Главный герой нового фильма Ксавье Долана «Том на ферме» становится кем-то-еще-кроме-себя, не меняя пола и платья.

kinopoisk.ru-Tom-_26_23224_3B-la-ferme-2382295

Молодой парень с нечесаной пергидрольной шевелюрой, в косухе и круглых немодных очках катит по трассе через кукурузные поля канадской провинции Квебек. Он курит без остановки, то подпевает песне на радио, то тормозит на обочине, выходит из машины и в отчаянье топчет свой телефон. Том (Ксавье Долан) едет на похороны своего парня Гийома, который жил в деревне с матерью и старшим братом, пока не уехал в Монреаль, где погиб в 25 лет. В пустынной деревне Том знакомится с матерью Гийома Агатой (Лиз Руа), седой пуританкой, а затем и с его старшим братом Франсисом (Пьер-Ив Кардинал), агрессивной горой мускулов, который в довольно грубой форме доводит до сведения Тома, что об ориентации Гийома никто в деревне не знает и узнать не должен.

Франсис и Агата действуют не сообща, но оба, как вампиры, присасываются к Тому: Агата хочет видеть в нем продолжение сына, Франсис желает, чтобы Том рассказывал Агате сладкую ложь об усопшем, был все время рядом и позволял использовать себя в качестве мальчика для битья и сублимации своего гомосексуального начала. Тестостероновый Франсис, который в свои тридцать все еще живет с матерью, очевидно, не определился с ориентацией, поэтому на всякий случай ведет себя крайне агрессивно: зажимает Тома по углам, угощая унизительными пощечинами, избивает его в осеннем кукурузном поле, душит в темноте у гаража, сублимируя сексуальное влечение в насилие, либидо в мортидо. Том не дает отпора, оставаясь беззащитным, и с равной готовностью принимает и тумаки Франсиса, и его почти интимное предложение станцевать танго в амбаре.

kinopoisk.ru-Tom-_26_23224_3B-la-ferme-2350715

Для каждой своей работы 25-летний Долан сам разрабатывает идеи костюмов, пристрастно подбирает предметы, которые говорят едва ли не красноречивей, чем актерская игра и действие в кадре. В «Я убил свою маму» асексуальная мать Юбера носит китчевые кофточки, яркие пластиковые клипсы, украшает квартиру тигровой расцветки коврами и светильниками даже не от, а под «Тиффани», которые еще в 1960-х Сьюзан Зонтаг классифицировала как кэмп. В «Воображаемых любовях» герои, восторженные любители кинематографических фантиков, без конца переодеваются, гуляют по магазинам одежды, дарят шмотки своему возлюбленному, который сам по себе является для них фетишем. Герой третьего фильма, преподаватель литературы Лоранс Алия, решивший сменить пол, макияж и облачение в дамское платье делает щепетильно подготовленным таинством, как будто быть женщиной значит одеваться как женщина. Стремление героев Долана идентифицировать себя через вещи — это в каком-то смысле жизнетворчество, как и практика любого вида искусства, но в большинстве случаев это и болезненные, тщетные попытки стать кем-то-еще-кроме-себя. В «Томе на ферме» фетишизация вещей в кадре не имеет места, да она и не сработала бы как прием: действие все-таки в деревне происходит. Однако Том, не будь он героем Долана, на время все же становится кем-то-еще-кроме-себя: объясняя свое длительное присутствие на ферме, он говорит словами то Агаты, то Франсиса, отказывается от побега, когда появляется возможность уехать. Долан, страстный любитель превращений, осваивает, и довольно успешно, новый для себя прием перевоплощения героя — без переодевания и какой-либо внешней трансформации. И, скорее всего, успех этой попытки можно объяснить не только талантом режиссера, но драматургической основой фильма.

kinopoisk.ru-Tom-_26_23224_3B-la-ferme-2350713

«Том на ферме» поставлен по одноименной пьесе канадского драматурга Мишеля Марка Бушара. Еще одно его произведение «Лилии» было экранизировано в 1996 году канадским же режиссером Джоном Грейсоном. Главный герой «Лилий», как и Том, становится невольником: квебекского священника зовут в местную тюрьму исповедовать умирающего заключенного, но вместо этого его запирают и показывают спектакль о двоих влюбленных юношах — реальную историю, пережитую священником в юности. Герой «Лилий» оказывается лицом к лицу с прошлым, от которого бежал, и из исповедника превращается в кающегося.

Премьера «Тома на ферме» состоялась на прошлогоднем Венецианском кинофестивале, где картина получила приз ФИПРЕССИ. Фильм также успели показать и в России в прошлом году: в октябре на московском фестивале независимого кино «2morrow» и в ноябре на петербургском ЛГБТ-фестивале «Бок о бок». Участие «Тома на ферме» в тематических фестивалях понятно и, в общем, хорошо, но все-таки работы Долана — вовсе не нишевое кино. Хотя герои его фильмов гомосексуальны или же находятся в процессе сексуальной самоидентификации, здесь нельзя так просто отделаться определением «кино про гомосексуалов». Тематическими и нишевыми являются, скажем, работы Брюса ЛяБрюса, в которых быть гомосексуалом, равно как скинхедом, панком или геронтофилом, значит иметь иные предпочтения, чем у большинства, то есть протестовать. Напротив, герои Долана отказываются быть «особенными» (французское «spécial» презрительно произносят и Юбер из «Я убил свою маму», и Лоранс Алия из «И все же Лоранс»). Оказываясь в деревне, где каждый день доят и забивают коров, принимают телят, а соседи знают о твоей семье все, Том получает возможность отказаться от статуса «spécial», сменить косуху на клетчатую толстовку и грязные джинсы и отправиться в коровник. Однако эта среда ему чужда, и от своей «особенности» ему никуда не деться.