Нас здесь, скорее, по подходу можно с Manicure объединять. Думаю, что мода на звучание и на какие-то группы с опозданием приходит. Допустим, то, что играло за рубежом, через какое-то время просто появлялось и в России. Tesla Boy, отчасти, похожа на синти-поповые группы с французских лэйблов, типа Anorak Records, а тропический инди-поп может ассоциироваться с Pompeya. Мы или Manicure похожи на пост-панковые команды. Единственное, чего я не могу понять, почему стала популярна музыка на английском. Нет, не столько популярна, сколько… нормально ее стали воспринимать. Меня это радует, конечно, но все равно удивительно. Появились люди, которые не так сильно заточены на русские тексты, и занимаются они определенным эскапизмом.

Кстати, вас не доставало, что Motorama постоянно сравнивали с Interpol? Может, вы сами о чем-то другом думали.

Да нет, не особенно. Все очень понятно, и сравнения ни в коем случае не раздражают. Мы никогда и не скрывали. Когда первый альбом Interpol вышел, он мне очень нравился. Потом я этой группой и другими похожими на нее уже чуть меньше интересовался. Мне кажется, что это хорошая музыка. Что страшного, если тебя сравнивают с тем, что хорошо? По-моему, группе из Ростова вроде нас, которая появилась из ниоткуда, такое сравнение даже на пользу пошло. Дальше — посмотрим. Но точно не раздражает.

У вас с самого начала музыка оказалась «взрослая» - что по настрою, что по подаче. Серьезные ребята играют серьезные песни. Это обязывающий момент стиля, или вы на самом деле такие?

Нет, я себя уж настолько всерьез не воспринимаю. Все что делали - и песни, и концерты — скорее приходило из собственных желаний. Хотелось, чтобы была такая группа — и решили сделать ее сами. Но по человеческим качествам мы далеко не такие суровые и мужественные люди. У нас хватает и дурацких, и смешных, наверное, качеств. Видимо, это стереотип такой из-за манеры петь и музыки... Сложно себя анализировать.

Но вот в последнем клипе “She is There” вы как специально на этот стереотип работаете…

У меня от него ощущение неопределенное, на самом деле. Чрезмерно серьезно я бы его все-таки не рассматривал. Рассуждать о характере собственной группы — не получается. Но это хороший ответ, чтобы отговориться.

 

 

В ваших видео много намеков на 80-е, на уровне образов, артефактов, манеры съемок. Вы их специально вбрасываете как честное обозначение позиции - «мы знаем, откуда пошла наша музыка» — или это просто заигрывание с эстетикой?

Что касается видео, мы, честно, не задумывались, какая там эпоха может придти на ум. Использовали, скорее, определенные методы, при помощи которых снят тот или иной клип. Мы в этих методах ограничены. Все делаем самостоятельно, и не все, что хотелось бы снять, получалось так как надо. Но то, что получалось — происходило совершенно естественным образом. Я понимаю, что многие видео кажутся неказистыми и неидеальными, но я все-таки рад, что при всех возможных недостатках они у нас выпускаются, а не выкидываются в корзину, и люди их смотрят. По своим ощущениям, я больше люблю клипы и концерты, чем просто слушать альбом в плеере. У меня как-то песня без картинки не раскрывается. Бывает, что послушаешь — и не понравится, а потом клип посмотрел — и уже прочувствовал заново. Наверное, отсылки к 80-м и 90-м у нас есть в стилистике и типажах, но мы все же искренне их любим. Например, штуки вроде «хромакей», когда снимаешься на зеленом фоне, а потом накладывается все. Нас привлекает такая старомодность.

Вопрос даже, наверное, не в способе съемки — а в небольших симпатичных деталях. Например, смотришь внимательно, а в кадре мелькает магнитофон из соответствующей эпохи. Вроде и мелочь, а связь появляется…

Возможно. Наверняка есть у нас и легкая неприязнь к современности и желание показать что-то из детства. Романтика такая, или ностальгия… Но сегодня может быть так, а завтра по-другому. Может, завтра мы выпустим клип, где все будем с айфонами сидеть в Фейсбуке. Главное, чтобы идея была. 

Из детства что больше всего запомнилось?

Много чего. Ощущения довольно приятные, хотя не всегда было все, чего хотелось. Но запомнилось, в основном, только хорошее. Что касается музыки — то аудио-кассеты, группа «Кино». Мне кажется важной штукой, что получить информацию было сложнее. Но она была и ценнее. Если хочешь что-то послушать — надо купить или переписать, а не скачать. Если хочешь кино — то нужно сделать правильный выбор. Я брал в прокате видеокассеты — заплатишь деньги, а фильм не понравился. Сейчас все по-другому. Ценность снизилась. Книги те же. Сейчас, мне, кажется, меньше читают — все торопятся. Бежишь, бежишь, успеть бы. А куда бежишь? Есть ощущение, что жизнь быстрее движется. Вот в детстве его у меня точно не было.

 

 

Вы играете в  довольно узких рамках гитарной музыки, идущей от пост-панка. Такое ограничение не подавляет возможностей в композиции или аранжировках? Допустим, захотелось бы вам электроники записать — а народ уже не поймет…

Да нет, не чувствую я такого давления. Ограничение в инструментах — это благо, которое есть. Для электронной музыки, наверное, тоже. Может, я и не специалист, но здесь ведь можно ориентироваться на какой-то один синтезатор или одну драм-машину. Ограничение это вообще важная вещь. Себя максимально лимитировать и сначала научиться делать что-то примитивное, а дальше разбираться в сложных вещах. Или не разбираться. Мне нравится много музыки, которая сделана очень просто, с минимальным количеством звуков или инструментов. Например, группа Suicide — там один человек играет на одном синтезаторе, возможности которого совсем не безграничны. Сейчас, с одной стороны, сложнее, но, если ты сразу смог поставить себе рамки - на чем играешь и что хочешь получить, — то, оказывается, наоборот, проще. Воткнуть в программу только какие-то отдельные звуки из всего множества — и с ними заниматься мелодиями и ритмами.

Что у вас за гитары? У Ирины (Паршиной, бас-гитаристки Motorama и жены Влада — прим.ред.), как я вижу, бас Danelectro, а у вас и гитариста что-то еще более специфическое. Из каких соображений вы выбирали их — звук, внешний вид?

Да ничего даже выбирать не приходилось. Мы просто живем в Ростове-на-Дону, где хороший инструмент найти довольно сложно. Нет, можно, конечно, но не сразу. А у нас есть свои критерии, кроме хорошего звучания. Мы же еще немного хотим, чтобы инструмент и выглядел нормально. Гитара Washburn звучать может прекрасно, но выглядеть как не знаю что. Но вот гитары «советского» типа — Musima, например — это уже вещь. Причем, оказывается, что такое нравится не только нам. Многие люди, как выяснилось, ищут их и играют ретро. Есть американская группа Wood, они выкапывают гитары чуть не по помойкам, но восстанавливают их, звук получают специфический. Когда мы пробовали играть на дешевых, но красивых инструментах, оказалось, что звучат они так себе. Задумались о том, чтобы найти что-то поприличнее, стали пробовать. Сейчас, да, у Ирины бас Danelectro. Еще у нас есть гитара Vox — ее нам продал Жора Кушнаренко из группы «Труд». Максим (Поливанов - прим.ред.) играет на чешской гитаре Jolana — 80-х или 90-х. Звучит неплохо и выглядит так, что понятно, что она многое повидала. А из тех, что нравятся мне — Musima Deluxe 25, ее пришлось восстанавливать, и немецкий Hofner, тоже старый совсем.

 

 

Каково играть в группе вместе с женой? И на репетиции, и дома…

Да это от отношений, наверное, зависит. Я никогда не чувствовал какого-то раздражения от того, что постоянно видишь человека. Какие-то минусы, может, есть, но плюсов все равно гораздо больше. Я не представляю даже, как может быть иначе, и очень рад, что так получилось. И спасибо ей — человек взялся за инструмент с нуля. Мы все, конечно, неидеально играем, но она быстро достигла этого «неидеального» уровня. Для меня это благо. Никогда в жизни не думал, что что-то можно изменить.

Не возникает семейно-музыкальных моментов типа «Не дашь в коде сыграть фа-диез — сам себе ужин готовь»?

Нет, нет. Никто не обсуждает партии вообще. Они либо играются, либо нет.

 

Motorama выступает 24 апреля в концертном зале "Аврора".